Chastener

      — Труп — это не пропавший парень, труп — это труп, — Кире кажется, что она повторяет это по кругу уже десятый раз, и ее крайне раздражает тот факт, что Хэйдзо почему-то очень смешно от ее объяснений. На самом деле, она с радостью свалила бы необходимость отчитаться на него, но детектив сослался на плохое самочувствие и отступил.              Правда это не помешало ему все это время стоять у дальней стены и насмешливо наблюдать за происходящим вокруг цирком.              Очевидно, он предположил, что это затянется надолго. Очевидно, потому и отказался.              — Но потерянный парень тоже нашелся? — Дилюк скрестил руки на груди. — Он все-таки как-то замешан?              — Да, нашелся, и да, скорее всего, замешан, но он не жертва Карателя.              — Вы могли просто спугнуть Карателя, и он поступил нетипично для себя, — возразил Кэйа.              Кира тяжело вздыхает. Бросает умоляющий взгляд на Альбедо, который невозмутимо перекладывает бумаги на столе. Алхимик, уловив немую просьбу, кивает в ответ и мягко замечает:              — Характер раны странный. Если бы Каратель хотел убить этого человека, он ударил бы сильнее.              — И точно не в живот, — сухо дополнила Кира. — Он поступил бы так, как привык — перерезал бы горло. Быстрее, надежнее, сводит к минимуму шансы на спасение.              — И он не мог уйти оттуда, — Хэйдзо устало прикрывает глаза. — Я осмотрелся, когда вы ушли. Там нет ни малейшего намека на какие-то дополнительные входы и выходы. Если он был в той кладовке, значит, он там и остался.              — Раненый подходит под профиль Карателя, — указывает Кира.              На этот раз молчание воцаряется надолго. Кажется, теперь можно расслышать тихий треск тлеющих в камине дров. Небо за окном залито алым светом закатного солнца, край которого медленно исчезает за чернеющими верхушками деревьев вдалеке. Кира тоскливо подумала о том, что в квартиру придется возвращаться в полной темноте, если все продолжится в том же духе.              Ее руки и одежда все еще в липкой подсохшей крови — им не дали ни малейшего шанса на передышку, заставив срочно прийти в штаб Ордо Фавониус.              — Ты думаешь, Алекс Брандт — это Каратель? — хмурится Дилюк, нарушая тягостное молчание. Кира едва вздрагивает, как будто на секунду выпав из реальности.              — Я тоже так думаю, — хмыкнул Хэйдзо. — Слишком просто для вас?              — Слишком неожиданно, — пожал плечами мужчина. — Он работает уже пару лет на меня.              — Так часто и случается.              — И он ездил в командировки с твоим помощником, — вдруг вспомнил Кэйа. — Я точно помню, что встречал их на главном тракте недалеко от границы с Ли Юэ. Он еще спрашивал что-то о хиличурлах, которые перекрыли дорогу.              — И он мог вернуться на место преступления, — заметил Альбедо. — Если не ошибаюсь, он в группе волонтеров.              — Что за волонтеры? — напряглась Кира. О волонтерах она слышит впервые.              — А, — Кэйа осекся, в его глазах сверкнуло осознание. — И правда же! Как я не вспомнил его? Обычно волонтеры помогают с городскими праздниками, иногда я поручаю им какую-то совсем смешную работу, которую обычно пытаются спихнуть на Джинн. Но в последнее время они помогали искать пропавших.              — Рыцарям как всегда не хватает рук? — Дилюк косится на него, и в алых глазах плещется то ли насмешка, то ли презрение.              — Вы… Это все равно, что раздать материалы дела прохожим, — Кира чувствует, что волна ярости поднимается в груди. — Дело должно было оставаться в тайне хотя бы чтобы не ставить в известность преступника!..              — Тише, — Хэйдзо нехотя отлипает от стены и подходит к ним. — Поиски — дело непростое, хотя привлекать волонтеров и неразумно.              — Посмотрел бы я, что сделали бы такие умные и талантливые вы на моем месте, — язвительно ответил Кэйа. — Сдается мне, если бы все действовали идеально, он не дошел бы до Мондштадта.              — Вы ему даже обвинение не можете предъявить, — сухо заметил Дилюк. — У вас кроме догадок никаких улик нет. Профиль — не улика, под него при желании много кого можно подогнать.              — Ну, улики мы найдем, предположим, — Хэйдзо улыбается. — Главное — не дать ему снова убить.              — Главное — не ошибиться, — ровно замечает Альбедо тоном, каким обычно говорят о погоде.              — Мы не ошибемся. Не теперь, — Кира немного удивленно косится на детектива, в голосе которого вдруг прорезались стальные ноты. Нетипичные для его обычного легкого настроения. Наверное, он и правда чувствует вину за то, что Брандт ушел из-под самого его носа?..              — Идите домой, — Кэйа устало вздохнул. — С отчетами мы закончим. Завтра с утра я поговорю с Алексом. Посмотрим, какой будет его версия.              — Очевидно, такой, в которой он точно не будет ни в чем виноват, — пренебрежительно отмахивается Дилюк. — Ты серьезно думаешь, что он начнет сыпать признаниями?              — Он может, — Кира хмурится. — Он гордится тем, что сделал.              — Идите спать, — Альбедо, кажется, понял, что новая дискуссия о личности Карателя вот-вот разгорится вновь, так что он перешел к решительным действиям: открыл дверь. Кира оценила вялую попытку выгнать их из прогретого кабинета, правда. — Если вы не выспитесь, вы не сумеете собрать улики до того, как у нас иссякнут причины удерживать Брандта в лазарете.              Хэйдзо первым выскользнул в темный коридор. Кира последовала за ним, напоследок коротко кивнув остальным и получив ответ лишь от Кэйи.              — Давай просто пойдем одной дорогой, — вяло попросил детектив. — Мне кажется, я в состоянии несостояния.              — Я не запрещала тебе идти за мной, — Кира придерживает дверь, с опаской глядя, как бы сонный коллега не вписался в косяк. Но все обошлось. Все же годы тренировок и сноровка — это не то, что можно уничтожить усталостью.              — Представляешь, я даже думать о работе не хочу, — жалуется куда-то в темноту Хэйдзо. — Впервые.              — Завтра ты опять будешь по ней с ума сходить, — Кира бездумно шагает по круглым булыжникам торгового квартала. — Светлячки тоже не постоянно светятся.              — Ты сравнила меня со светлячком? — он тихонько смеется за ее спиной. — Мило.              — В следующий раз сравню с лампочкой, чтобы тебе было не до чего докопаться.              Он усмехается и тянет:              — Поздно.              Кира тяжело вздыхает.       

***

      ***              Квартира встречает ее полумраком и оставленным впопыхах утром беспорядком. В раковине — чашка, кровать — сущее поле боя. На столе — аккуратный шелковый клубок.              Кира смотрит на него в задумчивости, нехотя отворачивается и идет мыть посуду. Она надеялась вернуться гораздо раньше. Горячая вода смывает с рук кровь и успокаивает. Надо бы принять душ и лечь спать — завтрашний день, пусть и не подразумевающий беготню по лесу в компании Рэйзора и неугомонного Хэйдзо, не сулит ни одной свободной минуты.              Она бросает испорченную вконец рубашку в бельевую корзину. Кажется, эту кровь так просто не отстирать.              Уже в ванной, балансируя на грани сна и реальности, Кира невольно вспоминает подробности других дел — тех, о которых ей приходилось читать ранее. Все их объединяло множество общих черт, но при этом личности преступников казались настолько беспорядочными и непохожими друг на друга, что она с трудом могла представить саму возможность использовать сработавшие на них методы допроса на Карателе.              Кира, уже много лет изучающая людей, не могла не знать о том, что ее собственное устройство далеко не идеально. Она знала не умела сопереживать, совсем не умела беспокоиться и игнорировала правила такта в большинстве ситуаций. Она не знала, когда стоит многозначительно промолчать, а когда — говорить, не переставая. Ее поддержка была скорее способом добить. Но это — лишь малая часть беды. Самое главное — это мешало ей выстраивать стратегию общения с окружающими в целом, с преступниками — в частности.              Проблемы с эмпатией компенсировались практически фотографической памятью, которая стала для Киры спасательным кругом. То, что она не знала как делать, она изучала на примере ситуаций, описанных в книгах. Запоминала и пользовалась, но не изобретала. И сейчас, понимая, что все ее знания абсолютно непригодны, она осознает, что надеется на Хэйдзо и на Кэйю. Проницательных, чутких, тех, кому легко открыться.              Пренеприятное открытие. В Академии Кира всегда надеялась только на себя и свои силы. Ей было неоткуда ждать помощи, и вся ее исследовательская деятельность проводилась в гордом одиночестве в дальнем углу библиотеки или пустой аудитории.              Сайно говорил про бесценный опыт тогда, во время неожиданной встречи в коридоре. Может ли быть, что он имел в виду именно это — опыт работы не индивидуальной, но заодно, будучи накрепко связанной общим делом с целой группой совершенно разных как профессионально, так и личностно людей?              Кира заворачивается в теплое полотенце — ее Глаз Бога лежал поверх все это время. Мокрые волосы неприятно липнут к шее и плечам.              Кровать кажется ледяной, и девушка поджимает ноги, устраиваясь в импровизированном гнезде из подушки и одеяла. Сон не идет. Ужасное ощущение, когда спать хочется, но не можется. Кира тянется к шелковому клубку. Первый узел завязывается неуверенно, но уже следующий — увереннее.              Мать Киры любила заниматься рукоделием. Единственное, чему научилась Кира — это макраме. Это стало своего рода медитацией для нее. Когда разум перегружен, и освободиться от навязчивых мыслей не представляется возможным, нужно просто занять руки — и в голове станет восхитительно пусто. Ничто другое не расслабляло сильнее — она не могла не думать о схеме, если вышивала, и не могла не считать петли во время вязания. Еще в детстве она поняла, что ей нет толку от этих занятий.              Третий узел положил начало узору.                     Тихие шаги, которые она бы точно не услышала, если бы закрыла окно, показались ей смутно знакомыми. Отложив незаконченное плетение, она нахмурилась, раздумывая, стоит ли вставать и смотреть, что происходит.              Конечно же, она встала. Ученые любознательны от природы. Даже если сами не осознают этого.              Хэйдзо нашелся недалеко от огромного вазона с цветами, расположившегося между дверьми в их квартиры. Детектив стоял, прислонившись к холодной каменной стене и прикрыв глаза. В свете луны он казался почти призраком.              — Я думала, ты спишь.              — Я тоже так думал какое-то время.              Кира скрещивает руки на груди.              — Интуиция подсказывает мне, — он приоткрывает один глаз, окидывая ее полусонным взглядом. — Что не я один страдаю бессонницей.              — Я не страдаю, — посчитала нужным уточнить Кира.              На это он ничего не ответил. Какое-то время они стояли молча.              — Ты стоишь на сквозняке с мокрой головой, — вдруг озвучил он очевидное.              Кира машинально тянется к волосам — действительно, еще влажные.              — Не такой уж тут и сквозняк, — наконец, нашлась она с ответом. — Я все равно сейчас не засну.              — Я бы пригласил тебя к себе, но у меня даже чая нет, — детектив криво усмехается. — Не подумал как-то.              Кира немного удивленно смотрит на него.              — Это ради того, чтобы я не стояла на улице?..              — В том числе.              — Если это так важно для тебя, то пригласить могу я, — она неуверенно поводит плечами. Чем глубже ночь, тем холоднее воздух. — По крайней мере, чай я точно найду. У меня есть предположения, где он может быть.              Хэйдзо смотрит с любопытством.              — Я все еще не понимаю, когда ты шутишь, а когда нет.              — Я никогда не шучу?.. — предполагает она. — Не помню за собой такого.              — Я точно не стану отказываться от приглашения. Но ты знаешь, на что подписалась.              Кира пропускает его в квартиру и закрывает дверь. Ищет чай по пустующим в большинстве своем навесным кухонным ящикам, пока детектив осматривается. Мысленно хмыкает — он выглядит так, будто надеется увидеть что-то, отличающееся от его собственного жилища здесь, в Мондштадте. Вряд ли увидит — с момента приезда она даже сумку не разбирала, оставив ее висеть на крючке в прихожей. Дом — отражение личности в нем живущего. Проблема лишь в том, что это не ее дом.              Чай находится быстрее, чем ожидалось, и чайник тихо сипит на огне.              — Почти идиллия, — комментирует Хэйдзо. — Знаешь, с таких квартир даже детские страшилки не начинаются.              — Я думаю, не хватает скрипучего пола, — ворчит Кира, находящаяся теперь в поиске чашек.              — И хлопающей дверцы шкафа! — он смеется, и это так заразительно, что она невольно улыбается в ответ.              — Можно выдвинуть претензию хозяину квартиры за недостаточно страшный объект.              — Эй, а вот теперь ты точно шутишь!              — Я шучу? — усилием воли она подавляет улыбку, пытаясь напустить на себя максимально серьезный вид и оборачивается к нему.              — Я все видел, — он фыркает. — Тебе не обмануть меня, ты улыбалась.              — Это неправда.              — Это ты мне говоришь?              Теперь смеются уже оба — и напряжение, скопившееся в течение дня, растворяется без следа.              — Мне будет не хватать этого в Инадзуме, — Кире на секунду кажется, будто эта тихая фраза ей послышалась.              — Что? — озадаченно переспрашивает она, и ловит на себе задумчиво-нечитаемый взгляд.              — Нет, ничего.       

***

      ***              После вчерашнего Кира не удивилась, обнаружив детектива в своей гостиной, сияющего, как натертая до блеска монетка моры, и отвратительно бодрого и активного. Слишком активного для человека, уснувшего в кресле с пустой чашкой в руках.              Конечно, чашку она конфисковала, но вот будить и прогонять Хэйдзо не стала — слишком тихим и умиротворенным он выглядел.              — Доброе утро, — он благополучно игнорировал явное нежелание общаться с кем-то, а особенно, с ним, с самого утра. На кофейном столике прямо перед ним лежали тонкие шелковые шнурки. Кира подозрительно прищурилась. Это же…              — У тебя тут лежал целый запутанный клубок, — пояснил Хэйдзо, перехватив ее взгляд. — Я распутал.              В его глазах плясали искры, и весь его вид выражал готовность принять похвалу, вот только…              — Молодец, но так и должно было быть, — коротко хмыкнула Кира. — Поздравляю, ты распутал макраме.              Целую секунду она наслаждалась выражением абсолютной растерянности и смущения на чужом лице.              — Ой?..              — Ой, — она не выдержала и коротко рассмеялась. — Я, конечно, знала, что мои навыки не на самом высоком уровне, но не думала, что настолько.              Хэйдзо быстро отвернулся, хотя скрыть предательский румянец это не помогло.              — В следующий раз, когда руки будут чесаться что-нибудь распутать, предупреди для начала меня, — девушка вздыхает. Как странно. Она даже не испытывает раздражения, которое было верным спутником в общении вот уже много лет. Здесь, в Мондштадте, с этими людьми… Она испытывала его все реже.              Возможно, так и должно быть, когда рядом с тобой такие незаурядные личности.              — И я не злюсь, если что, — добавляет она на всякий случай. — Я так понимаю, кофе ты уже нашел?..              — Нет, — тихо ответил детектив, все еще испытывающе рассматривая ее. — Вообще-то, я только проснулся.              — Тогда поисками займусь я. Кажется, пора допросить подозреваемого.              На часах ровно девять утра.