Juntos

Эшли ёжится под градом ливня, беззащитно выставляет вперёд узкую ладонь в попытках закрыться от безжалостной непогоды и давит жалостливый всхлип, продолжая следовать за спутником. Безлунная ночь, скрипучее карканье воронов и недружелюбные голые деревья, что тянут к ним по-человечески тонкие ветви ещё больше омрачают их злоключение, но никто из них не высказывает недовольство, только не сейчас, когда за ними охотятся поехавшие культисты. Когда ветер раскрывает полы её промокшей до нитки курточки нараспашку, девушка сильнее сжимает губы и в одно движение придерживает концы, бормоча под нос: — Я точно здесь простужусь, — тихонько жалуется она, стыдливо поглядывая на спутника, которому, как ей кажется, куда интереснее содержимое ящиков, чем её самочувствие; это раздражает и с другой стороны странно успокаивает: излишние беспокойство Кеннеди ни к чему, у него и так забот выше крыши. Леон в её сторону не смотрит. Идёт вперёд, с прищуром вглядываясь сквозь туманную преграду на наличие врагов впереди, отдаёт короткий приказ держаться ближе и изредка вздрагивает, стоит вездесущему ветру затеряться в жухлых листьях, создавая иллюзию скрытой угрозы. Но её слова он слышит отчётливее всего; ощущает в них недовольство и каприз, присущий уставшему ребёнку. Отчего-то её слова больно ранят его, и Леону ничего не остаётся, кроме как сжать винтовку покрепче и идти, молясь набрести на ближайшую пустую хижину, где они могли бы согреться. И мысленно обзывает себя идиотом за то, что потерял куртку в деревне — единственное, что могло бы согреть подрагивающую от холода и невероятно упрямую Эшли Грэхэм.