Juntos

Из серых, как у покойника, губ сектанта вылезают длинные щупальца паразита, кончики которых венчают острые жала с сочащимися из них ядом; Эшли, прижатая к столу, изгибается, пытается вывернуться из мёртвой хватки противных ледяных рук культиста, что возвышается и медленно наклоняется к её лицу. В глазах на мгновение темнеет, то ли от страха, то ли отвращения, в грудной клетке собственный паразит капризно скребётся об рёбра, возбуждается, чувствуя собрата, и готов проломить девушке глотку, чтобы сплестись с сородичем воедино. Где-то поблизости слышатся выстрелы и выкрики Леона, он пытается отбиться от орды заражённых, которых с каждым разом всё больше; они словно специально загоняют его в углу, теснят в дальний конец, приближая неизбежное; Эшли из последних сил сопротивляется, отворачивает голову, широко распахивая глаза, когда взгляд цепляется за мерцающий в свете факелов кинжал. Пальцы скребут по деревянной столешнице, цепляются за трещинки, пытаясь дотянуться; девушка ощущает во рту что-то тонкое и склизкое, и потому сцепляет губы сильнее, сопротивляясь. Рукоять кинжала приятно холодит ладонь, что смыкается вокруг него, когда она наконец дотягиваться до оружия. Она бьёт вслепую; вгоняет кинжал в щеку культиста, выворачивает рукоять, и слышит предсмертных хрип ходячего мертвеца; паразит в его теле противно пищит; от нанесённых увечий его плоть лопается и оттуда вытекает мерзкая жёлтая жидкость, смешиваясь с человеческой кровью, крупными каплями пачкающее лицо Грэхэм. Она отталкивает тяжёлое тело, наклоняется над ним, продолжая бить, крича во всё горло; лицо сектанта превращается в кровавую кашу, одеяние пропитываются насквозь его кровью, но Эшли всё равно: она продолжает наносить удары, вымещая всю боль и отчаяние, что скопились в глубине сердца в тот момент, когда её похитили. Эшли не сразу чувствует тяжесть на плечах, чей-то до боли знакомой голос, и внезапное затишье вокруг, пока её мягко не берут за подбородок и не поворачивают к себе. Глаза Леона кажутся чёрными, настолько его зрачки широко распахнут от страха за её жизнь. Она прячет глаза, застеленные набежавшими слезами, всхлипывает и дрожит, отбрасывая кинжал, словно это не спасение, а ядовитый паук у неё на руке. Грэхэм обнимает мужчину за талию, прижимается к его груди щекой и плачет, плачет, пока мысли в голове путаются, смешивая облегчение и ужас, который ей пришлось пережить; Леон ничего не говорит, он знает, что испытывает сейчас Эшли, а потому ласково смыкает за её спиной руки, кладёт подбородок на светлую макушку, вдыхая едва уловимый запах шампуня. Каждый из них прекрасно знает, что у них мало времени, что надо идти дальше, найти лекарство и выбраться из местного ада, однако собственная слабость не позволяет им расцепить столь нужные сейчас объятия; они даже не замечают, как вдруг их накрывает странное спокойствие, а паразиты в их телах притихают, стрекочут, бьются в унисон сквозь прижатые друг другу грудные клетки носителей.