Истории из двушки

Он снова сидит у порога её квартиры. Как последняя псина, верно приползающая на зов своего спасения. Подошва скользит по грязной плитке подъезда, не давая расслабиться ни на минуту, заставляя находится в вечно напряжённом положении, в таком, каким он живёт последнее время. Это напряжение постоянно его окружает и лишь она может помочь его унять, усмирить весь его неконтролируемый пыл и прикоснуться к рванным краям всевозможных царапин, появившихся по собственной глупости. Он не знает сколько времени прошло и сколько он уже сидит вот так: прислонившись спиной к разрисованной стене. Но он знает, что если постучит — не сможет посмотреть ей в глаза. Рука тянется к двери, но на середине такого мучительного пути — останавливается. Он просто трус, закуривающий очередную сигарету, пепельный дым которой аккуратными ярусами поднимается всё выше, растворяясь в тусклом свете подъездной лампочки. Но и та через секунду отключается из-за ненадобности. Но только не его мысли, не его сердце, которое начинает стучать всё быстрее с каждой секундой, готовое прямо сейчас полететь сквозь лестничный пролёт. И это случается. Случается тогда, когда челкает замок за которым следует открытие железной коричневой двери. Её скрип он и боялся услышать больше всего.

***

— И долго ты там сидел, дуэлянт? — Её голосом эта фраза звучит больно. Она буквально разрывает изнутри на несколько частей, ведь из её уст это звучит слишком приторно, в той мере, чтобы понять своё ничтожество. — Не дольше, чем ты ждала меня, солнце. — парень пытается отшутиться, издать и другие звуки кроме шипения от неприятного покалывания перекиси. А девушка. Она лишь чуть закатывает глаза, недовольно сморщив носик. — Я же просила тебя не называть меня так. — Она сильнее надавливает ваткой на разбитую бровь, вырывая из глотки кудрявого тихий беспомощный рык. Ей не хотелось доставлять ему лишний дискомфорт, но эта мимолетное наслаждение не сравниться с теми хлопотами, что он доставлял ей. По крайней мере ему казалось так. — Просто признай, что у тебя оргазм от этого. Ну а если не хочешь — можем постреляться, дуэль! — воодушевленно заканчивает парень, всё ещё ни разу не поднимая на девушку глаз. Ни разу. Он попросту не может, смотрит куда угодно, только не на неё. И она это прекрасно понимает. Растворяется в собственных догадках и предположениях, ведь что именно произошло она не знала. Виктория не давит на него, он расскажет, обязательно, только если сам этого захочет. Каждый раз приходит к ней, боясь утонуть. Боясь, что будет нежеланным гостем в стенах приевшейся за эти полгода квартиры. — Твой сарказм сейчас неуместен! — Девушка рывком поднимает за подбородок его голову в свою сторону, заставляя поднять карие глаза, наполненные, казалось, безграничным стыдом и виной. Она не выдерживает этого и он прекрасно это осознаёт. Так сказать, читы он против неё имел, и это глаза — зеркало его грешной души, — Кот в сапогах, ей богу… — Ви...— Эти шоколадные глаза застилает мокрая пелена, такая солёная, что даже чёрное море, на берегу которого они живут, позавидовало, — Прости меня… Девушка застывает. Он давно не извинялся, тем более за свои поступки и данное действие пугало, невыносимо. Русоволосая не знает как себя вести в таких ситуациях. Сидеть и ничего не делать, а только ждать дальнейшего развития? Звучит как-то уж слишком эгоистично с её стороны, хотя... — Вань..— И это осторожное, растерянное «Вань» бьёт хуже любого ножика куда-то область груди, — Кхм, Кис, тебе не стоит извиняться, правда, всё хорошо. Я уже привыкла к твоим неожиданным приходам, так что успокойся, котик. — Нет! Не в этом, сука, дело! Прости, за то, что я такой мудак, — Кудрявый берёт её за руки, нежно так, чуть поглаживая подушечками пальцев её кисти у основания ладошек. Его голова, опускается ей на плечо и девушка уже ничего не понимает. — Вань.. Вань, ты про что? Что случилось-то? — Виктория пытается отодвинуться, чтобы вновь взглянуть в его глаза, постараться понять то, что он пытается ей донести в такой замудренной форме. Но данное действие прокрутить не удаётся, он лишь сильнее, и правда как котенок, утыкается носом ей куда-то в область шеи, притягивая к себе ближе, насколько это вообще возможно, тело девушки, непонимание которой растёт в геометрической прогрессии. Она не протестует этим действиям, собственно никак отрицательно не относится, ведь знает, что Киса именно так проявляет свои эмоции, которых, сейчас, видимо было слишком много для одного юного тела. И Виктория, как верный друг, поможет избавиться от них, впитает в себя всё, что сможет, как губка. Единственное, что она может сейчас сделать — обнять его шею, запустив руку в кудрявую макушку и перебирать каждую прядку по отдельности. Они такие шелковистые и лёгкие, но при этом держатся на ветру, развиваясь лишь кончиками по воздуху. Она это не один раз замечала, когда они гуляли вечерами по морскому побережью, вечно набирая полные кроссовки песка к концу прогулки. — Шпасиба. — А..? Что сказал? — Пасиба тебе, что терпишь меня. — Чуть приподнимаясь, шепчет Кислов, который, а Виктория была в этом уверена на все 200%, через полчаса будет бегать по всей её квартире, рассматривая новые штучки, появившиеся за период его «отсутствия», параллельно опустошая холодильник. В этом весь Ваня — маленький котенок, с резко меняющимся настроением, которому ещё стоит познать все «прелести» жизни на личном опыте. Ну а пока его любопытный нос уютно покоится на плече самого замечательного, по его мнению, человека в мире — Ви. – Чай будешь, чудо? – Только если тот.. который с малиной.