Чудо Близорукое

      Позорно признавать, но после ночи с моими двумя искушениями я заболел. Тело прошибло такой лихорадкой, что я не вставал с кровати. Бился в бреду несколько дней. Несчастный Мика не покидал меня ни на миг, и даже сам Его Величество навестил меня пару раз. А между людей пошла недобрая молва. Я внимания не обращал. Их слова, несомненно, были ещё большим бредом, чем мой, и не заслуживали моего внимания. Если бы слухи не дошли до папиньки.       Таких гневных писем я ещё никогда не получал. Если учесть, что я их не получал вовсе. Папинька решил было, что написанных «умнейших» тезисов будет достаточно. Он будет руководить мной, выбивать с моей помощью милость короля — ведь, по его мнению, только дворцовой куклой мне и быть. И плевать, что его тезисы — несбыточные мечты идиота. Главное, что я в очередной раз доказал, что я — мусор.       Письмо разлетелось в клочья. Хорошо, что Мика дождался моего полного выздоровления, иначе бы хворь усугубилась. Я рвал и метал. Из года в год я только и слышал гневные речи папиньки на счёт того, какой я потаскун и кобель. С какой досадой он жалел, что его туповатый сын не родился девушкой! Легче сдыхаться было бы. Хотя даже мой пол не особо мешал ему распоряжаться мною, словно вещью…       И именно в этот момент, когда я и так был на грани бешенства, эти двое заявились в мои покои. Поначалу я даже не понял, чего они хотят. Был слишком зол, чтобы думать. Благо Мика помог всё прояснить, и после этого я порадовался, что Феликс и Эрих ушли.       Мне поставили ультиматум.       Я был в шоке, раздавлен и испепелён, а прах мой улетел по ветру. Это должно было когда-нибудь закончиться, я знал. Но никогда не думал, что так… Поставили перед фактом и ушли. Или Эрих, или Феликс. Умом я понимал: нельзя больше играть их сердцами. Но почему именно сейчас?!       Словно в бреду я доплёлся до кушетки. Так бы и просидел весь день, сломанной куклой, если бы не Мика. Он пытался нести какую-то чепуху, растормошить меня… Но у меня в ушах стоял адский вой с голосом папиньки, сквозь который я слышал одно. «У тебя есть время до вечера» Добрых два часа я сверлил взглядом пол. Возможно, не будь письма, моя реакция была бы иной. Что случилось, того не изменить. Сказали выбрать... Я остановил предательский ком в горле.       — Мика, — мой голос, всё ещё севший после болезни, эхом раздался по комнате. — Ты ещё не забыл дорогу в ту лавку?       — Лерой, не надо.       Мне оставалось только представлять, какая картина стояла перед слугой. Господин в полной прострации, с нездоровым румянцем и блеском в глазах. Он был обеспокоен, но я оставался непреклонен.       — Я твой господин, — добавил твёрдости в тоне. — Хочешь ослушаться меня?       — Я не только твой верный слуга, но и единственный друг. И как друг заявляю: не стоит совершать опрометчивых поступков. Пожалуйста, обдумай всё хорошенько. Я придумаю, что сказать Его Величеству и Феликсу. Они согласятся дать тебе больше времени. Лерой…       — Мика… Если мне дадут больше времени, то этой же ночью я привяжу себя к булыжнику и выброшусь в озеро. У тебя есть час, максимум два.       Мой аргумент явно подействовал на слугу. Так быстро он ещё никогда не собирался. Даже умудрился выпросить самого резвого скакуна у Его Величества. Оставалось только биться в догадках, что тот вычудил… Но меньше чем через час на столе стояло три бутыли из тёмного стекла. Я предложил составить мне компанию, но этот пёс отказался.       «Что-то мне подсказывает, что тебе сегодня понадобится трезвый слуга и друг.»       Я лишь хмыкнул и присосался к бутылке. Первые глотки, сквозь силу, и приятное тепло разнеслось по телу. Лёгкое покалывание в позвоночнике помогало расслабиться. Я наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Эти пару глотков развязали мне язык, и весь поток нескончаемых претензий выслушивал бедный и трезвый Мика.       Первым в моём списке на казнь оказался папинька. Я поносил его ругательствами, активно отпивая из бутылки. Разнёс в пух и прах его розовые мечты. А когда дело дошло до них… Язык словно узлом повязали. А перед глазами застыла картина. Я, Эрих и Феликс. Их ласки, оба во мне… Только я пытался представить себя с кем-то одним, по сердцу проходилось раскалённым ножом. На второй бутылке я выл раненым зверем. Этим вопросом я растерзал свою душу в клочья.       Не могу…       — Мика… отведи меня к Его Величеству. Мы шли медленно, ноги заплетались. В тёмном коридоре внутри немного прояснилось. С третьей бутылкой в руке я шёл к своей смерти — но я знал, если не скажу сейчас — точно умру.       Эрих и Феликс выглядели не менее взвинченно. Его Величество рассиживал в любимом кресле, нервно постукивая пальцами по обивке. Феликс сидеть не мог. Расхаживал из стороны в сторону, бросая короткие взгляды на алый закат. Я ввалился в покои точно так же, как и в первый день. Слегка покачиваясь от выпитого. В глазах плыло. Это к лучшему, иначе не смог бы сказать.       — Празднуете, Господин Лерой? — с долей сарказма прошипел Эрих. — И кто же составит Вам компанию?       — Ха… Вы… Вы змеи. Оба, — едва слышно прохрипел я. А после перешёл на крик: — Как можно выбрать, когда сердце заходится в бешенном темпе, стоит только выкинуть кого-то из вас? Зачем было терзать меня? Зачем вы влюбляли? Своими шутками, дерзкими взглядами… Грозным тоном, полным твёрдости… Горячими ласками… Вы мои мучители. Но и этого вам оказалось недостаточно. Вы растерзали, словно стервятники, остатки меня. Вместе подчинили себе. Приручили мою строптивую душу. Влюбили так, как никогда прежде. А после оставили умирать в тяжёлых муках. Заставили мечтать о холодных прикосновениях вперемешку с горячими ласками. Вы расплавили меня, оставив после себя пустую оболочку, которая вот-вот рассыплется. За что?! В ярости я кинул бутылку в стену. По воздуху разнеслись пьянящие пары.       — Зачем вам всем я? Я кукла. Безвольное существо, которое только и умеет, что подчиняться. У меня не может быть чувств! Я ничто! Зачем вы показали мне… Я… Я не могу так… Это слишком. Просто выкиньте меня и забудьте. Рассыпьте мой прах над бесконечным озером, ведь на большее я, увы, не способен…       Выдохшись, я грохнулся на кровать. В эмоциях меня трясло, словно лист на ветру. Один, в темноте, я задыхался. Появление Эриха передо мной помогло. Он с тревогой всматривался в мои черты лица, сжимая в руках мои кисти. Не отрывая глаз, они оба уставились на меня.       — Прости, Лерой. Скажи, чего ты хочешь. Всё, что захочешь. О чём мечтаешь всей душой. Только скажи. Мы выполним любую твою просьбу. Даже если… ты больше не захочешь нас видеть… Мы отступим.       Эти слова подействовали лучше пощёчин. Зрение стало понемногу возвращаться. Я вновь осмотрел два своих самых больших искушения. Почувствовал, как холодные руки сжались до треска на моих кистях. Сколько боли в этих судорожных полувсхлипах. С какой надеждой они смотрели на меня… Слова замирали где-то внутри.       …О чём мечтаешь?...       — Я хочу свободы.