«The Crowned Horse» by JennaJay

⊹˖   Глава 1 Мягкий теплый ветерок проникал в открытое окно, неся с собой яркие лучи солнечного света; сладкий аромат недавно расцветшего сливового дерева соседей и нежное щебетание ласточек. Вскоре воздух наполнился бесконечным щебетанием птиц. А если Шуичи напрягал слух, то слышал новый прилив воды. Снег на склонах гор начал таять, и вскоре река вздулась до краев. Река. Место, где он нашел тело. Городок Шуичи был маленьким, не более чем змеящаяся тропинка домов, идущая вдоль изгибов и поворотов реки. Местные знали в лицо каждого, кто жил в этом городе, и поэтому доверяли. Всего несколько месяцев назад Шуичи не знал никого, кто бы запирал свои двери. Конечно, все изменилось после убийства. Все изменилось после убийства… Шуичи был потрясен, увидев человека, которого знал с самого детства, лежащего лицом вниз в реке. Бледный. Безжизненный. Пустой. Шуичи почувствовал небольшую искру облегчения, когда вытащил тело из реки. Его лицо, за исключением нескольких синяков, почти не пострадало. Он сразу же узнал в нем одного из городских подростков — Кенту Ямаду, крупного молодого человека, который был всего на год старше Шуичи. Он был известен своим острым языком, из которого так и доносилась нецензурная брань, язвительные оскорбления и склонность задирать всех, кто был меньше или слабее его. Мало кто скучал по нему. Большинство почувствовали бы облегчение от того, что он исчез из их жизни, даже если бы никак не показывали это внешне. Поэтому никто не удивился, когда выяснилось, что Кента был виновен в самоубийстве девушки, одной из одноклассниц Шуичи, за несколько недель до его убийства. Что действительно всех потрясло, так это то, что старший брат девушки — Дайсукэ, вежливый человек, известный в городе своей помощью пожилым людям ухаживать за садом и способностью всегда протянуть руку помощи, убил Кенту. Он нанес ему двадцать восемь ударов ножом в грудь и сбросил его тело с моста, словно ненужный мусор. У Кенты не было ни шанса остаться живым, когда ему нанесли еще двенадцатый удар, не говоря уже о двадцать восьмом. Дайсукэ продолжал наносить ему удары еще долгое время после смерти парня. Многие в городе списали это на психическое расстройство, внезапное помешательство или, возможно, на то, что психопат наконец-то показал себя во всей красе. Но Шуичи присутствовал при аресте Дайсукэ. Он видел его глаза. И Дайсукэ не был безумцем. Он не был психопатом. Он оставался таким же человечным, как и все остальные, если не больше. Его глаза были наполнены ненавистью, но за ней скрывалась боль. Он был нормальным. Он был человеком. И ему было больно, потому что он только что потерял свою единственную сестру. Никого не было рядом с ним. Никто не протянул ему руку помощи. Дайсукэ был основной опорой города, на которую все привыкли опираться, но когда ему самому понадобилась поддержка — никто не знал, как помочь. И поэтому его боль гноилась и росла, превращаясь в гнев, который был направлен на человека, виновного в смерти его сестры, и вылился в шквал ударов и поножовщины, которая продолжалась до тех пор, пока виновный не ушел из этого мира. И именно поэтому Шуичи больше не мог смотреть в чужие глаза. Весь город знал Дайсукэ. Даже у Шуичи было приятное воспоминание о том, как Дайсукэ помогал его дяде чинить протекающую крышу после того, как шумные капли не давали Шуичи всю ночь заснуть. В тот или иной момент, Дайсукэ был светом в жизни каждого — часто в самые мрачные моменты. Теперь, куда бы Шуичи ни посмотрел, люди смотрели на него с ненавистью. И за этой ненавистью скрывалась боль. И все это потому, что он раскрыл правду, заставив свет Дайсукэ навсегда покинуть жизнь каждого. Даже если птицы щебетали, даже если деревья цвели, даже если солнце было высоко в небе, все казалось немного мрачнее, чем до дела об убийстве. И вот Шуичи лежал на своей кровати, глядя в потолок. Он сделал все, что должен был сделать, как детектив. Он раскрыл правду, и всем от этого стало только хуже, включая его самого. Он не мог больше выходить из дома. Его тетя и дядя слишком боялись, что кто-нибудь может попытаться навредить ему в отместку за арест Дайсукэ. Поэтому ничего не оставалось делать, как лежать в постели и смотреть, как солнечный свет ползет по стенам, а чувство вины в животе Шуичи грызет его изо дня в день. В дверь парня постучали, и она распахнулась, явив взору слегка сгорбленного сереброволосого мужчину — дядя Шуичи. Его брови нахмурились, когда он уставился на Шуичи, отчего морщины на его лбу стали еще глубже. — Ты весь день был в постели? — спросил дядя. — Ага, — коротко ответил Шуичи. В глазах дяди застыла обида. Он отвернулся, и, хотя его конечности сковывали тяжестью от чувства вины, он заставил себя сесть. Кровать опустилась, когда мужчина сел рядом с ним. — Значит, тебе по-прежнему не интересно заниматься детективной работой? — спросил его дядя. Шуичи покачал головой. — Знаешь, ты действительно хорош в этом. Я имею в виду, ты доказал, для начала, что ты умнее, чем те обученные детективы из отдела убийств! Ты мог бы работать в полиции, если бы только захотел. Это было бы хорошим решением для тебя. Небеса свидетельствуют о том, что они лучше финансируются, чем эти мелкие семейные дела, с которыми мы тут занимаемся. — Я не умнее других. Это была глупая удача. Я просто наткнулся на улики раньше, чем их нашли настоящие детективы, — сказал Шуичи. — Ты и есть настоящий детектив. И не надо мне говорить «О, но я всего лишь твой помощник», как ты это всегда делаешь. Даже если ты мой помощник, ты чертовски хорош. Это было правдой. До дела об убийстве Шуичи был помощником своего дяди. Он всегда помогал дяде в его детективной работе. Но теперь, когда ему невыносимо тошно даже думать о тайнах, он перестал этим заниматься. Тетя и дядя содержали и кормили его даже тогда, когда сам парень не нуждался в этом. А Шуичи целыми днями лежал в своей комнате. Нахлебник. Дядя прочистил горло и потянулся за своим бежевым плащом. — Я знаю, что сегодня не твой день рождения, не Рождество и не какой-нибудь особый праздник, но я подумал, что тебе это понравится, — он достал черную кепку и надел ее на голову Шуичи, — Твоя мама много чего умеет, но, по крайней мере, она хороший сценарист. Я знаю, что тебе нравятся ее тайны в убийствах, поэтому я купил тебе что-то, что было бы напоминанием тебе о них. Эта кепка сделана по мотивам той, что носил главный герой фильма «Пуля правды». Пару недель назад Шуичи посмотрел этот фильм. Его мать, даже если она редко с ним разговаривала, была достаточно вовлечена в его жизнь, чтобы присылать ему копии своих фильмов, когда они были закончены. Фильм «Пуля правды», в частности, был очень мрачным. На протяжении всего фильма зритель наблюдал, как главный герой, в роли отца Шуичи, шаг за шагом играет на руку убийце, что неизбежно приводит к смерти главного героя и всех, кого он любил, что шло по части плана убийцы. Мрачно и душераздирающе… Да. Прямо как мать Шуичи. Шуичи поднял руку к голове, готовый снять кепку. Ему не нужно было носить с собой напоминание об отсутствии матери. Особенно такое мрачное, как этот головной убор. Но его рука замерла, когда он краем глаза взглянул на дядю. Козырек кепки закрывал голову и плечи мужчины. Шуичи больше не мог видеть его глаз. Это означало, что он не мог видеть ни ненависти, ни обиды, ни десятков других эмоций, которые мог испытывать его дядя. Ему больше не нужно было видеть чужих эмоций, и это осознание, каким бы эгоистичным оно ни было, сняло груз с плеч Шуичи. — Спасибо, дядя, — сказал Шуичи, поправляя кепку, чтобы она закрывала бóльшую часть его зрения. Дядя слегка выдохнул, и Шуичи знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что это был звук его кивка в знак признательности. — Шуичи, я должен тебе кое-что сказать. Твоя тетя и я… Боже, нет способа проще рассказать тебе об этом. Это место больше не подходит для нашей семьи. Даже если не считать тех людей, затаивших обиду, никто не хочет иметь ничего общего с моей частной детективной работой. Наши сбережения на исходе. Мы не можем оставаться здесь навечно. Поэтому мы с твоей тетей решили, что переезжаем. В Токио. — Почему в Токио? — Свежий старт. Чистый лист. Смена обстановки. И я слышал, что школы там очень хороши, по сравнению с тем, что у нас здесь. Кто знает? Может быть, ты сможешь снова заняться детективной работой. Там есть несколько престижных агентств, а ты, несомненно, очень хорош в этом. Может быть, ты мог бы присоединиться к одному из них? Мы не хотим, чтобы ты целыми днями сидел на заднице и растрачивал свой талант и способности, данные тебе Богом. — Хорошо, может быть…

⊹˖   Глава 2  ₊⊹   

Дом был пуст. Все, что принадлежало семье Шуичи, было погружено в фургон для переезда, и в доме не осталось ничего, кроме голых стен, крыши и света. Казалось, что его дом — место, где он жил столько, сколько себя помнил, — был разобран до его основания, вся его жизнь была вырвана с корнем, когда выносили мебель и декорации. Шуичи низко натянул козырек кепки и вышел на улицу. Оранжевый свет рассвета только начинал брезжить на вершинах гор. Они уедут, как только станет светло. До того, как проснется весь город. Позади него хрустнул гравий, и на его плечо легла рука. — Шуичи... — Это был мягкий, ровный голос его тети, — Я знаю, что это невероятно тяжело для тебя, но... — Мне жаль. — Шуичи? — От глубокой заботы, прозвучавшей в голосе тети, у него защемило в груди. — Мне жаль, — повторил Шуичи, — Это моя вина, что дядя потерял свой бизнес, это моя вина, что все нас ненавидят, и это моя вина, что мы больше не можем здесь жить. Так что, простите меня, — Голос Шуичи надломился. Он глубоко вздохнул и попытался взять себя в руки, — Если бы я просто не влез в это дело об убийстве... Просто забыл бы, что я что-либо видел... — Шуичи, посмотри на меня. Шуичи напрягся и рефлекторно натянул кепку. Но он повернулся в сторону тети, не отрывая взгляда от покрытой гравием земли под ногами. — И сними эту кепку. Посмотри мне в глаза. Шуичи осторожно снял кепку и встретился со взглядом тети. Ее глаза были полны жалости, в них поблескивали слабые капельки подступающих слез. — Ты поступил правильно. Ты привлек убийцу к ответственности. Мне все равно, что думают другие о тебе или о нашей семье. Я горжусь тобой, — Тетя шагнула вперед, сокращая расстояние между ними и заключая того в объятия, — Послушай, Шуичи. У нас все будет хорошо. Мы с твоим дядей справимся с этим. И вот что я тебе скажу: лучшего племянника мы и желать не можем. Не кори себя за это, хорошо? Ты можешь мне это пообещать? — Обещаю, — Слова были пустыми. И если чувство вины, все еще бурлившее в животе Шуичи, было хоть каким-то признаком, он уже нарушил свое обещание, как только оно вырвалось из его уст. Даже когда тетя обняла его крепче, Шуичи не мог избавиться от ощущения, что она просто пытается пощадить его чувства. Что он виноват. Во всем.

⊹˖   ⟡  ₊⊹

Кокичи прижался щекой к тонированному стеклу лимузина, поднеся к глазам бинокль. Сквозь окна, расположенные несколькими этажами выше, шелковые занавески и сверкающие люстры сияли яркой белизной на фоне темного ночного неба. Время от времени мимо проносились люди в дорогих смокингах. Вечеринка продолжалась по плану. Тот же отель. Тот же этаж. Тот же номер. Боже, он потратил столько времени, чтобы оповестить о своем прибытии, послал свою фирменную визитную карточку еще неделю назад, а эти богатые идиоты даже не попытались как-либо усложнить ему жизнь. План должен был пройти без сучка и задоринки. Так. Скучно. Если бы эти люди не приложили больше усилий к его игре, Кокичи мог бы просто бросить все это дело с Призрачным Вором. Кокичи отбросил бинокль, опустился на сиденье и издал громкий стон, его маскировка соскользнула с колен на пол. — Что-то случилось, Босс? — спросил его приспешник Тай, один из старших и крупных членов DICE, а еще водитель лимузина. — Ничего особенного. Просто этот некомпетентный детектив, как там его зовут — мистер Нага-что-то-там, только что вошел в холл отеля, — соврал Кокичи. — Нет, не вошел. — Что значит не вошел? Ты сомневаешься во мне, Тай? — Да. Кокичи фыркнул, и на его глазах навернулись слезы, — Вау, Тай. Любой, кто посмотрит на тебя, может подумать, что ты мягкий и дружелюбный, но на самом деле ты большой, старый, вонючий злыдень! Сколько мы с тобой уже дружим? И ты все еще не доверяешь мне? — Слезы текли по лицу Кокичи ручьями. — Кокичи, у меня есть глаза. — Видимо, они бесполезны. Ты ведь даже не видел, как этот детектив вальсировал прямо в отель! На гладком лбу Тая вздулась жилка. Если бы Кокичи надавил на свою ложь еще немного, она могла бы лопнуть. Но, как ни забавно было нажимать на кнопки Тая, лучше было бы сменить тему разговора. Кокичи поднял с пола свою маскировку и отбросил в сторону клетчатую бандану. — Присмотри за мной, пока я переодеваюсь. Мы же не хотим, чтобы этот детектив увидел, как мы тут занимаемся чем-то подозрительным. — Хорошо, Босс.

⊹˖   ⟡  ₊⊹

В квартире были низкие потолки и тесные стены. На полу почти не оставалось свободного места, когда мебель была переставлена. Казалось, что все в квартире пытается заманить его в ловушку, особенно полу распакованные коробки с посудой и декорациями, преграждающие все пути в доме. Но, наконец, после нескольких утомительных часов распаковки, пустые картонные коробки были выброшены, и все было расставлено по своим местам. Так что Шуичи, с ноющими мышцами и прикрытыми глазами, пошатываясь, добрался до своей спальни, плюхнулся на кровать и позволил себе погрузиться в царство Морфея. Но не успел он заснуть, как дверь в его комнату с грохотом распахнулась. — Шуичи! Угадай, что? Шуичи вздохнул и попытался поглубже уткнуться в подушку. — Это может подождать? Я очень устал. — Нет! У нас клиент. — А. Ладно. Когда ты собираешься с ним встретиться? — Через пять минут, — На кровать рядом с Шуичи были кинуты вещи, — И я не собираюсь с ним встречаться. Мы собираемся встретиться с ним. Давай, одевайся. Шуичи приоткрыл одно веко. На кровати рядом с ним лежал новенький смокинг.

⊹˖   ⟡  ₊⊹

— Давай, Шуичи, не отставай. Мы же не хотим опоздать! — позвал его дядя, шагая бодрым шагом в нескольких метрах впереди. —А, извини! — сказал Шуичи. Он успел надеть смокинг перед выходом из дома, но не успел обуться, как дядя вытолкал его за дверь. Сейчас он прыгал по тротуару, безуспешно пытаясь обуть на ногу черную туфлю. — Почему мы занимаемся расследованием так поздно? — спросил Шуичи, пробираясь между людей, идущих по тротуару, и изо всех сил стараясь не натолкнуться — или, что еще хуже, нечаянно не пнуть кого-нибудь своей вытянутой ногой. — Мы взялись за это дело так быстро, потому что у нашей клиентки, госпожи Гокухары, во-первых, много денег и, во-вторых, она очень известна. Если мы хорошо сделаем свою работу, нам хорошо заплатят, и она порекомендует нас всем своим богатым друзьям. Поскольку мы в городе недавно и о нас еще никто не знает, это идеальный способ рекламы! — Ах, я полагаю, что у тебя больше делового чутья, чем у меня, — сказал Шуичи. Его дядя остановился, и Шуичи чуть не врезался в него, — Похоже, мы на месте, — сказал его дядя. Над ними возвышался небоскреб высотой в десятки этажей, его поверхность была покрыта большими стеклянными панелями. Судя по его размерам, он был достаточно велик, чтобы вместить всех, кто жил в родном городе Шуичи, с большим запасом свободного места, и это было даже не самое высокое здание в округе. Шуичи поднял взгляд. Гигантские стеклянно-бетонные конструкции нависали над ним, как будто их твердые, плоские лица были стенками коробки, медленно, но верно приближаясь к нему. Даже несмотря на размеры города, жить в нем было клаустрофобией. Шуичи сомневался, что когда-нибудь привыкнет к этому. Его дядя прошел вперед и открыл стеклянную дверь отеля. — После тебя, — сказал он.

⊹˖   ⟡  ₊⊹

Стоя в лифте и слушая от дяди объяснения всей ситуации, Шуичи наконец-то смог обуть туфлю на ногу. Сын госпожи Гокухары пропал десять лет назад и только недавно был найден. Они с мужем решили устроить вечеринку в честь его возвращения. Господин и госпожа Гокухары были там, а Шуичи и его дядю наняли для расследования дела самогó господина Гокухары, поскольку его жена подозревала того в измене. — История гласит, что с тех пор, как их сын вернулся, господин Гокухара ведет себя странно, он ездит в деловые поездки, но никогда не покупает билеты на них, ведет себя скрытно, когда общается по телефону или компьютеру, и ходят слухи, что в последнее время он встречается с некой молодой девушкой, — объяснил дядя Шуичи, — Я сосредоточусь на том, чтобы получше узнать самого господина Гокухару. Возможно, он сболтнет что-то, что даст нам веские доказательства. Твоя задача — собрать информацию у его друзей и родственников. Они могут рассказать больше о его подозрительном поведении. — О, хорошо, — У Шуичи перехватило дух. Измены были обычным делом, но когда они становились серьезными, они быстро превращались в необратимый кошмар. Часто они заканчивались тем, что верный партнер эмоционально ломался или, что еще хуже, разоблаченный изменщик начинал буйствовать. Образ полных ненависти глаз был четко обрисован в сознании Шуичи, только теперь они были выражены на лице господина Гокухары. Его взгляд был достаточно пронзительным, чтобы Шуичи вздрогнул и рефлекторно поправил кепку. Может быть, он сможет провести всю вечеринку, не встретив ничьего взгляда. Может быть, он не найдет никаких улик. Может быть, ему не придется разоблачать господина Гокухару. Это было похоже на принятие желаемого за действительное, но мысль о том, что на него снова будет направлена ненависть, заставила его кровь застыть. Каким же он был жалким детективом, раз боялся провести простое расследование.

⊹˖   ⟡  ₊⊹

Люстры из сверкающего хрусталя свисали с потолка, рассеивая свет по всему бальному залу. Вдоль одной стены тянулся ряд окон, из которых открывался вид на темную улицу тридцатью двумя этажами ниже. Круглые столы были уставлены кольцами богато украшенных тарелок и серебряной посуды, вокруг которых стояли вазы с розами пастельных тонов. Пожилые мужчины и женщины заняли сиденья, и у большинства столов не оставалось свободных стульев. Шуичи и его дядя, видимо, приехали поздновато. Во главе зала кто-то — вероятно, господин Гокухара — произносил речь. Шуичи и его дядя незаметно пробрались к одному из немногих свободных столов и сели. —...И я очень рад, что Гонта наконец-то вернулся домой. Он умный мальчик и быстро учится, и я не могу им не гордиться, — сказал господин Гокухара. Зал разразился аплодисментами, и мужчина сел. Слева от него сидела остроглазая женщина в кружевном голубом платье — его жена, а справа — широкоплечий молодой человек с дикими каштаново-зелеными волосами. Это, должно быть, был Гонта. Гонта, заметив пристальный взгляд Шуичи, улыбнулся и помахал рукой. Затем он встал и направился к его столу. Стоя во весь рост, он был крупнее всех, кого Шуичи когда-либо видел или знал. Даже его слишком маленький смокинг едва держался, пытаясь удержать такую массивную фигуру. Легко было представить, как он налетает на столы и стулья, стоящие на его пути, если бы он не обходил их на цыпочках, извиняясь перед каждым, на кого случайно натыкался. — Похоже, возле господина Гокухары есть свободное место. Я пойду туда, — сказал дядя Шуичи. И вот Шуичи остался один. Это продолжалось недолго, потому что Гонта опустился на освободившееся место рядом с Шуичи, стул заскрипел под его весом, и парень не мог прекратить думать о том, что этот предмет мебели кажется комично крошечным рядом с внушительной фигурой Гонты. — Привет. Как тебя зовут? — спросил Гонта. Его голос был удивительно спокойным и легким для такого крупного мужчины. — А, я Шуичи, Шуичи Сайхара. — Приятно познакомиться, Шуичи Сайхара! Гонту зовут Гонта Гокухара. — Мне тоже приятно познакомиться с тобой, Гонта. Гонта кивнул в знак согласия, — Гонта рад, что заметил тебя. Здесь не так много молодых людей, как Гонта. Он был прав. У большинства гостей в волосах были серебристые волосинки. Здесь трудно было бы найти кого-нибудь моложе тридцати, не говоря уже о подростках. — И большинство взрослых здесь очень хорошие джентльмены, — продолжал Гонта, — Гонта только немного джентльмен, поэтому Гонта не хочет опозориться перед ними. Вот почему Гонта пришел за стол к Шуичи. Шуичи было трудно понять, как вести себя в формальных ситуациях, подобных этой, и это при том, что он всю жизнь прожил в цивилизации среди людей. Он мог только представить себе, как это сложно для Гонты, который бóльшую часть своей жизни прожил в дикой местности. Двери в задней части бального зала распахнулись, и официанты в смокингах проплыли между столами, расставляя перед гостями тарелки со свежими изысканными блюдами. Шуичи и Гонта нагрузили свои тарелки мясом и овощами, и когда Гонта потянулся к центру стола, чтобы взять соль и перец, раздался звук рвущейся ткани. — Ах, — Гонта схватился за плечо, где пиджак начал расходиться по швам, обнажив под ним белую рубашку, — Какой позор. Эта одежда была почти впору Гонте. Гонта надеялся, что она выдержат не одну носку. — Думаешь, ты сможешь как-либо исправить это? — спросил Шуичи. Гонта покачал головой, — Все в порядке. Гонта получит новую одежду сегодня позже. Их сшил особый портной. Кажется, это... заказной портной? — Это слово показалось Шуичи неподходящим, но Гонта продолжил — Независимо от типа портного, он делает хорошую одежду. — Понятно, — Шуичи уставился в свою тарелку. Он смог положить еду, не выставив себя дураком, но что теперь? Его рука остановилась на трех вилках с левой стороны тарелки, трех ножах с правой, а затем на дополнительной вилке, лежащей на тарелке. Какой из них он должен был воспользоваться? Будет ли это иметь значение? — Не беспокойтесь. Гонту это тоже смущает, — сказал Гонта. Он взял самую левую вилку и самый правый нож и начал резать еду, — Первый столовый прибор — самый дальний от тарелки. Последний столовый прибор — ближе всего к тарелке. — О, спасибо, — Шуичи последовал примеру Гонты. — Это простое правило, но Гонта не следовал ему в первый раз, когда родители Гонты пытались научить его манерам за столом, — продолжал Гонта, — На самом деле, Гонта ел голыми руками. Теперь Гонте стыдно вспоминать, когда теперь он знает, как вести себя как джентльмен. Родители Гонты. Именно поэтому Шуичи был здесь. Его задачей было получить от Гонты информацию о его отце. Но делать это казалось неправильным. Гонта смотрел на Шуичи невинными глазами. Почти как ребенок. И, как Шуичи хорошо знал по своим предыдущим делам о изменах, именно дети страдали больше всего, когда их родители ссорились и враждовали между собой. Может ли раскрытие правды навлечь эту участь на Гонту? Может, лучше было бы просто нормально поговорить с ним? — Похоже, тебе пришлось отучиться от многих плохих привычек, когда ты вернулся в цивилизацию, — сказал Шуичи. — Это правда, но Гонте не нужно учиться всему. Некоторые вещи, которым Гонта научился в лесу, очень полезны! — Например? Лицо Гонты просветлело, — Гонта узнал о жуках! — О жуках? — Да! Гонта хочет стать... эн-то-мо-ло-гом, когда станет взрослым!, — Гонта произнес слово энтомолог медленно и осторожно, как будто оно было ему еще не знакомо, — Шуичи любит жуков? Какой любимый жук у Шуичи? — Ах, я бы не сказал, что мне так уж нравятся жуки... — А... ты... ненавидишь жуков? — Голос Гонты стал низким. Его выражение лица потемнело, и он уставился на Шуичи, словно свирепый дикий зверь. — Нет, нет. Мне нравятся жуки. Они мне очень нравятся! — сказал Шуичи. Все, что угодно, лишь бы Гонта успокоился. Выражение лица Гонты смягчилось и стало по обычному веселым, — Это хорошо, потому что Гонта хочет показать Шуичи кое-что интересное! — Гонта покопался в карманах и достал миниатюрную витрину, на которой была изображена черная бабочка с яркими красными полосами на каждом из разорванных крыльев. — Это красная бабочка-почтальон. Гонта нашел ее во время поездки в тропические леса Амазонки. Птица пыталась ее съесть, но, поскольку она ядовита, птица ее выплюнула. К сожалению, бабочка все равно умерла. У птицы не было хороших родителей, если она вела себя так глупо. — Не было... хороших родителей? Гонта кивнул, — В стае Гонты мама-волчица всегда очень громко рычит, когда детеныши пытаются съесть разноцветных жуков. Гонта и братья и сестры Гонты узнали, что они не очень хорошо едят. У человеческих ученых есть слово для таких жуков. Это апо-се-ма-тизм, — Гонта улыбнулся про себя, явно гордясь тем, что правильно произнес такое длинное слово. — Подожди, тебя вырастили волки?! — Да! — Улыбка Гонты померкла, и он нахмурился, — Вот почему Гонта не умеет быть джентльменом. Честно говоря, Гонта удивился, когда человеческий отец сказал, что он горд, а Гонта умный. Обычно он говорит, что Гонта слишком дикий или недостаточно джентльмен, или даже позор для человеческой семьи. — О... — Итак, значит ранее Гокухара-сан разыграл спектакль, чтобы казаться лучше, публично выразив привязанность к своему сыну. Прямо как мать Шуичи. — Вот почему Гонта изо всех сил старается стать джентльменом! Лесная семья уже гордится Гонтой за то, что он хороший охотник и хороший боец, но Гонта хочет, чтобы человеческая семья тоже гордилась им! — Гонта, ты уверен, что ты действительно... — Что-то высокое и бежевое мелькало в поле зрения Шуичи, направляясь прямо к их с Гонтой столу. На стул рядом с Шуичи присел человек с угрюмым выражением лица, одетый в плащ с высоким воротником и коричневую фетровую шляпу. Идеальный образ стереотипного детектива. Мужчина обратил свой надменный взгляд на Шуичи, внимательно рассматривая. Затем он наклонился к нему и прошептал. — Я знаю, что ты — Коронованный Конь.

₊⊹