Глава 1. О том, как Кристофер уничтожил надежду
11 августа 2024 г., 16:12
Минхо не везет с соседями по комнате. Он переехал в общежитие при университете ещё год назад, но за это время не встретил ни одного человека, который бы не раздражал его в дверях этого здания. Ежедневно приходилось мириться с существованием соседа.
Изначально это был паренёк с кудрявыми угольными волосами. Он носил очки и постоянно утыкался носом в книги. Это не приносило дискомфорта, за исключением того, что он намеренно не выключал свет после отбоя. Приходилось засыпать, утыкаясь лицом в подушку, и жалобно стонать. Ко всему прочему, этот сосед имел привычку грызть что-то за чтением: например, чипсы или хлебцы. В общем, всё, что хрустело, и от этого Минхо злился ещё сильнее. Хотелось запустить в эту кудрявую копну волос что-то потяжелее, но рядом оказывался исключительно учебник по дисциплине. Поэтому Ли не давал мальчишке ещё одну книжку для ночного чтения. Паренёк съехал, не доучившись даже до второго семестра, а Ли нервно выдохнул. От его выходок уже дергался глаз.
Второй сосед вызвал приятное первое впечатление в самом начале. Весь такой здоровый, накаченный, под два метра ростом, а черты лица до одури правильные, симпатичные. Иностранец, проще говоря. За ним бегали девчонки со всех курсов, оно и видно — паренёк завидный жених. Вероятно, если бы не его заскоки, то Минхо бы влюбился. Но и у этого соседа имелись свои тараканы в голове. Каждый день он просыпал первую пару, а потом носился по комнате, снося на пути любые преграды. Минхо, которому не ставили первую пару, и он мог спать подольше, просыпался от топота, шума упавших книг и громкого разговора по телефону из серии: «Чувак, я опаздываю, прикрой».
Проще говоря, никто не давал Минхо выспаться. Соседи по комнате даже не удосуживались вести себя тише или входить в положение, что они живут не одни. А вот Минхо, как настоящая терпила, молчал, потому что к нему не лезли с расспросами, общением, дружелюбной атмосферой. Всё это волновало его в самую последнюю очередь.
— Эй, Ли, — голос позади знакомый. Обернувшись, темноволосый замечает Джисона, который бежит к нему. — Опять соседушка съехал?
Мысль о том, что Минхо вновь остался один в комнате радует, пока он не вспоминает, что жить в одиночку общежитие не разрешает. Значит нужно ждать следующего поселенца.
— Ага, наконец-то, — произносит Минхо, придерживая свой рюкзак за лямку. От тяжести плечо скоро оторвётся. — Слушай, Сон-и, может, ты хочешь…
— Даже и не думай. Я, между прочим, живу с Хёнджином, так что переезжать и не собираюсь! — Джисон в какой-то момент лучезарно улыбается, но Ли это только больше расстраивает.
— Ну и фиг с тобой.
— Может в этот раз повезет и попадётся симпатичный мальчик, с которым у тебя будет долгая интрижка, м? — Джисон кладёт руку к нему на плечо, поднимает голову наверх и очерчивает второй ладонью буквы в воздухе. — Ли Минхо наконец встречает соседа и влюбляется в него без памяти.
Ли морщится, отпихивая друга от себя, пока Хан искренне хохочет.
Люди вокруг шныряют туда-сюда, создавая водовороты из толпы незнакомцев. Кто-то громко смеется, голос доносится с улицы, отскакивая от стен заведения. Университетские коридоры всегда чересчур оживленные в отсутствие пар.
— Это тебе повезло встретить Хёнджина с первого дня, а у меня постоянно какие-то идиоты, — он тяжело выдыхает и медленными шагами направляется к аудитории. Джисон скачет позади, вскоре оказываясь по правую сторону от Ли. — Что-то ещё сказать хочешь? — раздражённый.
— Ну-у, надейся, что к тебе заселится какой-то красавчик без видимых тараканов в голове, — Хан вновь смеется, а у Минхо уже нервно дергаются желваки. — Сегодня обязательно повезёт.
***
Ли привык уже в который раз приходить в общежитие и знать, что дверь в комнату будет чуть приоткрыта. Шум от переезда нового соседа будет оседать в ушах, и раздражать ещё больше, однако вместо привычных звуков открывающихся коробок, слышится приятное бренчание гитары. От этого открытия брови Минхо поднялись выше. С надеждой во взгляде он ступил на порог комнаты, чуть жмурясь от солнечного света. Окна почти всегда были занавешены, но сейчас они открыты настежь, ко всему прочему неприятный холодок пробежался по телу. На улице начало весны, однако ближе к вечеру всегда холодает. Терпение медленно, но верно, спускалось на самое дно. Но иногда морское дно таило в себе нечто новое, неизведанное, притягательное, оттого Ли обмяк, облокачиваясь на дверцу. Глаза нового соседа блестят, а вокруг его силуэта словно золотистый нимб, до первого слова, правда. — Чё встал? И этот чарующий образ улетучивается, высвобождая место для суровой реальности. Сосед сидит на чужой кровати прямо с ногами — это первое, что замечает Минхо, прежде чем вскипеть с новой злобой и потопать прямо к нему. Второе, что бросилось в глаза — это крошки от недавно отведанного бутерброда, даже кусочек от него остался — он одиноко валялся прямо у подушки. — Какого хрена? — повышает голос Минхо, хватаясь за чужую гитару и вырывая её из рук. Бренчание прекращается, а парень напротив округляет глаза в попытке отобрать инструмент обратно, но тщетно. — Сваливай с моей постели и уберись, идиот. — Отдай гитару, — голос твёрдый, властный, однако такое Минхо не берет. — Я не буду повторять. — Я сказал: «Уберись и сваливай». От солнечного света пирсинг соседа на нижней губе легко поблескивает, но лицо его по-прежнему выглядит устрашающе. Плечи широкие, мускулистые руки, ко всему прочему оппонент имеет выбритую бровь и несколько сережек в ушах, которые длинными цепями достают почти до плеча. — «Полностью не мой типаж», — думает Ли, прежде чем вернуть зрительный контакт с мужчиной. Однако это было слишком медленно. Неизвестный поднимается с кровати и оказывается одного роста с Минхо. Пыхтение соседа оказывается прямо на щеке, от этого становится дискомфортно, поэтому темноволосый делает шаг назад. Гитарист приближается и хватает собственную гитару, дабы в очередной раз попытаться отобрать. — Чё за цирк, — сосед стискивает зубы. — Очевидно, здесь один единственный клоун, — Минхо отпускает гитару, и она молниеносно оказывается в чужих руках. — Разве не учили уважать чужие вещи? Или решил, что жить в комнате с парнем — это делить вещи поровну? — Забавный же ты. — Заруби на носу, соседушка, — тон Минхо ледяной, он смотрит на беспорядок и пытается хоть как-то успокоить прилив злости, — не трогай мои вещи, не сиди на моей постели и не шуми, когда я отдыхаю. — В каждой комнате свои правила или это ты один такой душнила? — язвит. Прядки его волос синие, но отдают серебром при солнечном свете, а улыбка широкая, глаза сужаются. — Кажется, тебе придётся тяжело ужиться со мной. — Кому ещё будет тяжело, — произносит Ли почти себе под нос, ожидая, что его бурчание услышат, однако собеседник молча подходит к своей кровати, забирая оттуда огромную сумку. От игнорирования хочется кинуть эти самые крошки с постели ему в спину, ну или на крайний случай — в сумку. Почему Минхо сам должен убирать за ним? Это несправедливо. Особенно, когда намусорил он, так еще и не извинился за бардак. Ли и не заметил, как сосед слинял, оставляя дверь открытой, вызывая у Минхо тяжелый вздох. Действительно, не ясно, кому будет тяжелее, но Минхо сделает всё, чтобы тот съехал к чертям.***
— Думаешь, он это специально? Какой дурак вообще исполнит такое в первый день знакомства… — Конечно, специально. Видел бы ты его взгляд, когда я вырвал из его рук гитару. Он был готов меня сожрать, хотя сам накосячил. Чувствую, если с ней что-то произойдёт, то он прямо своими здоровыми ручищами шею свернет, — Минхо весь пыхтит от негодования, пока Джисон увлечённо слушает рассказ. Сейчас они направляются к ближайшему клубу, где должен проходить концерт какой-то молодежной рок-группы. Минхо и понятия не имеет, зачем прётся туда, если в конечном итоге звали-то Джисона и знакомые тоже Джисона. Но, почему-то, Минхо особо не сопротивляется, когда друг зовёт его на различные тусовки. Отвлечься — это всегда здорово. Особенно, когда хочется убить своего соседа. — Красивый вроде, а проблемы с головой, — продолжает практически орать на всю улицу Ли. — Ты хоть узнал его имя? — Джисон копошится в сумке, ища в ней телефон, так как гаджет начинает истошно вибрировать. — Спросил у коменданта. Этого чудика зовут Бан Чан, — при упоминании имени Минхо скорчил такую гримасу, что, если бы его увидел Хан сейчас, расхохотался во всё горло. Прохладный ветерок приятно развевает волосы, да и отвлекает ненадолго от мыслей. На Минхо чёрная рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц, такие же темные джинсы, из переднего кармана ненавязчиво торчит телефон с небольшим кошачьим брелоком. Кроссовки выделялись среди этого наряда и имели красные полосы почти на пятке, серебристая цепочка на шее дополняла образ. Джисон же оделся ярче, он всегда старался выделиться среди толпы скучных незнакомцев. На Хане яркая оранжевая футболка, сверху рубашка в синюю полоску, джинсы с вставками на коленях и кроссовки. Джисон всё копошится в сумке, пока не достает телефон и вскрикивает от радости. На это действие Минхо не ведёт и глазом, заостряя внимание на толпе впереди. Это девушки в обтягивающих платьях на бретельках, парни в футболках. И те, и другие отжигали возле входа, громко смеясь и танцуя под бит, доносящийся с клуба. Ну и ну, они что сейчас пойдут прямо туда? И Джисон правда хватает его под руку, ведя к этой оживленной толпе ребят, не специально распихивая их по пути к входу в бар. Минхо никак не реагирует на цоканье девушки, мат парня, которому Хан случайно наступает на ногу. И это злит их ещё сильнее. Внутри темно. Как, впрочем, и в любом другом клубе. Минхо уже не удивляется приглушенному освещению, громкой музыке в колонках и красным светодиодам, бегающих лучиками по потным телам. Джисон снова смотрит в телефон и ярко улыбается, переводя взгляд на танцующую толпу. — Нам сегодня улыбается удача! Мы пришли вовремя, так ещё и Хёнджин знаком с гитаристом группы. Прикинь какая удача, — тараторит Джисон, пока Минхо незаинтересованно оглядывает барную стойку. — Ну ты и скучный. — Наверное. Тогда этому гитаристу придется терпеть такую нудную компашку. Может, ты скрасишь эту нудь, — проговаривает Минхо и вновь оглядывает танцпол. Эта стихия — не его. Или Ли всячески пытается исключать подобное веселье из своей жизни, чтобы всё не пошло наперекосяк? Скорее, второй вариант. Он вскользь проезжается взглядом по барной стойке, по разгоряченным телам девушек: в основном мулаток с открытыми бёдрами, плечами, декольте. — Ну что, красивые, — незнакомый голос оказывается за спиной, но на это Минхо не обращает внимания. Ровно до того момента, пока не ощущает на своей талии крепкую ладонь. — Пойдём? — Руки убрал, — сквозь зубы цедит Минхо, но его не слушают, сжимают крепче в тисках, из-за чего вспыхивает от ярости. Парень разворачивается кое-как и мгновенно охладевает. — Отпусти беднягу, Крис, — также весело сообщает блондин, пока Ли от неприкрытого холода переходит к стадии «разнести всех». — Знакомьтесь. Это Кристофер. Гитарист, с которым я хотел познакомить вас. — Не ожидал, что душнилы посещают вечеринки, — крепкие ладони прижимают к себе, а на лице улыбка. Чан издевается, пытает нервы и тот готов тотчас взорваться. — Псевдоним такой же клоунский, как и ты сам, — язвит Минхо и получает ещё более довольное выражение лица. Бесит. — Так вы знакомы? — влезает в разговор блондин и смотрит сначала на Минхо, затем на Криса. — Боже, — наконец подаёт звук Джисон. — Только не говори, что это он… И Чан отвечает первым. Как и в первый раз, разрушая весь свой красивый образ: — Он мой раздражающий сосед, которого так и хочется научить манерам. Не сказать, что вечеринка провалена, потому что Минхо удалось даже повеселиться, несмотря на такую безнадежную компанию. Вечер ушел сначала на распитие сладковатых коктейлей, которые подливал Феликс каждый раз, когда стакан оказывался пуст и отшучивался. Потом и подтянулись другие ребята: из них Сынмин — вокалист той самой группы, Чанбин — барабанщик и ещё несколько ребят, чьих имен Минхо не удосужился даже запомнить. Всё проходило здорово, за исключением неловкого обстоятельства, которое вечно докучало. То пошутит мерзко, то ногой заденет. Бан сегодня явно хотел вывести Ли из себя. Тут даже его личико не спасало от колкостей в словах, сарказма и угроз от Минхо, при которых все присутствующие или замолкали, или уходили танцевать. — Да ладно тебе, можно же быть проще, — вновь заговаривает Чан, склоняясь над небольшим столиком и потягивая мятный коктейль через длинную трубочку. Они сидели напротив и сверлили взглядами. В потёмках глаза Чана будто недобро светились, ну или это Минхо искал в нём хоть какой-то изъян. — Припёрся хрен знает откуда, насвинячил на моей кровати, а теперь просишь быть проще? Не много ли берёшь на себя? Думаешь, твое личико закроет любой твой косяк? — он вспыхивает. Сейчас Минхо и Чан оставались одни, остальные с компании пошли за напитками или растворились в толпе ребят. По крайней мере, никто не собирался их искать. — С кем не бывает. — С адекватными не бывает, а ты невежественный, грубый и самый настоящий… — от злости хочется наброситься, да вмазать, но Ли останавливается на самом интересном, поджимая губу. Собеседника такой расклад забавляет, он облокачивается на кожаный диванчик, закидывает ногу на ногу и раскрывает свои ноги, следя за каждым движением напротив. — Настоящий? — Захлопнись. Бесишь. Ли отводит взгляд к танцующим телам в надежде найти хоть где-то знакомую фигуру Джисона, но тщетно. И почему этот оболтус оставил его одного в компании придурка. Из раздумий выводит фраза Бана: — А ты выглядишь так, словно пытаешься флиртовать со мной. И от этого абсурда глаза закатываются. У Минхо начинают краснеть уши от смеха, жаль музыка заглушает. Он облокачивается на колени, поднимает глаза к горе-гитаристу и смотрит ядовито. — Ты мне противен. От этой новости Чану ни холодно, ни жарко. — Раздражаешь, — отмахивается Ли и подрывается с места, начиная бегать глазами в поисках хоть одного знакомого лица. Поскорее бы свалить отсюда. — Чем же? Ох, Минхо из всех сил старается выгнать своего соседа, но тщетно. Какая досада, — диванчик скрипит, продавливаясь под массивным телом. — Не выводи из себя, — уже срывается на крик Ли, когда он ушами улавливает звуки, оставаясь спиной к Чану. — Ты вылетишь отсюда скоро. Не волнуйся, я придумаю как, хоть это и займёт немного времени. — Думаешь осилишь? И Минхо вздрагивает, когда хриплый голос оказывается совсем рядом с ушной раковиной, а губы соседа смыкаются на шее. Это происходит секундно, но Ли достаточно, чтобы впасть в ступор. Чан же ни на что не реагирует, продолжая выцеловывать шею. Ровно до того момента, пока острый локоть Минхо не вонзается в грудь, и он откашливается, держа руку на месте удара. — Прекрати вести себя как ёбнутый. После вечеринки Минхо больше не пересекался с Кристофером, точнее, старался избегать его компании и побыстрее придумать как бы спровадить вон из комнаты. Чан не вернулся ни вечером, ни утром, это радовало, но мысль о том, что встреча неминуема — расстраивала. Было бы славно, если бы Джисон хоть на связь выходил, однако ни одной весточки после злосчастного вечера. Минхо даже подумывал, что друг помер от переизбытка алкоголя в его бедном желудке, однако ровно в час дня Хан ответил на телефонный звонок. — И где тебя черти носят, Джи? — Прости-прости… Хотя почему это я извиняюсь! Это ты меня оставил одного и слинял, — голос Джисона обыкновенный, но было что-то на фоне необычное. — Где ты вообще? — Ну, — он тянет с ответом, а Минхо уже усаживается в буфете, закидывая ногу на ногу от раздражения. — Когда ты ушел, мы напились и все вместе ночевали у Феликса, у него тут и квартирка рядом. — Тебе не кажется, что нужно следить за поступлением алкоголя в твой организм? — Для этого ты был! — срывается на наигранный вопль Джисон и на фоне вновь возня, затем крики Хана: «Эй, отдай телефон. Он не хочет разговаривать с тобой!» — И что происходит? У нас лекция через десять минут. — Получается, ты всегда такой душный? И раздражение вновь покрывает всё тело. Невероятно, как Бан-матьего-Чан может выводить из себя своим голосом, просто одной единственной фразой, которая оседает в голове. Минхо губу закусывает, ногти в кожу впиваются, чтобы заглушить этот порыв ненависти. — Верни Джисону телефон, клоун. — Как очаровательно, но Джисон ушел обедать с Сынмином и Феликсом, поэтому решил немного испортить твое настроение, — Минхо будто видит, как эта самовлюбленная рожа скалится. — Тебе и стараться не нужно в таком случае. Передай Джисону, чтобы позвонил мне, когда избавится от твоего паршивого влияния. Гудки. И Минхо наконец выдыхает. Сдерживать злость вышло очень даже неплохо, по крайней мере, он старался делать колкости менее очевидно. Мысль, что Джисон — его лучший друг — тусит с Кристофером и его шайкой, заставляла вновь раздражаться. Другой вопрос, который волновал Минхо вновь и вновь — каким образом можно выгнать соседа, а лучше — чтобы он сам дал дёру от сожительства с брюнетом. Сначала в голову пришла мысль испортить чужие вещи. Например, «случайно» пролить банку газировки на сумку, верхнюю одежду или даже на тетради. Однако этот вариант показался слишком лёгким. Хотелось проучить и выгнать, а не только последнее. После тяжелого дня с кучей лекций Минхо всё-таки добрался до общежития, но уже заранее злился, правда недолго. Когда он подошел к самому зданию, вокруг него столпились студенты. Протиснуться было невозможно, поэтому Ли подошел вплотную к последней линии и пытался разглядеть хоть что-то. — Я не понимаю, где здесь моя вина, — рычание зверя. — Раз студенты вытворяют такое только после твоего заселения, значит это в тебе причина. И не повышай голос на коменданта! Голос показался чересчур знакомым, поэтому Минхо постарался протиснуться между людей. Только эта идея была отброшена, не вариант. Все перешептывались, поэтому Ли отдал все свои силы, чтобы прислушаться. — Говорят, он… Да, прямо в клубе, а тот, ну, да-да он… Теперь в больнице со сломанной рукой! От чужих рассказов толку было ноль, разве что стало ясно, что кто-то проведет в больнице сегодняшнюю ночь. — Бан Чан! Ты не явился в общежитие до комендантского часа, устроил драку в клубе и сейчас оправдываешься? — Минхо током прошибло. — Ещё одна выходка и будешь жить на улице. В толпе снова шепот, а затем комендант крикнул что-то вроде: «Быстро по комнатам» и вся толпа рассосалась за пару минут. Минхо оставался стоять на месте, а затем сделал пару шагов к коменданту, который злобно зыркал на Чана. Тот, впрочем, не выражал никаких эмоций, до момента, пока не подошел сосед. — Могу спросить, что произошло? — тихо, но достаточно уверенно произносит Минхо, когда комендант поворачивает к нему голову. — Я его сосед по комнате. Затем он немного смягчается, но плечи его до сих пор полны напряжения. На мужчине деловой костюм, идеально вычищенные ботинки и недовольное выражение лица прослеживается за километр. — Минхо, верно? — кивок. — Прошу тебя, проследи, чтобы он и вновь не натворил бед. Кажется, его нужно научить уважать правила общежития, — второй кивок от Ли. Комендант кинул ещё несколько фраз напоследок, затем грозно посмотрел в сторону мускулистого тела и скрылся в дверях общежития. — Такими темпами ты и сам вылетишь, без моей помощи, — с задором произносит Минхо, но почему-то ситуация не доставляет даже немного удовольствия. — А ты и рад, — Чан поднимает голову, глаза сверкают по-хитрому. Бан, кажется, выслушивал за свое поведение не впервые, поэтому на лице его всё та же противная ухмылка. — Ну что ж, какие твои действия сейчас? Глаза Минхо забегали по асфальту, только Чан от этого лишь хмыкнул. — Сделаешь так, чтобы меня выселили? Или, может, проследишь за мной? Что творится в твоей голове, душка Хо? — ярость в глазах, Минхо кусает себя за внутреннюю сторону щеки. — Не твоё дело, что я решу, ясно? — Предельно, — Чан вновь улыбается, потирая свои костяшки друг об друга. Минхо, кажется, заметил на них царапины. — Ну что ж, отдыхай после тяжелого дня, очаровашка, — он отсалютовал Минхо, оставляя его одного стоять перед дверьми общежития, а сам двинул в противоположную сторону. — Общежитие закроется через час, куда направился? — тёмная макушка развернулась к дверям спиной, следя за массивным отдаляющимся телом. Чан медленно голову вправо роняет и останавливается. — «Скалится, вот чёрт» — думает про себя Минхо. — Как знать. Хочешь составить мне компанию? Или, может, впутать меня в неприятности, лишь бы выгнали из общаги? Моя судьба может оказаться в твоих руках, — он тянет последнее предложение столь сладко, Минхо и не заметил, как злость отступила, но как осознал это, раздражение вновь накрыло волной. — Даже и не надейся. Мне плевать на твою судьбу. — Очень жаль. Думал, ты послушаешь выступление хотя бы сегодня. Вчера-то ты испугался, — Чан искусно манипулирует, делает пару шагов, выжидает. Минхо догоняет его за пару секунд, бросая недовольное: «Радуйся, что тебе удалось взять меня на «слабо», клоун». И Чан этому рад.***
Тот же клуб, те же знакомые лица в виде Джисона и компании Чана за столиком. Вероятно, вечер обещал быть занимательным, иначе затея держать Бана поблизости была бесполезна. Чан подошел ближе к группе, пожал каждому ладонь и начал болтать на тему их выступления. Джисон, увидев Чана и Минхо вместе, округлил глаза и ошеломленно смотрел на Ли. Он ждал от друга объяснений, но не получил их даже спустя полчаса «такого» взгляда. Чан будто специально не обращал внимания, хотя Минхо готов поклясться, что это уловка. А может парень просто серьезно относится к выступлению? Не ясно, а гадать не хотелось. Минхо всё тянул безалкогольный коктейль с вишней и поглядывал на разгоряченные тела в помещении. Как же душно. Спустя примерно час, ребята встали со своих мест, оставляя Джисона и Минхо сидеть на небольших диванчиках почти у сцены. Удобно иметь связи, тут и вип места, и выпивка быстро подливается. Не жизнь, а сказка. Только Минхо всё не отрывал взгляда от большой спины своего соседа. — И что это значит? — вскидывает бровь Хан. — Помирились? — Ну уж нет, — Минхо лишь провожает взглядом уходящие спины ребят за сцену, а затем возвращается к коктейлю в руках. — Но твой взгляд смягчился. Передумал? — Джисон умеет смотреть сквозь людей, залезать к ним в душу. Это поражает и бесит одновременно. — Не то чтобы. Нет. Не знаю. Не уверен. Джисон заливается смехом. Ритмичный бит, благо, не даёт расслышать его. — Сколько неточных ответов. На тебя не похоже. Обычно решаешь всё и идешь до последнего. Что-то изменилось? Минхо задумчиво вглядывается в сцену, но ни к какому ответу не приходит. Слишком запутано. Непонятная драка, затем слова коменданта. Надо бы его послушать, да приглядеть за Чаном, но ведь он зарёкся его выгнать, разве нет? А если послушает коменданта, то, получается, он и принципы свои закопает поглубже? А стоят ли эти принципы чужого выгона? — Ты же был вчера с ними до последнего, да? — резко спрашивает Ли, а друг лишь кивает. — Что за драка, о которой все так говорят? Джисон сначала осёкся, а затем пододвинулся поближе, ставя пустой стакан на столик. Огоньки света бегают по его лицу, догоняя друг друга и перемешиваясь. — Мы с Хёнджином отошли на пару минут. Все собирались по домам, закидывались последними шотами, но, когда мы вернулись, все стояли в кругу. Кто-то кричал остановиться, другие вызывали охрану, ещё двое пытались оттащить друг от друга Чана и ещё непонятного типá с татушками… — Из-за чего они дрались? — Джисон пожимает плечами. — Пошёл слушок, что этот паренёк был гитаристом в группе до него. Вот и поцапались. Не знаю. Как по мне, это глупый слух. — Почему это? Взгляд Хана надо было видеть: приподнятая бровь, кривая улыбка, взгляд искоса. — Несмотря на его внешность и своеобразный характер, он не бандит какой. Хёнджин хорошо отзывался о нём, говорил, что он помогал сестре с приютом для бездомных животных. Всё становилось ещё более загадочным. Правда, до первого бренчания гитары. Зал наполнился визгами, когда ребята вальяжно вылезли на сцену. Феликс за синтезатором улыбался во все зубы, Сынмин пытался урегулировать микрофон, Чанбин крутил в руках палочки, Чонин настраивал бас-гитару. Чан же отдавал всего себя публике, а те, впрочем, были рады такому раскладу. На сцене Чан, то есть Крис, был абсолютно другим. Возможно, даже менее раздражающим. Минхо сам удивился, как пришел к этому умозаключению. На каждом из них кожаные штаны, курточки с вышивками и цепи, много цепей. Гитарист наконец взял свой инструмент и вместе с группой заиграл. Этот стиль абсолютно точно подходил им, а они затягивались в процесс. Минхо даже стал отстукивать носком по столику, беря во внимание каждого участника. — «У них огромное будущее, — думает Минхо и добавляет: — если их гитарист научится манерам, но это исправимо». Их игра вызывала восторг: все в зале подпрыгивали, извивались под светодиоды. Джисон тоже подпрыгнул с места, схватил друга за руку и помчал в самый центр. Минхо и опомниться не успел, как оказался в самом эпицентре событий. Все танцуют, толкают, Джисон подпевает и дергает за руки друга, как за ниточки. В этот момент Минхо пересекается взглядом с чужими глазами — как ему казалось, слишком фальшивыми, — но у Чана это вызывает ухмылку. Он смотрит исподлобья, как хищник смотрит на свою жертву. Однако Ли эта игра в звериное царство ничуть не интересует.***
Вновь ритмичные биты. Ребята отыграли одну песню и разбрелись по клубу. Минхо предпочёл скрыться к бару, дабы избежать компании мужчины, только это ему не удалось. Спустя пару минут, он подсаживается с улыбочкой, какой пытался сразить каждую девчонку в универе. — Понравилось? — Неплохо, — сухо отвечает Ли, затыкая себе рот шотом. — Только и всего? Ты танцевал, кажется, даже подпевал, разве нет? — Минхо предпочел не отвечать на вопросы. — Куда дальше? Общага то закрыта, никто тебя туда не пустит. Будешь ночевать на ступенях? Из-за количества мыслей Минхо даже не подумал об этом. Хотя сымпровизировать вышло быстро. — Уже снял номер в отеле. — И когда же? — Пока вы шли до сцены. — Лжешь, — Чан пододвигается ближе, что Минхо чувствует запах сладковатого парфюма. — Когда ты лжешь, перестаёшь смотреть в глаза. — Я не должен доказывать тебе свою правоту, — отрезает брюнет и заглядывает в чужие глаза. Линзы будто светятся при тёмном освещении. — И прекрати думать, что если мы живем в одной комнате, то ты знаешь обо мне всё. — Так ты не даёшь другого повода узнать. И почему Минхо кажется, что он не хотел этого говорить, а может это Минхо не хотел слушать. Оттого замолкает, а Чан приближается к его ушной раковине. Шёпот обжигает сознание. — Дай мне узнать тебя. После этой фразы к ним подошел бармен, Чан взял пару шотов, а развернувшись — Минхо на месте не оказалось.***
Минхо всё не спускал взгляда с Чана даже во время перерывов. Сегодня голова адски болела, так ещё и спал дурно в непонятной комнатушке в мотеле. Повторять этот опыт он, естественно, больше не станет. Окружающих внимание Минхо к Чану напрягало, гитаристу же льстило. Когда он подмечал на себе взгляд, то подмигивал с отвратительно-милой улыбкой. Девчонки тащились, Минхо закатывал глаза. И так по кругу несколько дней подряд. Их отношения казались странными абсолютно всем: и ребятам с группы, и студентам, а особенно Джисону, который не упускал возможности расспросить своего друга об этом, а ещё лучше подшутить. В общей комнате жить становилось более или менее сносно. Смущали и раздражали одновременно только шуточки Чана, непонятные приставания, наравне с флиртом. Хотя Минхо предпочёл на это никак не реагировать. Мысль о выгоне своего соседа становилась ему чуть менее интересной. Да, Чан, может, не идеальный, воспитание у него на нуле, да и характер мерзкий, но это лучше, чем все остальные до него. — То есть, ты вот так откинул свои принципы? — Джисон поражён. Парень скидывал с себя верхнюю одежду, переодеваясь в легкую футболку для физкультуры. — Ты меня удивляешь. — Я не передумал! Просто… отбросил идею в ящик до момента, пока он не изведет меня до нервного срыва, — Минхо проделывает всё тоже самое. Физкультура на улице, что может быть хуже неё в жаркие деньки весны? Пожалуй, только совместные пары физкультуры. Минхо терпеть их не мог, а если вспомнить, что Чан будет именно там… Он даже думать не хотел. — Как там Хёнджин? — внезапно спрашивает Минхо, и Джисон, кажется, был крайне неготов к этому вопросу. — Хорошо… — Минхо вскидывает бровь. — Ну, у него вроде как интрижка, поэтому пропадает в звукозаписывающей, — Минхо вскидывает вторую бровь, мол «договаривай, я всё ещё не понял». — Бас-гитарист, помнишь? Они сблизились, оказывается. — Ого, — выдаёт брюнет и приглаживает свои волосы, — я думал, они не так близки. Чонин казался тихим. Джисон хотел ещё что-то сказать в противовес, но сдержался и прокашлялся в кулак. Следующие полтора часа должны были быть мучительными. Преподаватель по физкультуре — это женщина средних лет с худощавым телосложением, свистком на шее и громким грубым голосом. От неё все студенты убегали в страхе. Тем не менее, в её подготовку входил в основном бег, поэтому и бегали студенты у неё медленно, но по времени около получаса. — Зад… олбал… ся, — с перерывами «на отдышаться» говорит Джисон, почти волоча свои ноги по асфальту, а затем и вовсе останавливается, пока Минхо активно делает вид, что бежит. На месте, правда. — Как думаешь, она хочет нас убить? Или чтобы мы проблевались от перенапряжения? — Думаю, хочет, чтобы мы смогли сначала проблеваться, а потом умереть. Джисон выдавливает подобие смеха, но вновь начинает медленно бежать на месте. Он поворачивает голову и смотрит в другой конец поля и губы трубочкой сворачивает. — Кажется, надо быть музыкантом, чтобы за тобой бегала толпа девчонок, — подытоживает Хан. Минхо подмечает Чана. Он бежит один в наушниках, но за ним увязалась целая толпа девушек, которые перешептывались между собой и хихикали. На лице Бана абсолютно ничего, оно непроницаемое, удивительно серьезное выражение. Отдышка не даёт ответить Джисону, но ему это и не нужно. Они как две задыхающиеся утки добегают до финишной линии, слышат свисток и падают на скамью. — Спорт — это сила, — единственное, что говорит Джисон, прежде чем облить себя водой из бутылки. Душно. Ли хочется снять к чертям футболку, да побежать так домой. Затылок уже горел. Минхо хохочет, солнечный свет падает на его волосы, но вдруг источник света загораживают. Ли хмурится, думая, что прямо сейчас Бан окажется перед ним и начнёт снова раздражать, но нет. Это был Дэхва — одногруппник, на которого Минхо, кажется, и не смотрел никогда вовсе. Полностью не его типаж, да и ко всему прочему имеет дурацкую привычку липнуть. Сейчас он выглядел болезненно, на щеке синяк, так ещё и бледный весь. — Воды? — он с улыбкой протягивает бутылку, но для Минхо это словно вызов. — Нет, спасибо. — Наверное, мы не так близки, чтобы принимать такие жесты. Дэхва, помнишь? Мы в… — … В одной группе. Я помню. — Минхо холодно улыбается, думая, что хоть этот жест будет понят правильно. Однако происходит следующее — Дэхва присаживается рядом, непростительно близко, Минхо округляет глаза, собираясь уже подорваться с места и нагрубить, как тотчас влетает в ситуацию Чан. Его кулак приземляется ровно в чужую щеку. Минхо видит происходящее в замедленной съемке. Вот злющий Чан, вот Дэхва отшатывается, падает на землю и выплёвывает сгусток крови. И только сейчас Ли замечает татуировку ворона во всю руку Дэхва и небрежно завязанный бинт вокруг кисти. Мысли перекручиваются в голове, пока Джисон не хватает друга под руку и не оттаскивает его от центра потасовки. Преподаватель подоспевает раньше, чем Дэхва пострадал ещё сильнее от рукоприкладства Чана, а тот смотрел ужасающе. Так, будто и не собирался останавливать свои удары. Так, словно в его понимании кулак — это единственное верное оружие. Джисон уводит в раздевалку, пока Минхо смотрит вслед отдаляющимся одногруппникам. Всех тонкостей той ситуации он не знал. Единственное, что подтвердил Джисон лично, так это то, что Дэхва и есть тот парень из драки в клубе. Значит он же и являлся бывшим гитаристом и тем, с кем у него были отвратительные отношения. Но слухи говорили о том, что человек сильно пострадал и сломал руку, нет? Только при чем тут Минхо? И каким боком он оказался причиной этой драки? На большое количество вопросов стоило ответить Чану, выйдя из медицинского крыла. Впрочем, Минхо не торопился и готов выслушать их все. Чан вышел спустя час после окончания драки. Вероятно, слушать нотации было утомительно, иначе как понять его раздраженное и одновременно уставшее выражение лица. — Что за хрень? — Чан хлопает глазами. — Я спросил «что за хрень?». — О чём ты? — Ты только сейчас понял, что избил человека за бутылку воды? Ты серьезно? Может расскажешь, что в твоей тупой башке было, когда ты влетел в него кулаком? — Минхо срывается на ор, тыча пальцем в мускулистую грудь собеседника. — Мне кажется, мы не слишком то друзья, чтобы рассказывать личные вещи, тебе не кажется? — Бан хмыкает, прижимаясь спиной к холодной стене. — И это оправдание для избиения? То, что вы не в хороших отношениях, не даёт тебе право избивать людей! — Издеваешься? Считаешь, что можешь судить меня из-за слухов? Разочаровываешь, — последнее звучит ещё более оскорбительно для Минхо. Чан делает шаг от стены и заглядывает в чужие глаза. — Выглядит так, будто ты пытаешься снять с себя ответственность за то, что поколотил человека. Чан подлетает к нему молниеносно, чуть замахивается, но не бьёт, а, скорее, пихает того к стене, зажимая между мускулистым телом и холодом. Сейчас его глаза другие: не злые, не обиженные, а расстроенные… разочарованные. — Он получил то, что заслужил. Он не жертва, а тварь, которая тиранила мою сестру и если для тебя это долбанный звоночек, то уж прости. Я посчитал нужным ударить, потому что не хотел, чтобы ты тоже в это говно влез. Минхо ещё никогда не чувствовал себя таким идиотом. Сейчас вся ситуация прояснилась, но каким трудом? Ссорой? И что теперь? Он уйдёт из комнаты? Минхо же должен быть рад, да? Только почему удаляющаяся спина не доставляет удовольствие? Ни на один вопрос не было ответа. Но итог был ясен — Минхо сел в лужу.***
Чан не появлялся в комнате ровно неделю, а Минхо чувствовал вину. Хотя, кто бы не чувствовал, если бы он обвинил человека в насилии над абьюзером сестры? Ко всему прочему, что ему здесь делать? Его выселили, но ждут, когда он заберет свои вещи, чтобы заселить нового человека. Хотелось извиниться за резкость, но как, где искать? Тогда и пришла мысль вновь заявиться клуб, где он встретил Чана впервые. Но никаких результатов это не дало. Только голова болела от шума. Даже ребят из группы он не нашел. Тогда Минхо пошел на крайние меры — пошел в комнату к Джисону. Через Джисона он хотел выйти на Хёнджина, а через него на Чонина. Бас-гитарист то должен знать где его товарищ! Минхо волновался, прежде чем постучать в дверь. Вот же странно, он никогда не беспокоился стучать в комнату к Джисону. Иногда наоборот — входил с ноги и ни за что не извинялся. И вот стучит. Первое время никто не подходил к двери, даже шуршания за ней не было слышно. Однако вскоре кто-то целенаправленно идёт открывать и перед Минхо стоит растрёпанный Джисон. Сначала он пару секунд хлопает глазами, затем осматривает друга сверху вниз, а затем вскидывает бровь: — И че не позвонил? — Не было времени. Где Хёнджин? Нужно поговорить с ним, — Минхо тараторит, прежде чем высокий парень встаёт за спиной соседа. — Ну, допустим, здесь, — Хван улыбается глупо, а Джисон отступает от дверного проёма, говоря таким образом «проходи». Рассказывать почему Минхо пришел к Хёнджину оказалось ещё тяжелее, чем стучать в дверь. Лицо блондина от каждого слова менялось, а Джисон приоткрывал рот, выслушивая историю своего друга. — Хорошо, в итоге я тебе зачем? Я ведь не общаюсь с Крисом близко. — Но общаешься с Чонином, так? — Минхо слишком настойчив, а вот Хёнджин медленно поворачивает голову в сторону Хана с недовольным выражением. — Что-то не так? — Разве я не говорил, что это тайна и из-за этого пойдут сплетни? — Это же Минхо! Он никому не скажет! — на это Ли лишь угукнул. — Мне правда он нужен. Я должен найти Чана и извиниться, кошки на душе скребут. Я относился к нему мерзотно, не зная всего. Хёнджин отреагировал слишком спокойно, а выражение его лица было ещё более странным, но к этому Ли решил не придираться. Всё-таки то, за чем он пришел, сейчас ему отдадут, а это главное! Хван тыкает в свой новенький айфон, клацает быстро-быстро, пока Минхо оглядывает комнату. На стенах плакаты, на столе разбросаны бумаги — беспорядок в стиле Хана. Несмотря на все происходящее и, к удивлению, но Джисон молчал: или не находил слов для всей истории, или был в шоке из-за того, что Минхо бегает за кем-то, а может, скорее всего, это все играло в тандеме. Тяжело было догадаться о чем думает друг, но прерывает Хёнджин, который сразу же забивает нужный адрес в навигатор. К счастью, дом Банов находился не так далеко, как думалось. Сорок минут езды на машине и готово. На все благодарности времени не было. Минхо быстренько обоих похлопал по плечу, выкрикивая уже в дверном проёме: «С меня выпивка в следующую встречу!»***
Боялся ли Минхо? Конечно. Только чего? Возможно, что его выставят из дома Банов, а может, что Чан его и слушать не будет? Хотя какое Минхо вообще дело до этого парня? И почему в последние несколько недель он на нём помешан? Не влюблен ли? Хотя последнее предположение он даже не обдумывал. Может не хотел, а может скидывал на «это будет последнее в этом мире». В звонок нажать было тяжелее, чем найти нужный дом. Но несмотря на минуту сборов с мыслями, Минхо это сделал. Раздаётся чириканье и сердце бьётся бешено. Шум открывающейся двери, шаркающие шаги, а затем щелчок. Что будет делать Ли, если морда Чана тотчас высунется? — Вы к кому? И это было почти так. Как две капли воды Чан, только волосы длинные ниже лопаток, да и ни одного пирсинга на лице. — Здравствуйте, я к Чану, — вежливо сообщает Минхо. Девушка прищуривается, оглядывает парня напротив. Будто пытается найти подвох. Может к Чану не так часто приходят в гости? Только рассмотрев девушку чуть подольше, Минхо заметил шрам на её щеке. — Мы живем в одной комнате. Меня попросили найти его. Она кивнула и, наконец, впустила внутрь. Это был огромный участок. Минхо не встречал пока настолько больших, а пройдя по тропинке вглубь понял, что он фермерский. Он и подумать не мог, что семья Банов фермеры? Вот это новости. — Он не рассказывал обо мне, да? — девушка получает отрицательное качание головы. — Я Ханна, старшая сестра Чана, — она сделала неловкую паузу, давая гостю насладиться видами. Минхо и думал, что встретит сестру Чана здесь. Стало ещё более стыдно. — Он не рассказывает о своих друзьях, только иногда играет мне песни их группы, — Ханна тепло улыбается. — Я счастлива и этому. Не то чтобы Минхо такой уж и друг, но признавать это сейчас при ней — идея плохая. Как-нибудь в другой раз обязательно. — Где он? — произносит Минхо еле слышно. — В сарае, загляни туда. Он частенько там сидит и пишет песни. Говорит: «Там вдохновение хлыщет». Они ещё поболтали немного о всяком: Минхо рассказал о университете, немного о Чане, пытаясь утаить детали, а затем слегка улыбнулся Ханне и поплелся к чёртовому Кристоферу. Чан сидел в непривычном для Минхо окружении. Последнее, что он бы мог себе представить, это соседа со смятой тетрадью в руках, так ещё и в сене? Вот уж день открытий. Бан заметил его сразу. Да и как тут не заметить, когда лохматый парень загораживает ему единственный луч света. Впрочем, на лице ни одной знакомой эмоции: ни гнева, ни издевки, совершенно пустое и таинственное. Не сказать, что Минхо тяжело извиняться. Совсем нет. Скорее ему редко приходилось это делать из-за собственных убеждений, которые никак не соприкасались с извинениями. Например, первый раз Ли извинился перед девочкой на летней площадке. Тогда ему было девять. Он случайно схватил чужой мяч. Впрочем, сейчас ситуация была совсем другая. Даже странно, что сейчас убеждения Минхо опустились на второй план. Обычно для него важнее «дать слово», например, о том, что он выставит Чана за дверь. Хотя это и получилось, но какой ценой — ему не доставило удовольствия. — Зачем пришел? — тон металлический. — А есть догадки? — Совесть мучает, например, — он опустил взгляд в свои руки. — Не игнорируй меня, — Минхо подходит ближе и встаёт напротив. — Я ехал, чтобы извиниться за свое поведение! Я действительно не знал ничего о твоей жизни и позволил себе осудить твои действия. Чан молчал, он смотрел в свою тетрадь и не подавал голоса. Минхо напрягся. — Мне действительно жаль, слышишь? — Слышу я. Сядь рядом. Минхо как покорный пёс сел рядом с ним, в колючее сено и почувствовал своим плечом чужое тело рядом с собой. — Ханне тогда было восемнадцать. Она старше меня всего на год, — мягкий голос убаюкивал. Эта смена в его голосе Минхо удивила. — Тогда она и встретила Дэхва. Только и болтала о нём. «Дэхва такой джентельмен, открывает мне машину. Дэхва такой обходительный, добрый». Тогда я был счастлив, что нашелся человек, который сдувал с неё пылинки. Тогда я познакомился с ребятами с группы. Он сжал кулаки. Минхо захотелось коснуться кожи, хотя кто ему помешает? Он соприкасается подушечкой пальца с костяшками и Чан чуть расслабляется. — Я помню этот день до сих пор. Как вчера это было, так и не скажешь, что два года назад. Тогда Ханна сказала, что придет поздно, поэтому я не бил тревогу ни в двенадцать ночи, ни в час, два, три, но когда было четыре — напрягся. Она ненавидела ночевать у кого-то, всегда приходила домой, но никогда не задерживалась настолько поздно, — его голос совсем оледенел, — и я знал это, поэтому начал звонить сначала ей, потом Дэхва. Никто не брал трубки. В шесть она зашла в квартиру. От этой истории у Минхо пошли мурашки по спине. Он повернул голову к выходу и смотрел туда же, куда и был направлен взор Криса. Будто оба наблюдали эту картину прямо перед собой. — На ней не было лица. Тогда я подумал, что она устала, но когда моя сестренка упала на пол, убрала кровавые руки от щеки… Он посчитал, что раз ухаживал за ней несколько месяцев, то должен был сделать новый шаг — переспать. Ханна рассказала, что отказалась, хотела поехать домой, но он избил её. И принудил. О последнем она умолчала, постыдилась рассказать мне, но я сам догадался, когда она оставляла по паркету кровавые следы от своих ног. — Чан, мне жа.. — Дослушай, — и Минхо послушно умолк. — Тогда я рассказал об этом его группе, в этот же день мы подрались. Нас оттаскивали друг от друга полчаса, потому что я злился не только на него, но и на себя, который не смог уберечь старшую сестру от этого урода, — он сделал паузу, чтобы набрать воздуха в легкие. — Он оставил на её щеке шрам, покалечил её тело, голову, психическое здоровье, но она отказалась идти в полицию. Не хотела возиться в этом дальше, пыталась забыть и я принял её решение. Она научилась жить со своим шрамом, а я нет. Каждый раз, смотря на неё, я виню себя. — Но ты не виноват. Ты не всемогущий, чтобы уследить за всеми вещами в этом мире, — Чан немного даже улыбнулся на доли секунды. — Тогда в клубе мы снова пересеклись. Знаешь чем занимался всё это время он? Спаивал девиц в клубах, подсыпал им всякое, а затем использовал их тело. Тогда я увидел происходящее уже в процессе. Когда одну девушку он собирался увести к себе. Я вмешался, он узнал меня сразу же. А как забудешь мальчишку, который выбил ему несколько нижних зубов? — Чан даже хихикнул. — Он вновь напомнил о старой ране. Кинул в меня единственную фразу: «Она этого хотела» и я сорвался. Наступила тишина. У Чана скопились слёзы в уголках глаз. Минхо уронил голову на его плечо и молчал. Этого действия было достаточно, чтобы сказать «ты не виноват», а Чан почувствовал это сердцем. — Ты пережил столько дерьма, — тихо шепчет Минхо. — И только после появления тебя, я забыл об этом, — Минхо подрывается с места и смотрит на Чана ошарашенно. — Почему так смотришь? Или думаешь, что я просто так приставал к тебе? — А разве нет? Ты издевался надо мной! — Давал знаки внимания, дурной, — он подсаживается ближе. — Я и не думал, что окажусь тоже тебе интересен. — Напридумывал уже себе всякое! — Да? Если бы это было так, мы бы сидели здесь с тобой? Минхо тяжело разбираться в своих чувствах, более того — он был уверен, что Чан полностью противоположность его типажа. Грубый, самоуверенный, но теперь, когда Чан раскрылся с другой стороны, Минхо и не знает что думать. В голове Ли происходил водоворот, он не знал что ответить, но, пожалуй, с появлением Чана в его жизни, тоже кое-что изменилось? Теперь он тоже готов на риск. А потому делает серьезное выражение лица, что Чана немного шокирует, хватает своего соседа за шею и притягивает к себе. Минхо не жалеет об этом поцелуе ни на секунду, пока ощущает привкус сладких губ на своих. Чан же входит во вкус и обхватывает чужую талию. Им придётся о многом поговорить сегодня: о соседстве, о музыке, о чувствах.***
— И кто твой друг? — женщина с интересом разглядывала Минхо, то и дело поглядывая иногда на своего сына. — Хоть одного знать будем. — Он не друг, — откликается Чан и все присутствующие замолкают. Минхо напрягается всем телом, чувствуя ком в горле из матов, которые так и хочется выпалить. — Он партнёр. Минхо округляет глаза, смотрит сначала на Ханну, затем на мистера и миссис Бан, а затем на ехидное выражение лица Кристофера, которого он готов был уничтожить. Какой он ему партнер? А главное по чему? И что, что они поцеловались несколько минут назад? Это ведь не даёт Бану решать всё за него! — По совместному проживанию в общежитии! — почти орёт Минхо от смущения вперемешку со злостью. Первая хохочет Ханна. — Думаю, вы и сами пока не решили, — Минхо покрывается румянцем. — Чанни, как насчет исполнить песню нашему гостю? Минхо удивлённо смотрит сначала на сестру, затем на брата, который вроде как пытается сохранить образ «сурового рокера», но сдаётся. Всё-таки сестра для него важный человек. Ли улыбается, когда они оба садятся на диван, а Чан берет в руки гитару. Не то чтобы Минхо не слышал его игру раньше, но сейчас она казалась более чувственной, чем обычно. Это был не рок, не громкие басы и вокал, а мелодичное бренчание, которое прерывалось, разве что, ангельским голосом Ханны? И эти звуки чарующе переплетались между собой, создавая водовороты из мелодий. Минхо сейчас понятия не имеет любовь это, симпатия или просто интерес, но теперь он точно знает это «что-то» абсолютно тёплое чувство.the end?
