Море, что так любил он.

Двадцать третье апреля. 19:37 на часах. Хэнк едет на старом велосипеде в городскую больницу к Мелу, чтобы увидеть его. Как он там? Парень кидает свой велосипед у главного входа и поднимается на третий этаж, останавливаясь возле двери, за которой лежит Егор. Тело Бори будто парализовало. Мел лежал без сознания. На грани жизни и смерти. Хэнку тяжело на него смотреть. Нет, ему тяжело это осознавать, в каком он состоянии. Он отходит от двери и садится на кресло, сидя в пустом коридоре, где мигает лампочка и стены потрескались, как сам Боря. Ноги ослабли. Сил нет. Боря понимает, что шансы выжить Егору — малы. Он сильный парень, он справится. Вбивает себе это в голову Хэнк, чтобы хоть как-то себя утешить. Невозможно смотреть на него, когда он даже дышать самостоятельно не может. Когда он практически мертв. Просидев в тусклом коридоре больницы два часа, светловолосый находит в себе силы чтобы встать с этого металлического кресла и пойти на выход. Взять свой велик и уехать куда-то, но не домой, где все давит. Хэнк приехал на пляж, по пути захватив с собой пару банок пива. Ему нравится море. Особенно если оно не бушует, как чувства Хэнка. Взяв телефон в руки, он написал Кисе. Приезжай на пляж. Убрав телефон в карман своей куртки, он делает глоток. Тишина. Он любит тишину, когда его никто не достает, не доёбывает. Когда он один. Только Хэнк и море, и никого больше. Через некоторое время Боря замечает Кислова, что направлялся прямо к нему спокойным расслабленным шагом. Они молчали. Обоим нужно что-то сказать друг-другу, признаться в чем-то, но как всегда тишина нависла над ними. Кислов находит в себе смелость. — Хэнк… — прокашлялся Киса, — сильно болит? — указывает парень на рассеченную бровь друга. — Нет. Уже нормально, — болит, но не так сильно. Боре плевать на ноющие ребра и бровь, эта боль не сравниться с той, от которой дышать тяжело. От которой все тело бросает в дрожь. — сам то как? — Нормально, — усмехнулся парень. Больно, еще как больно внутри. — ты это…ну там скучал по мне? Кхм… —отводит взгляд в сторону, делая глоток пива и скрывая в темноте свои красные уши. — Да. — даже скрывать этого не хочет. Киса был удовлетворен таким ответом, даже более чем. Сам не заметил, как на его лице появилась улыбка. — Я ну…тоже. Ты в последнее время вообще не связывался со мной. — А что, волнуешься? — слегка улыбнулся парень, поджигая сигарету. — А были моменты, когда я не волновался, или че? — возникает Киса. — Хорошо. Как скажешь. — посмеялся Хэнк. Ему это льстило. Боря рад, что у него есть он. Он единственный, кто всегда будет рядом несмотря на все дерьмо, что между ними происходило. Боря смотрит на Кису и ловит на себе взгляд бездонных черных очей, в которых он любил тонуть. Взгляд Вани постепенно опускался ниже на пухлые губы блондина. Расстояние между ними стало сокращаться. Пальцы рук внезапно запутались и сплелись между собой. Тонкие холодные пальцы Вани сплелись с теплыми нежными пальцами Бори. Дистанция между ними считанные сантиметры, если не миллиметры. Сердце у обоих бешено стучит. Чувства переполняют. Внутри всё горит. Хэнк накрывает своими губами чужие, целуя так нежно и аккуратно. Он получает ответный поцелуй, который перерастает в страстный и жадный. Будто они видятся в последний раз, будто не хотят терять друг друга. Сейчас они одни и в этот момент отдаются друг другу, своим чувствам. Во рту вкус пива и терпких сигарет. Потрескавшиеся губы Вани царапают чужие, но Боре это нравится. Ему приятно. Он кусает губы брюнета, а Киса в ответ шипит и просто впивается в набухшие губы блондина, запуская пальцы в его волнистые пшеничные волосы, чуть сжимая их в кулак. Хэнк позволяет Ване делать всё, что ему хочется, напористо целуя парня. Воздуха не хватает. Им плевать. Они вместе. Здесь и сейчас.

***

24 апреля. Огромный сырный шар на небе излучал тепло, отчего Хэнку было жарко в своей толстовке. Хэнк нехотя возвращается домой чтобы переодеться и сразу уйти на учебу. Видеть кого-либо дома он не хочет. Зайдя в квартиру он натыкается на отца, который совсем недавно вернулся с ночной смены. —Где был? — Где надо. Мне на учебу бежать нужно. — парень хватает свой рюкзак, что стоял возле зеркала в прихожей. — Отстань от него, — встревает мама Бори, — может он с девочкой был на свидании, Антон. — Да какая мать вашу девочка! — тут же срывается мужчина, — с этим Кисловым он опять ошивался, да? С этим малолетним уголовником! —хватает за ворот толстовки Хэнка и впечатывает в стену, —тебе неясно было сказано, чтобы ты с ним больше не связывался?! Я блять кому это говорю? Ведешь себя как долбоеб! Возишься с этим куском говна. — у Хэнка взгляд притуплен в пол. Парень стискивает зубы, как его это заебало. — С куском говна, говоришь? — поднимает взгляд на отца, — интересно мне вот, какого это трахать мамашу малолетнего уголовника и еще говна куска, м? Не расскажешь? А то у меня опыта нет, а у тебя он явно имеется. Мать Хэнка в этот же момент роняет из рук вилку. — Это он о чем?.. — Всё, я пошел. — убирает руки отца от себя и хватает свой рюкзак, уходя на учебу. Не хочет оставаться здесь и вмешиваться в проблемы взрослых. Ему своих хватает. Он зол, чертовски зол. У Хэнка терпение лопнуло. Он не может терпеть эту квартиру и своего пришибленного папашу. С детства он втирал ему, мол будешь как я крутым полицейским, а Хэнк только рад этому был. Повзрослев, он понял, что ему нахер не сдалась эта профессия, он ее терпеть не может, а отец и вовсе всё желание отбил идти в органы. Хах, еще бы. Хэнк слишком долго скрывал измены папаши, прикрывая его. Кусок в горло не лез за семейным ужином даже. Из-за него его ненавидит Киса. Терпеть не может. Боря делает глубокий вдох и пытается вытиснуть сегодняшнее утро из головы, хоть с трудом и получается. Занятия шли снова мучительно долго, как казалось Хэнку. Киса сегодня не пришел в школу. Ваня сидел на своем игровом кресле и крутил в руке зажигалку, на которой Боря нацарапал циркулем Киса. Кусая свои и так искалеченные губы Ваня думал о ночи, которую провел с блондином. Закрывает глаза и в своей голове воспроизводит всё, что было. Всё, что они делали. Прикосновения Хэнка, поцелуи, его. Выйдя на балкон и закурив, увидел патрульную машину папаши Хэнка. Еще его ему не хватало, и так паршиво себя чувствует. — Бля, походу маман мою ждет, мразь. — хмыкает парень и тушит сигарету, выкидывая ее с балкона. Киса взял в руки телефон и написал Боре. В восемь вечера приходи ко мне, Хенкалина. Кислова никак не покидает эта ночь. Он хочет еще раз так. Он запутался. Но в чем? В себе, кажется. Он не понимает, зачем и почему поддался Хэнку и его соблазну. Че за бред вообще. Ваня понимает, что быть такого не может, просто алкоголь в голову ударил и всё, не более. Но его тянет к нему, ему хочется как раньше. Киса всеми силами подавляет свои чувства, отчего это выливается в срывы и скандалы в сторону Хэнка. Ваня сам себя бесит. Он никогда не сможет простить блондина, но как же снова хочется ощутить на своем теле прикосновения его прохладных рук, что вырисовывали узоры и бесстыдно сжимали кожу до ярких пятен алого цвета. От любви до ненависти, так ведь говорят? Да плевать. Ваня одновременно любит и ненавидит этого светловолосого придурка. Хочется сорвать на нем злость, а потом прильнуть к нему в объятия. Сумасшествие.