Любовь и чернила.

      Радости Шарлотты не было предела, Фред же сдержанно поблагодарил музыканта за помощь. Однако сам Сэмми не разделял радостного настроя друзей: слишком много странностей происходит с ним в последнее время. Попрощавшись с напарниками, он решил найти спокойное место и поразмышлять. Им оказался матрас, на который музыкант удобно устроился, заложив руки за голову. — Начнём со Сьюзи. Почему она так часто путается в местных лабиринтах? Вроде как до этого ей был известен каждый закоулок многих, если не всех этажей… Может, это из-за нестабильной психики? Вполне вероятно. Но как объяснить поведение этого старика Штейна? Зря я на него наезжал, он и сам, по-моему, не понимает, что происходит. Да и странное у него поведение: делает вид, будто меня не знает и каждый раз для него как первый. Но зачем, зачем?!       После восклицания Лоуренс аж вскинул чернильные руки в воздух и потряс ими, будто ища ответ на волнующий его вопрос. Но, слегка успокоившись, он вернулся к монологу. — Ну ладно Сьюзи с её тараканами, ладно этот плут Генри, но уж вчерашнему у меня нет никаких объяснений! Свет не может, просто НЕ МОЖЕТ не иметь источника! Это основы физики! Опять сюрпризы студии, или я окончательно свихнулся? Нет, это определённо какая-то ошибка, надо всё перепроверить ещё раз! — с этими словами музыкант подскочил и решительно направился к выходу. Только не он дёрнул крашенную в жёлтый ручку двери, а кто-то с другой стороны, и толкнул препятствие в сторону мужчины… — Сэмми! Вот ты где! — в комнату воодушевлённо вбежала бывшая актриса озвучки и чуть не споткнулась о тело, только что откинутое на дощатый пол. Всё-таки она была сильной, только не очень аккуратной из-за долгих лет, проведённых в одиночестве. — Ой! Я совсем забыла… Ты, наверное, ушибся? Давай я тебе помогу, — девушка, присев, аккуратно закинула довольно тяжёлую левую руку себе вокруг шеи и начала подниматься, — Извини, я не подумала… — Нет, ничего страшного… Стой, подожди! — без предупреждения повернув лицо подруги левой стороной, Лоуренс начал его шокированно и внимательно рассматривать. — Если хочешь посмотреть на меня, не обязательно грубо хватать, — заметила та, — Я вообще-то тебе обед приготовила… — Потом пообедаем! Посмотри в зеркало!       Сьюзи нехотя подошла к начищенному несколько дней назад зеркалу, присмотрелась… На её ещё недавно изуродованном лице без следа пропали пузыри с кожи и сквозные дыры в щеке, оставив после себя гладкую кожу. Не в силах поверить в чудо, она очень медленно поднесла к изменившейся части руку и провела по ней влажными от волнения пальцами. Вместо привычных провалов и опухолей они встретили нежную, приятную на ощупь мягкую кожу. — Я попала в рай?.. — тихо спросила Кэмпбелл скорее у себя, но мужчина, стоящий рядом, воспринял это на свой счёт. — Ну, если у ангелов нимбы торчат из головы, то да, — сострил композитор, чем слегка омрачил радость девушки. — Сэмми, это не смешно! Ты даже не представляешь, как я об этом мечтала! — буркнула Сьюзи, как вдруг собеседник заключил её в объятья. — Не обижайся, я просто так шучу, — прошептал он ей, — Я тебя приму любой, вне зависимости от красоты. Да и Фред с Шарлоттой благодарны тебе не за модельную внешность, а за убежище и доброе сердце.       Некоторое время они провели, прижавшись друг к другу. Девушка прильнула к своему партнёру, одновременно прижав его к себе. — Спасибо, что ты сейчас рядом. Хоть и уходил на тридцать лет… — Больше мне некуда уходить — мой дом там, где ты.

***

      После совместного обеда пара решила устроить совместную прогулку. Пока Сьюзи прихорашивалась, Сэмми зашёл к сожителям, чтобы предупредить тех об их намерениях. — Фред, Шарлотта! Мы уходим, ммм, исследовать новые уровни. Не ищите нас до вечера и лучше не покидайте убежище. — Но… Разве мы не будем вместе играть? — в шоке произнесла Шарлотта. — Я думала, что мы после обеда соберёмся и вместе проведём время… Может, сможем перед сном? — Гм, думаю, что да. Мы только на три-четыре часа, к ужину вернёмся. Можете пока сами освоить её, — обнадёжил девушку композитор.       Точно до чернильной катастрофы, Сэмми и Сьюзи, мило беседуя, ехали на лифте в глубины студии. Путь был долгий: необходимо было достичь нижней остановки. За пять минут платформа несколько раз подозрительно тряслась, а канаты противно скрипели, но, к счастью, ничего плохого не случилось. «Именно на этом лифте с утра поднимался Генри» — подумал мужчина, но, зная беспокойную натуру напарницы, промолчал. «Надо будет потом самому проверить, почему он вообще вернулся».       Внизу их ждал небольшая комнатка и единственный длинный коридор, отходящий от неё куда-то вдаль. Кэмпбелл уверенной походкой направилась по нему, обходя лужи чернил и стараясь не касаться запачканных стен, а её друг поспешил следом. Спустя несколько поворотов они остановились у двери, открыв которую, девушка вздрогнула всем телом и, отступив назад, задела композитора. — З-зря мы сюд-да пошли… — Что такое? — Лоуренс на всякий случай оглядел пустую комнату на предмет опасности, но ничего не увидел. — Ст-тены чистые… — Так, я, конечно, понимаю, что ты привыкла к чернилам… — Д-да не в этом смысле! Они раньше б-были исписаны местным бухгалтером, н-но сейчас, как ты можешь убедиться, кто-то смыл каракули! — Ну и чего плохого? Пришёл путник, навёл порядок и двинулся дальше. Я не понимаю, в чём причина беспокойства. — То есть за столько лет никто не навёл, а сейчас навели? — Мне кажется, что, помимо безумия, у тебя в одиночестве ещё и паранойя начала развиваться. Не ищи скрытый смысл там, где его нет! — Ну, может, ты и прав… — бывшая актриса осознала беспочвенность своего страха. В самом деле, кто боится чистых стен? — …тогда мне нужна твоя помощь!       Вместе открыв с помощью вентиля огромную проржавевшую дверь и миновав странный зал со сценой посередине, оба попали в уютное подобие библиотеки. Центр комнаты был ограждён двумя полукруглыми стеллажами, переполненными книгами. Там стоял невысокий столик с двумя стульями, а также несколько приоткрытых ящиков с документацией, теперь уже испорченной и насквозь пропитанной чернилами. — Помнишь, как мы когда-то заснули в библиотеке, читая роман? — с интересом спросила Сьюзи, изогнув бровь. Сэмми утвердительно кивнул, не понимая, к чему ведёт собеседница. — Так вот, я нашла его! Это место было построено, когда сотрудников пытались заставить работать круглосуточно. Здесь Джоуи предлагал им проводить досуг, закупив кучу литературы на любой вкус. Я временами ходила сюда и до и после чернильной катастрофы, и во время одной из вылазок я наткнулась на это, — девушка с улыбкой достала из ряда книг одну в синем переплёте с золотыми вставками, — «Синева океана: Пламя любви»! — Ты даже такие мелочи помнишь?! — Я ждала тебя до обращения в чернильную лужу, и эта «мелочь» помогала мне и поддерживала мою веру в то, что однажды мы воссоединимся! — Ну, раз это имеет для тебя символическую ценность… — мужчина хотел убрать со стола старый проигрыватель, но случайно зацепил кнопку запуска… Голос: Сьюзи Кэмпбелл. «Они говорили мне, что я идеально подхожу для этой роли, совершенно идеально! А теперь Джоуи везде ходит и что-то говорит за закрытыми дверями, но я всегда вижу! Он снова хочет встретиться, говорит о какой-то отличной возможности для меня. Хорошо, я его выслушаю. Но если этот идиот думает, что может обмануть меня, ангела, то сильно ошибается! Алиса… она не любит лжецов.»       Запись закончилась, и наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием лампочек. Лицо девушки на миг исказила ненависть к директору студии, но вместо проклятий и ругательств раздались еле слышные всхлипы, а по щеке прокатилась блестящая капля. — Это всё он… Он запихнул меня в эту дурацкую машину! Из-за него я слетела с катушек! Он виноват! Он, не я! — Тише, тебя никто не винит, — пытался успокоить Кэмпбелл композитор, но безуспешно — та продолжала тихо плакать и в перерывах между потоками слёз винить Дрю в своих злоключениях. — Сьюзи, подумай сама, — пришла Сэмми в голову блестящая мысль, — ты должна его благодарить! — Что-что?! — послышался её шокированный голос, слегка дрожавший от бури эмоций. — Вот смотри, — начал развивать мысль мужчина, воодушевлённый тем, что вместо бессмысленных слёз внимание подруги было приковано к нему, — если бы он не поступил так, как поступил, то что́ бы ты делала после закрытия студии? — Ну… Нашла бы другую работу, жила бы как раньше… — А вот и нет! Вернее, не совсем, ведь я бы остался здесь! И тебе бы даже в голову не пришло искать меня в этом месте! И возникает главный вопрос: лучше было остаться во внешнем мире или оказаться среди монстров и чернил, но со мной? — … Сэмми внутренне ликовал: девушка больше не плакала, хоть её настроение и оставалось подпорчено из-за какой-то дурацкой записи! Однако, обратив внимание на заплаканное лицо Кэмпбелл, он улыбнулся. — Что такое? — всё ещё расстроенно спросила девушка. — Посмотри в зеркало…       Там актриса озвучки увидела два широко открытых, а главное, здоровых глаза! Правда, левая щека теперь была запачкана в чернилах, но на это выздоровевшая даже не обращала внимания, ведь её мечта сбывалась наяву! Единственное, что теперь отделяло её от идеала — торчащий из головы поломанный нимб, но и с ним можно было смириться!

***

      Несмотря на все эмоциональные всплески, они прекрасно провели время за чтением «Синевы океана». В какой-то момент Сьюзи достала из бесконечных стеллажей заранее подготовленные чай с печеньем и густыми чернилами, найденными всё в том же буфете. Благодаря этому даже голод, одна из самых распространённых проблем в студии, не помешал наконец-то дочитать заветный роман.       Сюжет, в котором молодую пару разлучили сложные жизненные обстоятельства, но даже при этом они нашли способ воссоединиться, стал предметом бурных обсуждений на пути к убежищу. Тем неожиданнее было встретить порядком заскучавших Фреда и Шарлотту неподалёку от лифта на девятом этаже. — Мы уже поужинать успели, где вы столько времени были? — недовольно спросил первый. — Ой, извините, а мы с собой еду взяли, — оправдалась Кэмпбелл за длительное отсутствие, — Вы уже подготовили игровое поле?       Банальная бродилка не особо понравилась композитору, поэтому он вежливо отказался от второго раунда; Сьюзи последовала его примеру. Из-за большого количества препятствий в ней игра затянулась, поэтому как Потерянные, так и хозяева убежища отправились в свои комнаты.       Перед тем, как пожелать приятных снов, парень не поленился сыграть на банджо колыбельную, написанную им специально для Кэмпбелл. Та засыпала в приятном удивлении под тихий перезвон струн, аккуратно перебираемых тонкими пальцами.       Однако самого музыканта долго мучили догадки и домыслы о Генри. Если днём его озадачивал свет без источника, то сейчас композитор пришёл к выводу, что если это можно списать на странности самой студии, то поведение Штейна - нет. Провалявшись без всякой усталости в раздумьях где-то полчаса, он не выдержал и отправился на вылазку. Тихо выбравшись с безопасной территории, мужчина поспешил к лифту с целью подняться на уровень «A» — единственный этаж над землёй и по совместительству самый верхний. Открыв специальным ключом стальную панель, скрывающую за собой дополнительные кнопки, он выбрал и нажал на нужную — платформа медленно двинулась вверх.       Ехать предстояло несколько минут, поэтому композитор, прислонившись к стене, прикрыл глаза. Но хриплая мелодия с помехами из старых проигрывателей совсем не успокаивала, а лишь действовала на нервы. К тому же оборудование не везде сохранилось в рабочем состоянии, поэтому перебои света не заставили себя ждать. Музыкант даже удивился, так как ниже таких проблем с электропитанием не наблюдалось, а тут — пожалуйста! К счастью, лифт вскоре достиг конечной остановки.       Верхний этаж выглядел так, будто студия до сих пор работает. Вездесущего мусора не было, освещение работало отлично, да что там! Даже декоративные бобины на противоположной стене исправно крутились, а проектор в другом конце комнаты ярко горел. Впрочем, таких странностей и внизу немало, так что бывалого композитора картина не удивила.       Он завернул налево, в сторону главного выхода, и замер. На противоположном конце короткого коридора стоял Генри собственной персоной! Тот стоял спокойно, но на этот раз молчал. — Слушай, извини за то, что нагрубил, — начал Лоуренс. — … — Я понимаю твою обиду, но… где твой напарник Борис? В прошлый раз я его не видел, а? — … — Эй, прояви хоть капельку уважения! Пожалуйста, ответь! — …       Только присмотревшись внимательнее, Сэмми понял: Штейн не дышал, не моргал, не шевелился — вообще не подавал признаков жизни! От увиденного по спине пробежали мурашки, которые мужчина попытался подавить. Осмотревшись, он взял с неподалёку стоящего аниматорского стола листок бумаги, изрисованный набросками, после чего смял его и метнул в старика. Подходить ближе он опасался, хоть и не мог объяснить, чего именно.       Однако результат превзошёл все ожидания! Комок, достигнув цели, прошёл сквозь живот создателя Бенди, отскочил от двери и упал к ногам… кого? Музыкант не знал.       Лучшим вариантом он избрал отступление. Пятясь спиной назад, он нащупал правой рукой холодный металл круглой ручки, после чего, распахнув дверь, со скоростью ветра влетел в неё и захлопнул так, что аж с потолка штукатурка посыпалась. Кнопка вызова не была выдавлена только потому, что лифт ещё никуда не уехал. Но едва открылась решётка, мужчина уже долбил по другой, с надписью «9» на ней.       Только оказавшись в безопасности между этажами, он смог нормально соображать. Почему Штейн бесплотный? Что произошло? Куда пропал Борис? Ни на один из этих вопросов мужчина не мог ответить, как бы не напрягал логику.       Из-за такого психологического потрясения зачатки сна и вовсе исчезли. Даже вернувшись в убежище, Лоуренс опасался выключить фонарик и спать в темноте, так как всё ещё ощущал этот пустой взгляд на себе. В каждой тени, отбрасывоемой окружающими предметами, ему виделся силуэт зловещего аниматора. Однако будить Сьюзи мужчина не хотел — беспокоить девушку он не собирался ни при каких обстоятельствах.       Наконец убедив себя, что спать в такой неоднозначной ситуации попросту опасно, Лоуренс провёл около часа в боевой готовности. В какой-то момент его глаза незаметно для сознания закрылись, а топор упал на матрас вместе с заснувшим хозяином. Фонарик выпал из разжавшихся пальцев и помещение, освещаемое им, наконец погрузилось в тишину…