Любовь и чернила.

— Ну, в чём проблема? — наигранно расслабленно произнесла Сьюзи, — Всегда есть главный выход!       Сэмми помнил о застывшем Генри перед главной дверью, но промолчал. Его переполняло желание скорее покинуть это стареющее жёлтое безумие, и какой-то старик не станет препятствием после всего пережитого. — Разумеется. Пойдём по лестнице.       Композитор провёл компанию по тёмному коридору, после чего отпер дощатую дверь на лестницу собственным ключом. Шарлотта и Фред не понимали причину его раздражения и благоразумно держались подальше. Они чувствовали лишь сильную усталость и хотели хоть немного передохнуть после изнурительных поисков Ямы и путешествий по вентиляции.       Но Кэмпбелл был знаком непредсказуемый характер напарника, и подобное поведение не было редкостью. Ещё во времена озвучивания Алисы Ангела она зачастую становилась свидетельницей его срывов на подчинённых, и обычно причиной были непосильные требования Джоуи либо тяжёлый график. В таких ситуациях девушка просто мило общалась с нервным музыкантом, и он вскоре приходил в себя, но сейчас не было ни времени, ни уединённого места — Потерянные шли позади, и на их глазах нежности были бы неуместны.       Этаж «А» встретил друзей чернильной надписью «Dreams come true» на стене слева, при взгляде на которую Лоуренс лишь криво ухмыльнулся. Быстро сориентировавшись по плакату с указателями, друзья вышли в главный зал. На этот раз Генри в проходе не было, но альтернатива была не лучше: половины помещения справа просто не было. Примерно на середине, разрезая собой декоративные бобины с именем директора, начиналось пустое чёрное пространство без конца и края, не похожее ни на что. Это можно было сравнить разве что с темнотой, но какая темнота может игнорировать яркие лампы и начинаться за идеально ровной границей?       Впрочем, необходимый коридор находился напротив, поэтому друзья, с опаской оглядываясь назад, подошли к выходу. Всего одна дощатая дверь отделяла их от остального мира, и оставалось лишь избавиться от помехи на пути к свободе. Щель снизу даже пропускала яркий солнечный свет, лишь раззадоривая пленников студии. Пара ударов топором с лёгкостью решила дело, и бесполезная деревяшка отлетела в сторону. Но…       Пустая комната, ранее скрываемая дверью, заканчивалась сплошной стеной, а свет возникал из пустоты, совсем как в Бендиленде. Выхода не было.

***

— Это какое-то недоразумение, правда, Фриди? — просящим голосом простонала Шарлотта, с надеждой повернувшись к брату. — Я… не знаю. Это же вход, я столько раз тут ходил туда и обратно. Сменили планировку? Застроили после закрытия? Карта же не может врать, — бормотал в ответ Фред, пытаясь найти логическое объяснение происходящему.       Опустошённый Лоуренс отошёл в сторону и сел на стул в паре метрах от границы с неправильной темнотой. Раздражение, как ни странно, исчезло, уступив место растерянности. Неужели всё зря? Все трудности на пути, все поверженные враги, все победы и поражения упрутся в эту невесть откуда появившуюся стену?       Кэмпбелл расположилась рядом на табуретке; композитор никак не отреагировал. Не обратил внимания он и на руку собеседницы, ласково подтянувшую его за плечо чуть ближе. — Ну, всё-таки мы сбежали из тюрьмы, — тихо произнесла она. — А смысл? Теперь мы заперты тут, всё на тех же условиях — без возможности выбраться. — Вернёмся домой, в убежище, починим дверь… — Даже если от нас отстанут эти дурацкие монстры-тюремщики, мы долго не протянем, — уныло ответил музыкант, — В студии что-то происходит, и она постепенно разваливается. Рано или поздно нас постигнет та же участь.       На это актриса не нашла позитивного контраргумента, поэтому просто взглянула туда же, куда смотрел её друг — в открывающуюся перед ними пустоту. В какой-то мере эта бесконечная чернота затягивала, потому что Сьюзи не сразу отреагировала на голос Фреда: — Может, отдохнём? — Да-да, конечно, — машинально ответила она.       Собрав вместе несколько мягких мешков из соседней кладовки, девушки и Потерянный расстелили их на полу наподобие подушек и покрывал. «Спальню» они устроили в комнате аниматоров: во-первых, здесь вроде бы не было никаких странностей, во-вторых, в шаговой доступности имелся санузел.       Сэмми так и не подошёл, поэтому, дождавшись момента, когда дыхание её друзей выровняется, актриса снова подошла к композитору. На этот раз она не подсела, а осталась стоять неподалёку. — Ну? — через пару минут поинтересовался мужчина. — Я подумала над твоими словами… — начала Сьюзи, — ты неправ. Что с того, что скоро мы умрём? Мы и так уже в некотором роде мертвы, но это не помешало нам провести вместе несколько прекрасных дней. Давай уж лучше вместо пустых сожалений насладимся тем временем, которое у нас всё же осталось!       Лоуренс удивлённо обернулся в сторону мягко улыбающейся актрисы. Она, глядя в его ныне затянутые чернилами, но когда-то голубые глаза, добавила: — Ведь без тебя его могло и не быть… — Хорошо. Попытаюсь об этом не думать, — хрипло ответил он, — Раз уж мы зашли так далеко… — М? — У меня для тебя кое-что есть, — музыкант наконец встал и выкинул деревянный стул в пустоту, проводив его взглядом, — Пошли в чулан.       Там он на одной из пыльных полок отыскал старомодный проигрыватель, небрежно вынул из него одну пластинку и куда более осторожно вставил другую, чуть треснувшую. После нажатия на кнопку аппарат начал издавать сильные помехи, сквозь которые не без труда пробивался молодой женский голос, поющий песню про ангела. На глаза растрогавшейся Кэмпбелл уже через несколько мгновений навернулись слёзы радости. — Это… она?! — только и выговорила девушка. — Уж прости, не уберёг в надлежащем виде, хоть и старался.       Заключив композитора в крепкие объятия, актриса озвучки расплакалась, при этом широко улыбаясь.

***

      Сэмми, как и обычно, сидел в своём офисе и усердно пытался сосредоточиться на написании мелодии к новому мультфильму про Бенди. Ему постоянно мешали чернила, перетекающие по недавно установленным трубам над потолком. Действуя на его некрепкие нервы день за днём, они уже тогда вызывали в нём лишь неприязнь и агрессию.       Входная дверь распахнулась, и заглянувший Уолли испытал на себе всё презрение, какое только можно передать взглядом. Неловкий вопрос нарушил напряжённое молчание, заглушив противное бульканье чёрной жидкости. — Извините, могу ли я… — Да. — Но… — ДА! Не отвлекай меня от работы и сделай уже наконец свою!       Робко дойдя до специального вентиля, Френкс несколько раз провернул его, после чего быстро удалился, аккуратно затворив дверь. Лоуренс лишь устало прикрыл глаза. Как этот болван Джоуи не понимает, что мелодии для песен сами себя не пишут?       На очередной скрип со стороны входа мужчина лишь сердито рявкнул: — Да чего тебе ещё надо? — Сэмми, зачем ты опять кричишь на коллег? Они же не виноваты, — удивлённый взгляд встретил молодую девушку вместо привычного уборщика. — Работать мешают, — неопределённо махнув головой, ответил музыкант, — Лучше скажи: уже записала новые реплики? — Разумеется! — звонко рассмеявшись, ответила Сьюзи, — А ты, как вижу, ещё занят? — Именно, — пробормотал Лоуренс, барабаня пальцами по столу. — Ну, я тогда подожду в бильярдной! — произнеся это, девушка не ушла, а положила на рукопись друга виниловую пластинку в чехле. — Это моя первая запись голоса, кастинг на роль. Хочу, чтобы ты всегда мог услышать мой голос, — прошептала она и выбежала в коридор, не дожидаясь ответа.       Музыкант удивлённо посмотрел ей вслед сквозь стекло, а потом спрятал подарок в один из ящиков письменного стола. Спустя полминуты он уже быстро записывал пришедшие на ум ноты…

***

— Как я мог потерять такое сокровище, — мягко проговорил композитор. В его голосе уже не было того холода безнадёжности — напротив, он, словно шерстяное одеяло, обволакивал собеседницу. — Но это ещё не всё. Я всё ещё помню то свидание. В 18:00 на восьмом этаже, 12-го июля 1946 года. Оно так и не состоялось в до́лжном виде. — Ну, мы там недавно встретились, но я тогда ещё была безумной. Почему ты вдруг о нём заговорил? — Я собирался на него не с пустыми руками. Не думал, что когда-нибудь всё-таки скажу это, но, — мужчина резко отошёл от бывшей актрисы, достав что-то из кармана. — Сьюзи Кэмпбелл, стань моей женой! — Я… я… согласна! — срывающимся голосом произнесла она, отчего Сэмми расслабленно выдохнул.       Они радостно смотрели друг другу в глаза, наслаждаясь долгожданным моментом признания. Разумеется, их чувства существовали как до чернильной катастрофы, так и после, но как Лоуренс, так и Кэмпбелл предпочитали называть себя друзьями, коллегами, напарниками — только не парой.       Сэмми когда-то был уверен в том, что рабочие отношения должны оставаться рабочими, не более. Сьюзи же, однажды услышав такое утверждение из его уст, очень боялась быть отвергнутой. Но теперь, когда дни их жизней были сочтены, скрывать подлинные чувства больше не имело никакого смысла.       Их тела и души наконец соединились в неумелом, но крепком и страстном поцелуе. В этот момент жалкие остатки разрушающегося мира, казалось, перестали существовать: лишь эмоциональный композитор и красивая во всех смыслах актриса, и больше никого и ничего, что могло бы помешать их счастью…