На расстоянии вытянутой руки.

      Джисон застыл, превращаясь в восковую статую, пока Минхо в это время продолжал смотреть на него и улыбаться. Он улыбался, хотя в его глазах Джисон явно видел печаль. Какие-то душевные терзания, которые он осмелился рассказать только ему. Призраку. Не кому-то другому, а именно ему. Нельзя снова его расстроить глупыми словами, поэтому Джисон моргнул несколько раз и сделал вид, будто глубоко вздохнул, после чего наконец вымолвил:       — Я не знаю… — он опустил взгляд и прикусил нижнюю губу, с опаской иногда поглядывая на собеседника. — Расскажи мне, что ты чувствуешь. Расскажи мне всё. Я хочу полностью тебя понять.       Минхо хмыкнул и слегка наклонил голову назад, смотря куда-то в даль. Он выглядел таким воздушным, лёгким, мирным и невозмутимым, словно облако. Словно в его душе совсем не было тяжести.       — Я привязался к тебе. Не знаю, когда это случилось и почему, ведь мы совсем из разных миров, но когда ты появился, я подумал, что сойду с ума. С самого детства видения, которых я видел, пугали меня до обмороков, а потом просто вызывали отвращение. Но ты не был таким. Прости, что я был груб, у меня проблемы в семье, поэтому часто злюсь. Но я хочу, чтобы ты понимал, — он посмотрел Джисону в глаза и улыбнулся, согревая холодного призрака своим теплом, — я никогда не злился на тебя.       — Правда? — приподняв брови спросил призрак.       — Конечно. Да, вспылил сегодня, но это скорее на самого себя было…       — За что?       — За странные мысли и эмоции.              Джисон вдруг вспомнил и чуть не взлетел от этих слов, звучавших в голове снова и снова:       «Любить мёртвого»       «Любить мёртвого»       «Любить мёртвого»              Минхо говорил о нем.       Когда эта мысль дошла до призрака, тот смущённо поднял взгляд на вздымающуюся спину и сигаретный дым.       — Но я мальчик! — поджав нижнюю губу, робко напомнил он.       Минхо выдохнул, прикрыл глаза, и его губы растянулись в блаженной улыбке. Затем рассмеялся. Громко и искренне. Как смеются дети и немногие взрослые. Как смеются счастливые люди.       — Было бы проще, если бы содержимое твоих трусов было единственной проблемой и преградой, — потирая слезящиеся глаза произнёс он. — Ты выглядишь мило, когда такой.       Джисон покачал головой, будто бы отрицая слова друга. Он рассеялся и тут же оказался возле перил, справа от Минхо. Он посмотрел на него и широко улыбнулся.       — Я счастлив, что встретил тебя, Минхо.              Минхо продолжал, хоть и неохотно, свое лечение, а Джисон всё время был рядом с ним, поддерживал и утешал после очередных ссор с семьей. Они больше не поднимали тему о желании Минхо выздороветь, ведь призрак боялся, что его друг отдалится от него, поэтому не досаждал ему своим мнением. Но его обеспокоенный взгляд каждый раз, когда приходили новые результаты обследований, не оставался скрытым от Минхо. В течение лета Минхо стал совсем плох. Похудел, побледнел, начал быстрее уставать и всё больше курить.              Но Джисон вежливо молчал.       Молчал, пока Минхо медленно умирал.       И так шли их дни. В тишине. В спокойствии. В любви.       Они лежали в обнимку на узкой больничной кровати и им было хорошо. Уютно и комфортно. Минхо, казалось, не чувствовал холода, а потому охотно жался к нему во сне, пока Джисон уже в который раз наблюдал за спящим парнем, только теперь они были гораздо ближе друг к другу. Кажется, в последнее время так проходила каждая ночь. Они делились друг с другом одиночеством, пытаясь скрасить серые будни, но это было бессмысленно. Бессмысленно, но так ценно для обоих.       Так закончилось их общее лето. Единственное и неповторимое.