На расстоянии вытянутой руки.

      Джисон хотел, чтобы Минхо жил и дальше. Он не ценил того, что имеет, и Джисон хотел бы это изменить. Если бы Джисон мог, он бы изменил весь мир. Он бы свернул горы, добился бы всего на свете и был счастлив. Вдобавок, наконец научился бы свистеть, попробовал бы всю самую вредную еду, не беспокоясь о здоровье зубов, растерял бы все шарики-попрыгунчики, а не хранил их бережно в коробочке, ел бы каждое утро только вредные (по словам мамы) разноцветные хлопья с молоком. Он бы не боялся падать лицом в асфальт, зная, что всё заживёт.       Он бы наслаждался жизнью.       — Знаешь, Минхо, — начал он, смотря на их сплетенные вместе руки. — Когда я был жив, мне казалось, что жизнь — это естественно. Мне казалось, что я её никогда не потеряю.       — И что? — хмыкнул Минхо. — Ты так говоришь из-за того, что устал быть мёртвым, но не до конца. А я устал быть живым. Для нас обоих счастьем будет смерть. Настоящая. Не такая, как у тебя.       — Я не знаю, как мне умереть. Я уже мертвый. — Джисон насупился и отпустил руку Минхо. Хотя на самом деле он просто расслабил свою руку, и она прошла сквозь Минхо. Минхо скрестил руки на груди и поморщился.       — Почём мне знать. В фильмах такие места сжигают.       — Предлагаешь мне устроить поджог? — односторонне улыбнулся призрак, после чего вздрогнул от мелодии телефона, нарушившего гробовую больничную тишину. Минхо усмехнулся и слез с подоконника, беря в руки вибрирующий телефон.              — А почему нет? — добавил он, после чего взял трубку.       Звонящим оказался его отец. Медсестры уже доложили, что он снова разговаривает сам с собой. Минхо вдруг начал повышать голос, явно кипя от гнева. Джисон прижал колени к груди и попытался слиться со стеной, но не вышло.       — Я сказал тебе, что не буду пить твои таблетки! Иди нахрен! Сам ты псих!       Он швырнул телефон на кровать и завопил от количества эмоций: гнев, обида, усталость, ненависть, отчаянье, тревога. Эта смесь эмоций создавала под рёбрами целый ком, нещадно поедающий всё на своем пути, опустошая подростка. Джисон подбежал к нему и схватил его за плечи, пытаясь успокоить.       — Ты не пьешь эти таблетки? — Джисон посмотрел на флакон, Всё так же стоящий на тумбочке возле кровати. — Я видел, что ты их пил.       — Вот именно! Я сделал все, чтобы никто не узнал… — Минхо нахмурился, размышляя.       — Но почему? — Джисон в недоумении уставился на него.       — Потому что никто меня в том мире не ждет, понимаешь? Хочу быть с тобой.       Джисон выпучил глаза и, кажется, чуть не задохнулся. Что только что сказал Минхо? Может, он не так услышал или не так понял?       — Мне приятно, — неуклюже пробормотал Джисон. — Спасибо.       Глаза Минхо остекленели, а лицо снова превратилась в безликую статую. Джисон что-то не то сказал? Призрак сжался до атома, пытаясь исчезнуть, пока Минхо не вышел молча из палаты. Джисон расплылся в воздухе от страха и стал едва заметным, туманным. Что он не так сделал? Почему Минхо и на него обозлился? К тому же, призракам обычно всё равно на эмоции живых людей, ведь мёртвые ничего не чувствуют, но Джисон уже давно понял, что с Минхо всё по-другому. Джисон что-то чувствует, но не понимает что. Какие-то эмоции, от которых никуда не деться. Эмоции, которые поглощают его и болят глубоко внутри фальшивого тела.       Долго не думая, Джисон полетел вслед за Минхо.       Минхо поднимался через люк на крышу. Его руки казались деревянными, напряжеными, движения были резкими и злыми, а лицо казалось обиженным. Джисон мигом оказался возле лестницы и полез вслед за другом. Когда они оба оказались на крыше, Минхо заметил его и вопросительно поднял бровь.       — Минхо, — начал он испуганно, — что я сделал не так?       — Ничего, всё в порядке, — ответил Минхо, доставая из кармана пачку сигарет.       Джисон подлетел к нему и преградил путь к краю. Он нахмурился и вздохнул, прежде чем начать:       — Я не знаю, что тебя обидело или задело. Моя реакция на твои слова? Не знаю. В любом случае, я не хотел тебя расстроить. Я даже не понимаю, что сделал не так! Мне правда было приятно услышать это от тебя, ты хороший и очень мне нравишься… — Джисон очень много бормотал, выламывая руки, пока Минхо от безысходности слушал его. Обижаться на призрака бессмысленно, ведь он и из-под земли достанет, найдет где угодно.       — Слушай, — Минхо вздохнул и положил руки на плечи призрака. Джисон тут же застыл как статуя. — Я не обижаюсь. Всё в порядке. Просто… Я в смятении, понимаешь?       — Не понимаю. Из-за чего?       — Из-за своих эмоций. Я их не понимаю.       — Объясни мне, я помогу! — с легкой улыбкой на губах предложил призрак.       — Возможно ли испытывать чувства к тому, кого нет?       Минхо убрал от призрака руки и заалел. Его сердце забилось быстрее от смущения и еще чего-то настолько выбивающего землю из-под ног, что Минхо еле стоял. Хотелось убежать в потаенное место, о котором не знают даже мама с папой, и спрятаться ото всех на свете. В первую очередь от Джисона. Джисон же не двинулся с места, потирая прямой подбородок и размышляя над словами друга.       — Конечно! — додумался призрак. — Ты же мой друг, хотя я и не существую в прямом смысле слова.       — Но разве это не глупо? — усмехнулся Минхо. Его волосы развевались на лёгком вечернем ветру, а глаза светились от вечернего заката, превращаясь в смолу.              — Что?       — Любить мёртвого.