Из первых рук

Нещадно плывет картинка, Льются слова невпопад. И снова поет пластинка, Блестит на губах мускат. В четких линиях холла, В оранжевом свете ламп Теряется злое слово И след от кровавых лап. В алый оделись столы. Словно красные кардиналы, Серебряным клювом своим Украшают роскошные залы. Настал конец поединку, Соперника хвост поджат. И снова поет пластинка, Блестит на губах мускат. Числа не делим на ноль, Сутки не делим надвое. Плесень выводит соль, А скуку выводят падалью. В хранилище мрачных теней, Где нет ни дверей, ни окон, Обилие сладких речей Сменяет ужасный хохот. Звякнет в мартини льдинка, Умерится гул бравад; И снова поет пластинка, Блестит на губах мускат. В роскоши белых перин И пухлых крахмальных подушек Остался еще героин И пара гниющих тушек. В порочной динамике стать Охотнее теплится в сердце, Чем истины ровная гладь Без массы, тепла и инерций. Ползет по пятам украдкой Особенный аромат. И сводит с ума лихорадка, Щелочь, табак и мускат. Здесь руки, что жаждут любить Умеют искусно врать; А те, что способны убить, Способны еще и ласкать. Сутки на месте топчатся, Время торопится вспять, И в лицах настенных сторожей Является "два:двадцать пять". Стонет протяжно винил, Пытаемый острой иглой, И голоса страстный пыл Трепещет во тьме ночной. Страшно и очень тоскливо — Вот персональный Ад. Но как же, однако, красиво Блестит на губах мускат!