Из первых рук

Между облезших афиш, И возгласов желтой прессы; Под каждой из темных крыш Ночует кровавая месса. Нового сорта Давид (Помазанный Божьею волей!) Руками своими творит Мир из обмана и боли. Кризисом темных лет Окрашены стены царства. И желто-оранжевый свет Прячет в огнях коварство. Но сердце под мантией давит, Терновая вьется лоза: Пока царские руки правят, Царские плачут глаза. Нового мира святой Шепчет подобно змею. Обет заключая злой, Что с него царь имеет? Мысль величия манит, Каноны нельзя менять. Но царским рукам нужно править, А царским глазам — рыдать. Кто бы ни бЫл виноватым, Судья не приемлет плач. Белеющий плащ Пилата Надел наизнанку палач. В уродливом приступе гнева, Трясутся царские руки — А очи стремятся к небу, Не в силах стерпеть разлуки. Задушена царской силой Обманутая душа. И ненавистью спесивой Загублена вся семья. Закрыта дорога в Рай, Смерть ждет своего десерта. И плачет несчастный Кай Над телом почившей Герды. Едкий взошел урожай, Насытились земли гневом. Не справился маленький Кай Со Снежною Королевой. Вершитель святого закона! В попытках быть справедливым На маску меняет корону И править желает силой. С грохотом рушится царство — Вассалами предан правитель. Кровавое государство Не смог укротить искуситель. Дрожат сюзерена руки, В них нет больше прежней силы. И тяжких рыданий звуки Клокочут в груди слезливо. Никто не утешит царя — Даже печаль не осталась; Наутро только заря Сизых волос касалась. Под мантией больше не давит, Не вьется, чернея, лоза. Ведь руки больше не правят, Но все еще плачут глаза.