Северное сияние.

Как давно снятся нам только белые сны, Все иные оттенки снега занесли, Мы ослепли давно от такой белизны, Но прозреем от чёрной полоски земли. Наше горло отпустит молчание, Наша слабость растает как тень. И наградой за ночи отчаянья Будет вечный полярный день! Север, воля, надежда. Страна без границ. Снег без грязи — как долгая жизнь без вранья. Вороньё нам не выклюет глаз из глазниц, Потому что не водится здесь воронья. Кто не верил в дурные пророчества, В снег не лёг ни на миг отдохнуть, Тем наградою за одиночество Должен встретиться кто-нибудь!

1972 г. В. Высоцкий

Чонгук очень хорошо помнит тот день. Коронация его старшего брата запомнилась ему завывающим ветром за окнами, самой настоящей пургой, в которой дальше метра уже ничего не было видно. Восьмилетний Хосок, сидя на троне, даже не мог ногами дотянуться до пола. Корона, которую водрузили ему на голову, была велика и держалась только чудом. Брат боялся уронить ту и потому сидел по струнке смирно, так ровно, словно ему в спину воткнули кол. Но чаще Чон вспоминал лицо Хосока в тот день. Оно было отрешённым, лишь глаза широко распахнуты от страха. Тогда Чонгук мог только предполагать, что творилось в голове у ныне старшего волка. Боялся ли он ответственности, возлёгшей внезапно на его детские плечи, или вспоминал тот миг, когда отца на глазах у юных принцев разорвал медведь? Подлокотники трона покрывал иней, расползающийся от пальцев брата, которыми он так крепко сжимал металл, что те аж побелели. Позже Хосок не раз винил себя за то, что в день смерти отца был так слаб, что не смог воспользоваться своей силой. Дом Чонов был не просто великим, правящим Севером вот уже три столетия семейством — они были наследниками Севера, бога холода, зимы, диких зверей и надежды. В его же честь и назвали их Королевство. По преданию, три столетия назад Север наткнулся на поселение первых людей, когда укутывал землю снегом. Люди не были сильны, не обладали ничем особым, но так искренне радовались валившим с неба снежным хлопьям, что Север решил остаться у них на ночь и побольше узнать про ранее не встречавшуюся ему расу. В его землях водились лишь звери, горные норды и духи ледяных вод. Люди рассказали Северу, что были вынуждены бежать в его земли из-за заразы, распространяющейся по континенту. Там, где они жили раньше, снега никогда не было, светило солнце, и земля утопала в зелени, плодах и благоухании. Тогда Бог вспомнил, что его родной брат Юг рассказывал ему об этой расе, однако забыл упомянуть, насколько прекрасны их женщины. Север не мог отвести взгляда от старшей дочери главы семейства Чон. Той же ночью он отвёл её за замёрзший водопад и позволил возлежать с Богом. Так на свет появился первый Чон, наделённый силами Севера. Он был великим. Объединял народы, бежавшие от заразы, возводил ледяные города, назвал новые земли Севером в честь отца, а всех поданных северянами. Ради чистоты крови Чоны нередко венчались с родными, однако как не пытались они сохранить дар, данный им Севером, с годами всё реже рождались Чоны, унаследовавшие силы прародителя. И вот чудо. За последние семьдесят лет Чонгук с Хосоком единственные родились под полной луной. Дом Чон, который полвека назад потерял контроль над Королевством и был вынужден сдаться под натиском Королевства Востока, вновь обрёл надежду на независимость. Нынешний Восток самое мощное государство из Квартета Королевств. Это богатейшие земли, обладающие силой драконов, дышащих огнём. Сами себя они называют Королевством Дитеймер, что в переводе с их языка означает «Укротитель драконов». Запад первым пал под натиском Востока, это беднейшее Королевство, не обладающее практически никакими достоинствами и возможностями, называющими себя Королевством Механити. В давние времена они были самой могущественной землёй, но зараза трёхсотлетней давности почти под корень выкосила население, а выжившие до сих пор не могут расшифровать оставшиеся от предков свитки с диковинными механизмами. Мало кто в нынешнее время верил, что те свитки вообще несут в себе истинные знания, считая их бредом. Правит Западом Дом Ким, единственная семья во всём Королевстве, принадлежащая к расе людей. Большая часть поданных были Метриками, невысокими существами, отличавшихся от людей колоссальным интеллектом и грубыми телами. Лишь одно Королевство не сдалось пока натиску Востока. Юг, унаследовавший от своего Бога силу вод. Сами они своего Бога, впрочем, Югом не зовут. Они верят, что в мире есть два Божества, Ви и Мор, в переводе с их языка означающих Жизнь и Смерть. Ви отвечает за всё светлое, чистое, за начинания и умиротворение, тогда как Мор считается Богом разрушения, пороков и тьмы. Воды, как главный источник всего живого, является важнейшим даром Бога Жизни своим потомкам. Своё Королевство южане зовут Обенит, оно же Святые Воды. Королевствам Запада и Севера разрешено оставлять за собой право наследования, и даже главные Дома не стали лишать титулов и влияния, однако оба Королевства не могли ослушаться решений Востока, а также были обязаны работать на благо Дитеймер и отдавать ежелунные подати. Хосок очень хорошо помнит тот день, когда силы брата впервые проявили себя. Солнце слепило с небосклона ярко, но едва ли грело. Сосульки, свисающие с еловых ветвей, переливались отблесками света, небо было чистым, а морозный воздух обжигал горло. Братья, по обычаю, в первый день полной луны отправились на охоту, чтобы почтить память малой богине Луне, дочери Севера. Говорят, что именно в полнолуние Бог одарил Деву Чон своим сыном. Также считалось, что в полную луну силы наследников наиболее могущественны. Чонгуку было двенадцать, он едва поспевал за старшим волком, будучи худощавым и долговязым. Король, успевший возмужать к пятнадцатилетию, лишь подначивал принца, то и дело называя его ланью, но не из-за грации дикого животного, а из-за оленьих глаз того. Лань к тому же была самкой, отчего прозвище юному принцу было вовсе не по душе. Он пыхтел в меховой воротник и утопал в снегу, но упорно шёл за братом. Когда они спустились с пригорка к каменистому ручью, перед их взором предстал величавый снежный олень с раскинутыми в человеческий размах рук рогами. — Давай, лань, промахнёшься, целую луну будешь присутствовать на Малом Совете, — шепнул Король Севера. Восторг на лице брата при виде невероятной красоты зверя тут же испарился. Стрелок из него был так себе, куда лучше он владел мечом, но отказаться он не мог. Хосок будет подначивать его ещё больше, если он начнёт отнекиваться. Чонгук промахнулся. Олень на всей скорости ускакал вверх по ручью, а Король разразился смехом, да таким громким, что птицы с ближайших деревьев вспорхнули. Ночью, сидя у затухающего костра, Чонгук испепелял спину старшего брата взглядом. Тот уже спал, оставив первое дежурство на младшего волка. По собственной прихоти наследники Дома выбирались на охоту лишь вдвоём. Обоим холод был не страшен в любых проявлениях, огонь они развели только для того, чтобы поджарить беляка, которому не повезло родиться под полной луной. Конечно же, его подстрелил из лука Хосок, Чонгук сегодня мог похвастаться лишь десятком канувших в снегу стрел. Это так его злило. Не давало покоя. Брови сходились у переносицы, а кулаки непроизвольно сжимались, тогда он и принял это глупое, но роковое решение. Младший Чон решил во что бы то ни стало поймать кого-нибудь за время дежурства, тогда он утрёт нос старшему брату. Он не планировал отходить далеко, но найденные им следы Ирбиса сами увели его к более гористой местности. И вот он! Миг! Среди сугробов мелькнула пятнистая тень, Чонгук дрожащими руками натянул тетиву и принялся ждать удобного момента. Дыхание спёрло от предвкушения, ох, когда Хосок увидит, кого поймал Чонгук, его лицо тут же вытянется от удивления, и он больше никогда не назовёт его ланью! Саблезубый Ирбис вышел на каменный выступ, Чонгук от напряжения поджал губы и... — О, Север, ты свихнулся?! — голос Короля заставил принца вздрогнуть, и стрела просвистела над головой зверя. Чонгук чертыхнулся и обернулся на голос, сведя чёрные брови. — Ты отвлёк меня! Старший волк при свете луны с этими своими белыми волосами, фарфоровой кожей вовсе напоминал духа, будто из теней появившийся на краю леса. Однако взгляд его был направлен не на Чонгука. Вновь обернувшись, младший волк заметил снежного барса, готовящегося к прыжку. Мгновенье и, оттолкнувшись от камня мощными лапами, Ирбис взмыл в воздух, чтобы резво атаковать горе-охотника. Хосок не успеет. Одна мысль и очень странное чувство океанического сожаления. Ему снова придётся наблюдать за тем, как родного человека разорвёт дикий зверь. И почему-то так отчаянно захотелось защитить его от подобного, что Чонгук полоумно рванул навстречу зверю. Что он собирался сделать? Об этом он подумать уже не успел. Хосоку удалось пробежать лишь пару шагов, когда он поражённо замер, глазам своим не веря. Лютоволк сцепился в схватке со снежным барсом, луна освещала их мощные тела, покрытые густым мехом. Оттаять пришлось резво. — А ну пошёл! — злобно крикнул Король и, наконец, сорвался с места. Северный ветер поднялся вслед его бегу, и когда он затормозил у тела волка, тот с ударной силой врезался в шкуру Ирбиса, окутывая её ледяными наростами. Зверь тут же отступил, а лютоволк продолжал агрессивно скалиться, пока барс не дал дёру. — Чонгук? — неуверенно позвал Король Севера. Волк повернул морду в его сторону. — Об этом никто не должен узнать, — поражённо прошептал Чон, опуская ладонь на холку зверя. Их двоих моментально убьют, если хоть кто-то на Востоке прознаёт, что оба брата унаследовали силу своего Бога. Секрет Хосока удавалось сохранить благодаря преданности народа, как глупо он выдал его на коронации, будучи не в силах совладать с эмоциями. Но чем опаснее тайна для врага, тем вероятнее, что у кого-нибудь зачешется язык поделиться ей. Почему принц вернулся в замок в плаще Короля на голое тело, объявлено было лишь матушке. Для всех остальных юный Король просто поддразнил брата. Чонгук хмыкает, глядя на двадцатитрёхлетнего Хосока. — Почему ты больше не зовёшь меня ланью? — взгляд серых глаз поднимается с бумаг, аккуратными стопками лежащими на дубовом столе. Король глядит чуть удивлённо, но уже через мгновение расплывается в улыбке, поднимаясь из-за стола. Чонгук неотрывно смотрит тому в глаза, пока брат не останавливается напротив, чуть задрав голову. — Вот уж действительно. — Я весьма серьёзно, мой Король, — и, конечно, принц сам знает ответ, но в силу обстоятельств не может найти в себе желания перестать подтрунивать над старшим. А обстоятельства сложились с годами совершенно в его пользу. Рост, размах плеч, мышцы. Король уступал ему во всём. — Однажды при разговоре со мной ты вспомнишь, что «Мой Король» это не просто фигура речи, а слова, которые несут в себе великий смысл. — Неужели? — Чонгук оскаливается и, пожалуй, не знал бы его Хосок всю свою жизнь, подумал бы, что юноша пышет злобой, но, по правде говоря, принц так улыбался. Привычка, появившаяся у него весьма скоро после первого проявления дара Севера. Волчьи повадки. Король качает головой и кончиком пальца касается губ юноши, тут же покрывая их инеем. Мгновение и лютоволк уже трёт их тыльной стороной ладони. — Не забывайся, Чонгук, — хмыкает Король, возвращаясь к работе со свитками. Чонгук слышит это фразу чаще, чем простой люд в разговорной речи упоминает Севера. Король весьма скоро вновь представляет собой серьёзного правителя, кропотливо вчитывающегося в бумаги с печатью Дома Мин. Принц нутром чует, что ничего хорошего вороны не принесли, слишком уж глубокая складка пролегла меж бровей брата. — Повышение подати? — впрочем, вопрос был риторическим, так как младший волк уже обошёл стол, чтобы, положив одну ладонь на плечо старшего, склониться к важным бумагам. Он оказался прав, Хосок лишь тяжело вздыхает, откидываясь на спинку стула. — Больше пушнины, драгоценных камней и мяса? А северяне чем должны питаться? Те смешные крохи зёрен, которые Восток разрешил получать с Запада, едва ли спасут наше положение. — И без тебя знаю, — обрывает тираду младшего брата Король. Его корона из белого золота едва ли сияла в тускло освещённом зале так, как могла бы блистать при дневном свете. — И? — Хосок твёрдым ледяным взглядом встречается с гневными глазами брата. Ей Богу, только младший волк позволял себе такие вольности в сторону Короля. — Если мы продолжим отправлять столько подати, то и двенадцати лун не пройдёт, как мы обеднеем, также как Запад. Люд будет умирать с голоду, либо бежать на Юг, пытаясь выжить. Мы потеряем всё. Восток уже совсем без стеснения требует невозможного, — тяжёлый выдох слетает с губ северянина. — Я поеду на Восток и постараюсь уговорить Его Величество не поднимать подать, иначе ему некем будет править. — Во-первых, — Чонгук хватается за подлокотник стула и тянет тот на себя со скрипом ножек о каменный пол, разворачивая сидящего в нём брата к себе лицом, — «Его Величество» здесь ты. Во-вторых, плевал Король Мин на северян. Никакие мирные речи не позволят нам удержать Север от разрухи. Хосок снизу вверх сверлит младшего волка серым взглядом. — И что ты предлагаешь? — Мы оба унаследовали дар Прародителя, — переходит на шёпот принц и опускается перед своим Королём на корточки, после и вовсе коленом упираясь в пол. Он берёт ладони старшего в свои руки и преданно глядит снизу вверх. — Мы должны бороться. — Против драконов? — Король ни на мгновение не ссутуливает спину, с гордо поднятой головой взирая на брата. — Объединимся с Югом. — Юг считает нас отражением себя, Чонгук. Воплощением Мора. Они ни за что не объединятся с нами. — Тогда с Западом. — С беднейшим Королевством? — С заграничными странами. — Они отделены от нас десятками лун пути. Пока мы доберёмся до них, Север уже будет разрушен. Чонгук сжимает губы в тонкую полоску. — Если мы ничего не предпримем, Север в любом случае будет разрушен. Король на долгие мгновения затихает. Оба теряют счёт времени, но в итоге старший волк лишь вздыхает и просит брата подняться с колен. Они обсудят это на Малом Совете.