Северное сияние.

Дороги сплелись в тугой клубок влюблённых змей, И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло… Лукавый, смирись! Мы всё равно тебя сильней, И у огней небесных стран сегодня будет тепло.

Мельница — Дороги

Нордер, фамильный замок Дома Чон, Север. — Ваш отец сдал Север без нашего ведома, ни с кем не посоветовавшись. Где это видано, чтобы Север сдавался врагам? Мы бы костьми легли, но отстояли наш дом, либо погибли бы, но в сражении! Сколько лет прошло, а я всё ещё не верю, что мы кому-то там служим. Мы северяне! Обязаны отбить Север, освободиться от влияния этого поганого Востока, — седой сторожил всё время взмахивал руками, чуть не опрокидывая свой кубок с настойкой из коры. Он являлся главным советником ещё при отце братьев, лицо его было усеяно морщинами и покрасневшими участками кожи, коими его наградил мороз. — К тому же у нас есть два ножа в рукавах! Вы, Мой Король и Ваш младший брат. Вы наследники Севера! За вами северяне пойдут хоть на край Света. Хосок спокойно слушает многоуважаемого старца, то и дело отвлекаясь на застрявшую в белесой бороде того крошку хлеба. Раньше о даре Чонгука знала лишь их мать, но с возрастом братья доверили эту тайну и своим главным советникам. — Полагаю, отец сделал это, чтобы защитить народ Севера от кровопролитной войны. Его можно понять, и, чтя его память, не стоит осквернять годы его правления. Но я понимаю Ваши чувства, мне также дурно от того, что наше Королевство невольно своей судьбой распоряжаться самостоятельно. Однако действовать опрометчиво мы не можем. В мои планы не входит обречь Королевство на верную смерть, это ещё одна причина выйти на освобожденческую тропу. Иначе северяне просто погибнут от голода. — Куда не глянь, а дальше так жить мы не можем, — принц учтиво кивает старшему волку. — Мы должны бороться. В случае провала или бездействия всех ждёт разруха. Зал Малого Совета был невелик и находился в дальней части замка, в самой северной башне. За круглым каменным столом стояло шесть стульев, двое из которых занимали братья правящей семьи. Главный советник сидел по правую от Хосока руку, по левую же от Чонгука руку сидел командир войск Севера. Два оставшихся стула занимали Верховный Септун и мастер внутренних дел Королевства. Высота башни полностью исключала риск быть подслушанными, а четыре окна в каменных стенах были выполнены из лунного стекла. — Мой Король, — мастер учтиво кивает Хосоку, — мой Принц, — а затем и Чонгуку, — у вас уже есть план? Братья коротко переглядываются, прежде чем старший волк начинает свою речь. — Ближайшую подать мы пошлём на Восток, после чего у нас будет луна, чтобы подготовиться к войне, которую мы объявим к следующей подати. Завтра же я отправлюсь на Запад… — Мы отправимся, — грубо перебивает младший волк. Хосок недовольно одаряет его взглядом серых глаз, но спорить при Малом Совете не собирается. ¬— …Уверен, Кимы также устали от гнëта Востока. Пусть они слабые, но всё же многочисленные союзники. В моё отсутствие, — на этот раз Чонгук недовольно хмурит брови, — ваша задача скрыть моё отбытие от Востока и разнести молву по народу, что грядут изменения. Важно избегать громких заявлений… — Зима близко. На этот раз на очередное вмешательство брата в свою речь Король лишь кивает. — Да. Думаю, люди и сами поймут, что это значит. — Зима близко, — согласно вторят члены Совета. — На этом пока всё, — Хосок поднимается из-за стола. — Дальнейшие действия будут зависеть от результатов поездки на Запад. Ворона отправлять не нужно. Думаю, Кимы узнают о нашем появлении и без оповещения. Спускаясь вниз по крутым ступеням, оставив членов Совета обсуждать менее важные дела Королевства, братья перепираются вполголоса. — Сколько раз тебе повторять, что, перебивая меня при посторонних, ты подрываешь мой авторитет. — Ты не посоветовался со мной. Как мне ещё проявить свою волю? — Ты должен остаться дома, Северу не обойтись без Чона. — Здесь останется матушка и Джиу, чем они тебе не Чоны? — Ты прекрасно понимаешь, что я имею ввиду, Чонгук. Правящая ветвь не матушка и не сестра, а мы с тобой. Если со мной что-то случится, следующим престол займёшь ты. — Знаешь, я вполне уверен, что Джиу могла бы стать такой Королевой, которая утёрла бы нос всем предшествующим Королям. Хосок выразительно пихает брата в бок. — Почему тебе обязательно всегда спорить со мной? — Кто ещё во всём Королевстве может это сделать? Ты умрёшь без меня со скуки. Король лишь тяжело вздыхает, но возразить ему нечем. В чём-то его младший брат был прав. — И всё же вдвоём отправляться на Запад… Это может плохо кончиться. — Ваше Великое Величество будет куда в большей безопасности, если возьмёт с собой одного меня, чем пусть малое, но войско для охраны Вашей Королевской особы. Оно привлечёт лишнее внимание. Хосок шикает на брата, когда они выходят в людный коридор. Служанки и пажи неизменно кланяются, лишь завидев членов королевской семьи. Только оказавшись в личных покоях Короля, они позволяют себе продолжить диалог. — Хорошо, мы отправимся вдвоём до первых лучей солнца, пока постоялый двор ещё будет спать. Не трать ночное время на тренировки, Чонгук, хорошо выспись, проспать до обеда у тебя не будет совершенно никакой возможности. Кивок младшего волка сообщает о том, что Короля он услышал. Утренние сумерки пугали всякого, кто осмеливался высунуть голову из худой избы. Завывал ветер, поднимая в воздух комья снега, непременно цепляясь за открытые щёки, заставляя те неметь. Кусачий мороз надёжно охранял тайну двух молодых волков, отправляющихся в дальний путь. — Как выйдем из леса, вернёшь человеческую форму, через триста размахов по тракту должен быть трактир, там уже купим лошадей и в горы. — В горах снова можно будет обойтись без коней, — на заднем дворе было пусто, лишь небольшой гарнизон наблюдал с бартизан за местными окрестностями. Король приподнимает капюшон, спадающий ему на глаза, чтобы строго взглянуть на младшего. — Так будет быстрее, но ты мне, бессильный, ни к чему. В горах многое может встретиться, — Чонгук скалится, отращивая волчьи клыки, отчего Король очень не по статусу закатывает глаза. — Хватит кичиться. Пора. Принц только тянется к рубахе, колыхающейся на ветру, как из задней, по-простому деревянной двери выбегают две девушки, отчаянно шепчась. — Братцы! — босые, одетые лишь в спальные платья, северянки незамедлительно кидаются на их шеи. — Вы что это устроили, дурёхи? — голос Короля звучит озабоченно, но тепло. Пусть не все Чоны унаследовали Великие Дары Севера, но абсолютно каждый не чувствовал нападок холода. Тот попросту не мог навредить их семье. — Умыкнули от стражи. — Вот те на, — Чонгук, успевший на руки поднять младшую сестрёнку Хвиин, чей рост был не больше размаха, выразительно осматривает хитрющее лицо той. — Мы не могли не попрощаться, братцы, — Джиу, как и младшая их семейства, вовсе не выглядит раскаявшейся, а потому Король понимает, что нотации тут не помогут. Да и он сам был рад перед неизвестной дорогой повидать сестриц. Отпустив из объятий старшего ребёнка Чонов, Хосок протягивает руки к Хвиин. Та с удовольствием переходит в объятия Короля, звонко чмокая его в щёку. — Слушайся матушку и Джиу, хорошо? — А если они глупости говорить будут? — Вот она всегда такая! Совсем никого не слушается, — это Джиу возмущается, прекрасно расслышав разговор старшего волка с младшей волчицей. Хосок опускает сестру на землю, не заботясь о том, что рыхлый снег может застудить ей босые стопы, а сам приседает на корточки. — Хви, нас с Чонгуком не будет долго, а вы должны держаться вместе. Ну, подумаешь, наговорят тебе глупостей, не суди их строго, главное, чтобы с вами всё было в порядке. Понимаешь? Защищай сестру с матушкой. — Хорошо, братец! У меня как раз вчера получилось из лука прямо в яблочко попасть! — Умница, — Король оставляет короткий поцелуй на лбу волчицы и поднимается во весь рост. — Ты ей сильно потакаешь, — Джиу недовольно качает головой, но младшую за руку берёт. — Пойдём, им пора. — Пока, братцы! Обязательно возвращайтесь! Чонгук со счастливой улыбкой машет сёстрам до тех пор, пока обе девушки не скрываются вновь за скрипучими дверями. Сердца обоих тоскливо сжимаются, но иного пути у них не было. Нельзя потерять Родину. Время покорять дорогу до Запада. Принц всё же тянет рубаху через ворот наверх, избавляясь от одёжи, складывая её тут же в приготовленные дорожные сумы. Конечно, он мог стать лютоволком прямо так, но его одежда пришла бы в негодность, а её стоило беречь. Хосок прикрывает глаза, чувствуя привычное покалывание в районе солнечного сплетения и кончиках пальцев, так всегда, когда он намеренно пользуется даром Севера. Поднять пургу для него не проблема, в ней не видно ничего дальше собственного носа, лучшего прикрытия придумать невозможно. Когда он распахивает веки, ветер скидывает капюшон с его белоснежных волос, а перед взором предстаёт тело мощного дикого зверя. Лютоволк в исполнении Чонгука был по истине исполинских размеров. На голову выше Короля, три размаха рук в длину, крупная морда, такой вид любого в дрожь бросит. Любого, кроме Хосока. Очень быстро их начинает запорашивать снегом, к тёмному меху Чонгука он липнет особенно хорошо. Король наспех крепит сумки на спине зверя и седлает того, пригибаясь к крепкому крупу волка. Чонгук срывается с места, мигом с заднего двора выбегая в лес, оставляя за собой лишь внушительные следы, которые через несколько секунд засыплет снегом. Волчий лес, Север. Густой лес с высокими соснами и малахитовыми елями расстилается далеко за горизонт, сугробы там такие, что простому путнику ни пройти, ни проехать. Сильным лапам лютоволка такая преграда не страшна, но вот Хосок от подобного рода перемещения всегда был не в восторге. На каждом прыжке его подбрасывает вверх, приходится крепко сжимать бёдра на крупе зверя, пальцами отчаянно цепляясь за густой мех, а то, гляди, слетел бы просто в снег. Ещё не ясно, как скоро бы брат заметил его отсутствие. К тому же и снег бил в лицо нещадно. Да, холодно не было, но приходилось жмурить глаза чуть ли не всё время. Положиться Чон мог лишь на младшего волка, поскольку сам не разбирал кругом ровным счётом ничего. Время сливалось в размытое пятно, которое толком ничего для Короля не значило. В густом лесу даже взошедшее солнце заметить было сложно, пока оно не поднялось достаточно высоко, чтобы перегнуть за верхушки сосен. Снежный покров вокруг сияет сотнями отблесков, слепя глаза. Чонгук останавливается. Король буквально кубарем сваливается с того, распластавшись в ближайшем сугробе. Волк незамедлительно меняет форму, и вот уже над лицом старшего зависает ухмыляющаяся физиономия. — Только не говори, что ты устал, — хмыкает Чонгук. — Тебя это удивляет? — Король принимает сидячее положение и старается смотреть брату в лицо. Принц был абсолютно нагим. — Знал бы ты, сколько сил нужно, чтобы удержаться верхом. Чонгук недоверчиво щурится и отмахивается от старшего, чтобы отыскать в сумах бурдюк с водой. Это именно он тут на своих четверых нёсся по заснеженному лесу. Взгляд Короля поддаётся любознательности и скользит по телу младшего волка. И в какой момент Север рассудил, что не он, Король должен быть выше, сильнее и всё в таком духе, а эта лань, которая в детстве даже стрелять из лука не умела. — Немного отдохну и продолжим, — Чонгук наспех закутывается в свой плащ и плашмя заваливается на снег. Изо рта у него идёт густой пар, а грудь часто вздымается от тяжёлых вздохов. Да и в целом он выглядит взъерошено. — Всё ещё считаю твоё присутствие здесь опрометчивым, — Король поднимается с земли, чтобы отыскать в закромах немного вяленого мяса. Находкой он тут же делится с братом, садясь рядом с ним на свой плащ. — Мы не должны были оба покидать Север. — Строго говоря, Север мы ещё не покинули. А я бы назвал опрометчивой твою одежду, если бы в утренних сумерках я рассмотрел её получше, то не отпустил бы тебя в таком виде. Ты хоть представляешь, насколько в действительности холодно сейчас на улице? Не отвечай, я прекрасно знаю, что нет. Я тоже не представляю, но в отличии от тебя, часто бываю за пределами стен замка. Простые люди так не ходят, Хо. Король внимательно оглядывает свою одежду, нахмурив белесые брови. — Я старался одеться тепло… — Да к тому же твой плащ словно только что сшили, ты весь такой с иголочки. Уверен, что не планировал оповещать всех встречных о том, кто ты и куда едешь? — И что делать? — совсем стушевавшийся Король прикрывает свои одёжи плащом, укутываясь в тот. — Так и ходи, — принц зубами вгрызается в кусок мяса, расправляясь с ним за несколько мгновений. — И вообще не отсвечивай, везде ходи за моей спиной с накинутым капюшоном. Одного взгляда на твоё лицо хватит, чтобы понять, кто ты. — Ну уж это я и без тебя понимаю. Прекрати уже читать мне нотации, я всё ещё твой Король. Младший волк коротко смеётся, в одно движение вставая со снега. — Кто же спорит, Мой Король, — он отвешивает шуточный реверанс. — Помнишь, как народ называл тебя в детстве? Мальчик, поцелованный Севером. Так вот, не знаю, на кой жар ты Северу сдался, но ты выглядишь так, будто тебя одного во всём мире при рождении забыли одарить цветами. Белый, бледный, не уверен вообще, что у тебя кровь красная. И как Восток не догадался, что ты воплощение зимы в чистом виде. Капюшон по подбородок и только так у нас есть шанс остаться незамеченными, — Чонгук самолично натягивает капюшон Короля максимально низко, отчего голова того непроизвольно склоняется. Хосок одним движением руки скидывает капюшон и одаривает брата самым недовольным взглядом. Позже уставше возводит глаза к небу, когда-нибудь его брат будет меньше чесать языком, ей Богу. — Вижу, силы к тебе уже вернулись, раз треплешься без умолку. Братья продолжили путь. Лишь к вечеру, когда вновь поднялся ветер, а солнце ушло за горизонт, оба остановились у кромки леса. Чонгук наскоро переоделся, и путники побрели по главному тракту, ведущему на Запад. Тракт шёл в обход гор, что существенно увеличивало время пути, поэтому долго на нём наследники находиться не собирались. Ближе к ночи они добрели до внушительного трактира, который назывался «Северо-запад», где намеревались переночевать и купить лошадей.