Северное сияние.

Волки уходят в небеса Горят холодные глаза Приказа верить в чудеса Не поступало И каждый день другая цель То стены гор то горы стен И ждет отчаянных гостей Чужая стая

Не видят снов не помнят слов Переросли своих отцов И кажется рука бойцов Колоть устала Позор и слава в их крови Хватает смерти и любви Но сколько волка не корми Ему все мало

Би-2 – Волки

Лютогоры, Перепутье. Ворон взмахивает чёрными крыльями и отталкивается от руки Хосока. Тучи были такими низкими, что скопились у гор с западной стороны, не в силах перекинуться через горный хребет. Братья стояли на Кимов камне в утренних зорях, впереди проглядывалось почти всё плато, словно его можно было осилить за один день. В реальности же Чонов ждал блиц-переход длинной в неделю, перед которым они хорошо выспались в покоях, предоставленных им Кимами. Покинув Запад одновременно с членами местной королевской семьи, волки быстро отделились от них. Кимов ждал долгий, комфортный проезд до Нордера по тракту, чего северяне себе позволить не могли. Время было не на их стороне. – Мы убьём много времени при спуске, если пойдём по ступеням. – Чонгук, стоя чуть позади брата, кладёт ему руку на плечо. – Верно. – Хосок скептически смотрит на неровный и резкий склон. – У меня есть идея в твоём духе. Превращайся. – Правильнее будет перевоплощайся. – Король на замечание оборачивается через плечо, серым взглядом ловя карий. – Будешь перечить, с горы скину. Младший волк широко ухмыляется, начиная снимать рубаху. – И сам же следом сиганешь. Как ты без меня. – Даже когда рукава скользят с рук, оставляя торс младшего нагим, контакт волчьих взглядов не рушится. – Не много ли ты о себе возомнил? – Руки принца опускаются к завязкам на штанах, ловкими пальцами цепляя и ослабляя те. Хосок не видит этого из-за плена карих очей, но зачем-то представляет. Отворачивается. Чонгук чувствует лёгкую тоску тут же, как вместо лица брата, пред его взором вновь лишь белая макушка. Его тянет ближе и он позволяет себе склониться и втянуть аромат с волос старшего, но прежде чем тот начал бы задавать вопросы, принц отходит на шаг и избавляется от одежды, следом перевоплощаясь в огромного волка. Король наспех складывает вещи того в сумку, цепляет взглядом свою корону, которую в пути было небезопасно носить венцом. Он не уверен в том, что его безумный план сработает, но не попытаться он не может. Лютоволку приходится присесть, чтобы Король смог забраться тому на спину. Хосок крепко обхватывает мощную шею руками, прижимаясь к крупу телом. Чонгук никогда не говорил об этом, возвращаясь в человеческое тело, но его волчье сердце в такие моменты стучало так, словно он пробежал несколько горизонтов без передышки. Он не знает, что задумал его брат, разговор они потратили не на обсуждение важных вещей, а по обычаю на препирательства, хотя, ей Богу, какая разница, что Королю взбрело в голову. Нет и крохотного шанса, что принц не последует за ним в любою жаровню. Старший волк сильно жмурится, ныряя в омут Севера где-то внутри себя. Иногда ему кажется, что в такие моменты он может почувствовать его холод, хотя вообще-то не имеет представления о том, как тот ощущается. Что-то такое должно называться морозом. Сковывающее, леденящее. Король выпускает всё это наружу, силой мысли направляя в нужное русло. Его глаза всё ещё закрыты, но он чувствует как лёд расползается под лапами лютоволка, подползая к обрыву. Вначале медленно, а после всё быстрее. Лёд распространяется ниже и ниже, образуя скат так далеко по склону, что только умалишенный решится ступить на него. Чонгук ступает. Первые мгновения волк старается обезопасить спуск, втыкая в лёд когти, но уже скоро все его попытки становятся бессмысленными. В ушах обоих свистит ветер и, если Чонгук может пригнуть уши, то Хосоку остается лишь надеяться на Богов, чтобы те снизошли и не лишали своё дитя слуха. Спуск кажется одновременно бесконечным и мгновенным. Король ни на секунду не открыл глаза, чтобы не потерять контроль, наращивая пласты льда всё дальше и дальше, пока движение братьев не замедляется само по себе от того, что они давно неслись по низине. Чонгук перевоплощается в человека в то же мгновение, в процессе спихивая брата со спины. – Давай ещё раз! Король на негнущихся ногах разворачивается к Кимов камню, глазам своим не веря. Пусть невысокая, но всё же вершина осталась далеко позади. Хосок позволяет себе осесть на каменистую землю, чтобы перевести дух, проделка таких масштабов сильно ударила по его самочувствию. Ох уж эти бесснежные земли, прошло не так много времени, как братья оставили за спинами последние сугробы Севера, но Король уже изнывал без них. – Полоумный... – Шепчет он. Сил не хватало даже на то, чтобы повышать голос. – Напомню, что это была твоя идея. – Принц выхватывает из сумки плащ, чтобы повязать тот на поясе и после сесть на камень рядом с братом. – Хотя на мгновение мне показалось, что мы разобьёмся в королевский блин. Король пропускает нервный смешок, наваливаясь на плечо младшего. – Мы не имели права погибнуть так глупо, на нас возложено слишком многое. Лицо Чонгука тут же суровеет. – Я не стал спрашивать при Кимах, но... Как ты вообще собираешься сдержать натиск драконов в одиночку? Хосок меланхолично обводит взглядом его снежный скат и мысленно перерубает канаты, связывающие его дух с ним. Тогда лёд лишается подпитки Короля и постепенно начинает таять из-за плюсовой уличной температуры. – Не знаю. – Честно отвечает Король. – Сначала нужно освободить Нордер, пока его держит всего один дракон. Дальше по ситуации. – Хочешь, чтобы я свихнулся в диких землях, каждое мгновение спрашивая себя, будет ли мне к кому возвращаться? – Принц не смотрит на брата, хмуро свесив голову, прикрыв лицо спадающими прядками смольных волос. – Водный камень не единственная причина, почему ты отбудешь в дикие земли, моя кровь. Если Нордер падёт, вероятнее всего ты останешься единственным Чоном. И будешь должен возродить династию и защитить Север. – Хосоку не хочется обрекать брата на подобные муки, свешивать всю ответственность, но как бы он не любил младшего, его долг защитить свой Дом и весь Север. Если он с сёстрами ляжет под пламенем драконов, Принц станет Королём. Это его обязанность. Чонгук склоняется ещё ниже, в попытках успокоить ураган скомканных чувств с горьким привкусом. Королю больно видеть брата таким, но он ничем... Хотя нет, кое-что он может сделать для него. Потянув завязку на плаще, Хосок вытягивает её всю. Необходимости прятаться в любом случае уже нет. Сомкнув шнурок в кулаке, старший волк сосредотачивается и его волей вокруг завязки появляется небольшой кулон изо льда в форме волчьей морды. Король корабельным узлом образует подвеску и самолично надевает её на шею брата. Чонгук непонимающе выпрямляется и берёт в руку кулон на длинном шнурке, внимательно рассматривая ледяного волка. – Пока я жив, со льдом ничего не случится. Я не могу тебе пообещать остаться в живых, но так тебе по крайне мере не придётся находиться в неведении. Шнурок достаточно длинный, чтобы не порваться на шее волка. Думаю, становясь человеком, можно складывать его в два раза, чтобы из-под рубахи не торчал. – Голос Хосока был необычайно ласков, а губы расплылись в мягкой улыбке. Чонгук не сдерживает эмоций, крепко обнимая брата за шею. – И всё же... Постарайся выжить. Следующие два дня братья без передышки убирались из бесснежных земель, позволив без сил завалиться на землю только тогда, когда вокруг выросли первые сугробы. Оба уснули, убаюканные ночной метелью. Хосок проснулся первый, как только лучи солнца потревожили веки. Тело ныло тупой болью, но он понимал, что Чонгуку наверняка будет хуже. Усилием воли Король заставил себя сесть, стряхивая с одежды слой снега, наметённый за ночь и только после он заметил, что их старые сопровождающие вновь вернулись. Пятеро снежных лютоволков расслабленно разлеглись совсем близко с Чонами, лишь один из них отреагировал заинтересованным взглядом на движения Хосока. Хосок же никак не отреагировал на их присутствие, те успели за долгий путь на Запад доказать, что агрессивно стая не настроена. Отыскав в сумках вяленное мясо, Король принялся распихивать младшего, тот какое-то время ворочался из стороны в сторону, приминая снег, на котором лежал обнаженным, но после сдался Королю и открыл налитые тяжестью гор веки. Старшему пришлось кормить того с рук, потому что Чонгук не мог удержать мясо в своих, они тряслись от усталости. Так не пойдёт. – Знаете, где сожжённая деревня? – Король Севера выпрямляется во весь рост, обращаясь к волкам. Один самый крупный самец также поднимается на лапы, подходя к Хосоку. Он уступал размерам Чонгука на пол волчьей головы и в длину был размаха в два, а не в три, как Чон. – Нам нужна Ваша помощь. – Хосок держал тон между почтительным и приказным. Эти звери чувствовали в нём силу, иначе не подошли бы так близко. – Чоны и лютоволки всегда были близки, мы чтили Вас, а Вы признали нас достойными Вас. Мы отправились в этот путь, чтобы защитить Север. Вы же такие же дети Севера как и мы, помогите нам добраться до перевала у сожжённой деревни, где начался наш путь. Лютоволок внимательно слушал Короля, а затем развернулся и присел на лапах, показывая свою готовность помогать. – Чонгук, оденься, мы выдвигаемся. – Принц, который в полусознательном состоянии жевал мясо, непонимающе вскидывает голову, а когда понимает замысел брата, мигом чувствует прилив бодрости. Сам он на лютоволках верхом никогда не ездил. Ещё три дня братья находились в пути, засыпая теперь лишь днём на несколько часов, пока лютоволки отдыхали. Чонгук чувствовал себе гораздо лучше уже в первый день таких передвижений, а потому даже успел почувствовать себя ненадолго счастливым. Лишь он, брат, горы, снега и прекрасные звери. Если бы это могло никогда не заканчиваться... Младшие лютоволки оказались на редкость игривыми зверьми, пока старшие нежились под солнцем, включая Хосока, задремавшего под боком у вожака стаи, Чонгук с молодняком играли во что-то странное. Они просто прыгали друг на друга, мутузили, зарываясь в снег, а если кто-то переходил грань и забывал, что Чонгук вообще-то человек, тот скидывал рубаху с портками и превращался в громадного лютоволка, пугая мелких до визгливого побега за спины старших. После вновь становился человеком, заходясь громким смехом. Спали младшие волки тоже в куче, забавно дрыгая лапами и ногами (у кого что). Сожжённая деревня Низовий, Север. К Низовию вся стая подошла к верхосолнцу шестого дня, но волки не спешили возвращаться в горы, поэтому Король уточнил, не хотят ли они продолжить путь вместе с Чонами. Те были не против. Остатки Низовия больно рубанули по сердцу. В воздухе пахло золой и пеплом, снег был чёрным. Снег никогда не должен быть чёрным. Челюсть Хосока сжалась так, что в один момент ему силой пришлось расслабить её, потому что зубы проскрипели друг об друга. Они медленно проходили сквозь деревню, сидя на лютоволках, когда крупными хлопьями пошёл снег. Король Севера был тому виной. Ему хотелось стереть следы этой бессмысленной жестокости, скрыть грязные метки огня с их белой Земли. Вожак негромко рыкнул, предупреждая Хосока, что он слишком сильно сжал в кулаках мех того. – Если однажды ты захочешь сдаться, – внезапно низким голосом тянет Чонгук, – вспомни эту деревню. Король оборачивается на брата и замечает, как блестят его глаза. Не смотря на всю дерзость младшего волка, его сердце было огромным, эмоции честными, а душа доброй. Он не спешит стереть слезу, скатившуюся по щеке. Иногда Хосок завидует тому, как легко Чонгук показывает себя настоящего. Как бы больно и горько сейчас не было Королю, он словно давно разучился плакать. Лишь злиться не разучился. И злобу свою он копит для Мин Юнги. Северо-Западный тракт, Север. Северяне чуть ли не на половину вываливались из карет и повозок, чтобы удостовериться, что им не почудилась королевская семья, молниеносно покоряющая размахи дороги, сидя верхом на лютоволках. В один момент к стае присоединились проезжающие мимо рыцари с гербами Дома Чон, хотя лошади не особо хотели приближаться к диким зверям. Палаточный лагерь вокруг Нордера был виден издалека, кажется, Дома, находящиеся ближе к Западу, ещё не успели выдвинуться к Восточной границе. Стоило Чонам войти в лагерь, как из палаток начали выходить рыцари под тремя знаменами: Дома Чон, Дома Ли и Дома Ирбис. Они выстроились в живой коридор, отдавая честь Королю с Принцем по мере их продвижения. Чонгук мог поклясться, что ощущал горделивый настрой снежных лютоволков, будто те наслаждались вниманием со стороны северян. Лицо же Хосока было суровым, брови сведены, отчего становилось ясно, что мыслями он вовсе не здесь. Конечно, старший волк всегда старается думать наперёд. Стоило братьям приблизиться к крепостной стене фамильного замка, как с неба послышались знакомые им раскатистые хлопки мощных крыльев и вскоре, обрушивая часть тесовой кровли, на боевой ход опустился чёрный дракон, с сидящим в златом седле наездником. Некоторые рыцари отпрянули, но большая часть, поддаваясь примеру своего Короля, остались твёрдо стоять рядом с тем. Хосок сжимает кулаки. Закрывает глаза, ныряя в ледяную прорубь неистово бушующих сил Прародителя. Но выпускать их пока рано. Король Севера распахивает веки, как раз в этот момент дракон, подмахивая огромными крыльями, спускается по крепостной стене, перекрывая массивным телом ворота, ведущие во внутренний двор. Мин Юнги теперь находится на приемлемом расстоянии для разговора. – Быстро же Вы вернулись, Чон. Я не получал вестей от брата, поэтому будьте добры, объясните цель Вашего скрытного визита на Запад. Братья коротко переглядываются. Если Принц Востока не получал письма, значит, весь Дитеймер вероятнее всего до сих пор находится в неведении о случившемся. Прекрасно. В запасе у них теперь куда больше времени, чем планировалось изначально. – Принц Мин, какая честь встречать Вас в столице Севера. Когда мы покидали Запад, там бушевала гроза. Вероятнее всего, поэтому Вы не получили письмо от Юйчжаня. Смею Вас заверить, с ним мы всё уладили. – Чонгук сдерживает рвущийся наружу смешок, внимательно слушая речь брата. Вот лиса, и ведь не врёт. – Предлагаю обсудить детали в замке, Вы уж простите моих рыцарей, до них дошла ложная информация о взятии принцесс в заложники в собственных имениях. Это же совершенно не соответствует действительности, не так ли? Мин изучающим взглядом проходится по лицу Короля Севера и неспешно кивает. – Верно, надеюсь, Вы накажете тех, кто распространил этот слух. – Разумеется, мой Принц. Юнги вновь кивает и спускается из седлища наземь. Короткий свист и огнедышащее чудище взбирается на крепостную стену, а Хосок приказывает открыть ворота. Стоит членам королевских семей пройти во внутренний двор, как дракон возвращается на землю, не пропуская более никого внутрь. Хосоку никто, кроме Чонгука и не нужен. Нордер, фамильный замок Дома Чон, Север. – Наша вина в том, что мы не предупредили Его Величество о наших планах, к сожалению, наше положение затруднительно. Мы лишь хотели заключить новый торговый договор с Кимами, но понимали, что тогда подать будет вновь увеличена. За нашу ложь мы поплатились сотнями северянских душ и осознали ошибку. – Деловые покои Короля никак не изменились с тех пор, как около трёх недель назад братья обсуждали здесь письмо Востока и приняли роковое решение покончить с их тиранией. Всё тот же деревянный стол с чернильницами и бумагой, камин, который никогда здесь не топился, медвежья шкура на полу и стулья для посетителей. В шкафу пылились старые фолианты, карты Севера и разные свитки, под потолком висела люстра с перегоревшими свечами, но они и не были нужны сейчас. Света из двух окон было вполне достаточно для светской беседы. – Значит, Вы всё решили с моим старшим братом? Почему же он не вернулся вместе с Вами? – Решили, понесли наказание, а вот этого я знать не могу. Он покинул Запад одновременно с нами, честно говоря, я и не думал Вас здесь застать. Думал, Вы уже отбыли на Восток вместе с Юйчжанем. Может непогода и его затормозила? – Нет, дракону ничего не стоит подняться выше облаков. – Тогда, к сожалению, других предположений у меня нет. И Юнги и Хосок замолкают на какое-то время. Король даёт принцу всё обдумать и взвесить, а уж какие мысли роились у того в голове, было неясно. – Что же, тогда, полагаю, мне стоит остаться в Нордере до тех пор, пока я не получу весточку от брата. Либо пока он сам не объявится. – С удовольствием примем Вас, для нас честь находиться с принцем Востока на одних землях. Тогда стоит подняться на стену и объявить рыцарям об итогах произошедшего, думаю, будет благоразумно сделать это вместе. Наше совместное появление окончательное убедит их, что принцессы в порядке. Они ведь в порядке? – Да-да, однако, хочу сообщить, чтобы это не стало для Вас новостью. Они находятся в темницах Нордера, сами понимаете, мы полагали, что Вы предали Короля. – Печально, что они пострадали из-за моих действий, но Вас обвинять я не могу. Покажите нам, в какой темнице они находятся. Мин соглашается. Путь до темниц проходит в молчании, лишь изредка из коридоров слышится "Ваша Милость!" от служащих замка в отношении Хосока. Они благоговейно смотрят на Чонов, после кидая полные ненависти взглядов на спину восточного Принца. Темницы находились ниже уровня земли, поэтому путь в одно мгновение ушёл с просторных коридоров в плохо освещённые спуски по каменным лестницам. Чем ниже лорды уходили, тем сильнее Мин кутался в свой плащ из незнакомого северянам меха. Вряд ли он мог дать принцу достаточно тепла, но местного Короля это вовсе не заботило. Наконец, спуск вышел в очередной коридор со стройным рядом дверей по обе стороны. Юнги проследовал в дальнюю по правому краю, Чонгук же, находясь в хвосте, незаметно с одной из стен снимает что-то и аккуратно прячет в руке. – Братцы! – Взвизгивает Хвиин, цепляясь руками за прутья одной из темниц. Тут же к ней подходят старшие волчицы. Все они были грязными, их благородные платья были потрёпаны, волосы скомканы. У мужчин Дома Чон внутри вскипает злоба, но они смиренно дожидаются, пока Юнги ключом отопрёт скрипучую дверь. Стоит той поддаться, как Хвиин толкает её и тут же попадает в крепкие объятия старшего волка. Матушка же обнимает своего Принца, оставляя родительский поцелуй на его виске. Чонгук не скупится на облегчённый выдох, но обоим волкам приходится мягко отпрянуть после короткого послабления. – Идите в свои покои. – Наказывает Король и, стоит волчицам отойти на несколько шагов, он кивает Чонгуку. Принц реагирует мгновенно, нападая на Юнги со спины. С силой впихивает ему в рот железный кляп, накрепко смыкая замком на затылке того двумя цепочками, одной над ушами, второй под. Тот пытается сопротивляться, но куда ему до рослого северянина, Мин Юнги не обладал и долей того телосложения, коим природой и тренировками был наделён Чонгук. После проделанной манипуляции, Принц пихает восточана в темницу, где доселе сидели его родные. Мин испуганным, непонимающим взглядом глядит из тьмы тюрьмы, тут же руками хватаясь за прутья двери, нещадно дергая ту. Скрежет металла разносится по коридору, но дверь, естественно, не поддаётся. Хосок поднимает раскрытую ладонь на уровень своей головы и, постепенно сжимая её в кулак, опутывает льдом руки Юнги вместо стальных наручников. – Ты действительно думал, что я прощу Вам смерть невинных северян, пленение моих сестёр и матушки, нападение на меня и Принца Севера? – Хосок говорил громко и строго, его голос эхом отбивался от каменной кладки. – Твой брат и его дракон мертвы. Север объявил войну Востоку. Ты наш ценный заложник. – Мин пытается прокричать что-то гневное, но кляп мешает ему, отчего изо рта вырывается лишь агрессивное мычание. Братья покидают темницу, не обращая внимания на звон решётки, злобно раскачивающейся в руках восточного принца. Из внутреннего двора Чоны поднимаются на крепостную стену, чтобы пройдя по боевому ходу, оказаться над воротами, для обращения к собравшимся внизу рыцарям. Дракон непонимающе задирает голову, но ничего пока не предпринимает. Чонгук почтительно держится чуть позади брата. – Я - Чон Хосок, Король и Защитник Севера, Наследник сил Прародителя, Старший Волк и Рождённый под полной луной, обращаюсь к своему народу с официальным заявлением. Север объявил войну Востоку. Каждый восточный дозорный должен быть допрошен для раскрытия уязвимых мест Востока, а после казнён, либо заключён под стражу. Всех рыцарей Севера я отправляю к восточным границам для защиты Королевства от атак наземного вражеского войска. В Нордере останутся лишь рыцари Дома Чон для защиты столицы и наследниц Дома Чон. Принц Севера - Чон Чонгук, помазанный Рыцарь, Наследник дара Прародителя и Младший Волк завтра отправится в Дикие Земли за водным камнем, оружием, способным пробить драконью броню. Выберите одного Урса, который завтра отправится с Принцем, а также отряд из Урсов на санях, который отправится вслед за ними ради добычи водного камня. Запад является нашим первым союзником. Вместе мы освободимся от оков и сокрушим врагов! За свободу! За жизнь! Да здравствует Север! Тут же со стороны рыцарей слышатся оглушительные возгласы радости, боевые кличи и эхом повторяющееся "Да здравствует Север! Да здравствует Король!". Дракон, доселе внимательно наблюдающий за говорившим, встрепенулся и оскалился на нарушителей покоя. Северяне в первых рядах резко замолкли и отпрянули, но хор голосов стих не сразу. Дальние ряды непонимающе начали перешептываться, кажется, в пылу боевой готовности многие позабыли о чудовище. Хосок не боялся дракона. Стоя на родной земле, окутанный присутствием Севера, переполняемый силой так, что аж кончики пальцев подрагивали, он смерил исполина тяжёлым взглядом. Король делает шаг вперёд, но вместо того, чтобы кубарем упасть с каменной стены, ступает на только что появившуюся ступень из чистого льда. Рыцари ахают. Доселе им не приходилось видать, как лорд пользуется даром. Спустившись наземь, Хосок остановился напротив морды дракона, приходившейся ему по росту. – Я слышал, как драконов звали тупыми зверюшками, беспрекословно исполняющими все приказы хозяев, – монстр скалится, приподнимаясь на мощных лапах, но прежде чем он успевает предпринять что-то ещё, Хосок продолжает свою речь на восточном языке, – но в книгах я читал, что вы непокорные, умнейшие существа. Если бы Вы могли говорить, смогли бы объяснить, как такие исполины покорились воле простых людей? Как позволили пленить себя? – Чон хмур и вкрадчив, дракон же опускает голову, недовольно выдувая из ноздрей едкий дым. Он утробно рычит, переминаясь с лапы на лапу, Хосок мог поклясться, что так выглядят тяжёлые размышления. Наконец, крылатый склоняет огромную голову совсем близко к Королю, Чонгук испуганно поддаётся вперёд, но никак не может оказаться сейчас рядом. Что, жар его подери, его брат вообще творит. Чудовище нужно убить и дело с концом. Дракон же ведёт ноздрями, будто пытается через запах понять, что за человек такой стоит перед ним, его зелёные глаза собрались в кучу, чтобы лучше рассмотреть северянина. – Я буду честен, на моих руках уже есть кровь дракона. Он напал на меня раньше, чем мы могли бы понять друг друга, – услышав новость про смерть собрата, чудовище распахивает дурнопахнущую пасть и обрушивает на Короля лавинный рык. В то же мгновение несколько рыцарей будто оттаивают от шока и порываются выскочить вперёд, чтобы защитить Чона, но тот лишь поднимает ладонь вверх, приказывая остановиться, – я не боюсь тебя. Сердце Чонгука сейчас готово пробить грудную клетку, почему его брат такой полоумный? Дракон захлопывает пасть и начинает движение, в котором чуть не сносит длинным, чешуйчатым хвостом первый ряд северян. Он становится боком к Хосоку, и мордой тычется в седло, зубами стараясь зацепить то, но у него ничего не получается. Старший волк вначале озадаченным хмурится, но спустя мгновение решается подойти. Седло, как седло, да, больших размеров, чтобы не свалилось с массивной спины зверя, но вполне обычное... Или. Король рискует сделать ещё несколько шагов навстречу и тогда окончательно убеждается, что именно его смутило в конструкции. Никаких видимых креплений у седла не было, ни ремней, ни цепей... Как же оно держится? Дракон носом утыкается в золотистый штырь, коими по кромке была нагромождена вся конструкция. После он пытается клыками поддеть тот, но зубы слишком большие, чтобы как следует зацепиться, тогда Король отважно хватается за ближайший и резко тянет на себя. В одно мгновение раскатистый, громоподобный рык обрушивается будто на весь Нордер, распугивая зверей, обитающих в волчьем лесу, заставляющий северян побросать мечи, чтобы отгородиться от звука ладонями, прижатыми к ушам. Хосок от неожиданности отшатывается и весьма вовремя, потому что как только рык смолкает, дракон на повреждённое место выпускает столп огня. Впрочем, не среагируй Король и не возведи вокруг себе ледяную завесу, жар пламени погубил бы его на месте. Как только всё успокаивается, Чон несколько раз моргает, опускает руки, возведённые в защитном жесте и обращает внимание на то, что он извлёк из седла. По штырю стекала чёрная кровь, золотым он был лишь наполовину, а вторая часть была аквамариново-голубой, словно изо льда. В длину он был не меньше руки Короля. – Они прознали о Вашей слабости, – поражённо заключает Хосок, глядя на наконечник из водного камня, – заставили Вас служить под страхом смерти, – челюсти Короля вновь недобро смыкаются и он воинствующе вскидывает голову, – я освобожу тебя. Вынимая штырь за штырем, Хосок искренне забыл об усталости, самосохранении и безопасности. Дракон исправно терпит кровопролитие и не обжигает раны, пока Чон находится так близко, однако на месте устоять он не мог. То случайно чуть не откидывает волка на добрые размахи, то пару раз чуть не прибивает его хвостом, клацает в воздухе зубами и утробно рычит, отчего уши закладывает. У Короля складывается ощущение, что он находится под толщей воды, толком уже не разбирая окружающие его звуки. Наконец, он выдëргивает последний штырь, лишая дракона персональной пытки длиною в жизнь. Чон спешит отойти подальше и в то же мгновение воздух вновь озаряет вспышка жара, подпаляющая знамёна Дома Чон, развивающиеся на крепостной стене. – Ты свободен. В голосе Хосока звучат благоговейные нотки, как же... Прекрасно. Прекрасно видеть хоть кого-то, освободившегося от оков, воспрянувшего духом. Дракон одним движением скидывает седло и гордо разворачивает голову к Королю. Кажется, ему даже дышать стало проще. Дракон и Король одновременно склоняют головы в признательном жесте. Кожистые крылья расправляются и, оттолкнувшись мощными лапами, дракон взмывает в воздух, скоро теряясь из поля зрения.