Северное сияние.

Знаешь, я так боюсь, что мы просто больше не встретимся Вытру с лица солёную грусть и притворюсь, что мне просто так весело Знаешь, я так боюсь, что наши руки просто расцепятся Знаешь, я так боюсь, что мы изменимся, но по отдельности Как же я боюсь каждой рваною раной Бегу быстрее и живее становлюсь Ведь страшней всего для меня, как ни странно В двух океанах ясных глаз твоих тонуть Как же я боюсь! Порнофильмы — Я так боюсь

До самого вечера лорды всех Домов Севера во главе с Королём обсуждали предстоящие битвы. Зал Советов был слишком мал для всех, поэтому переговоры проходили прямо в тронном зале. Хосок давно достаёт ногами до пола, сидя на троне. С середины собрания Принц был отправлен в свои покои, чтобы как следует отдохнуть перед дорогой. Разработка планов, стратегия, тактика, всё это сильно истощило и так уставшего Короля, но он упорно выслушивал предложение за предложением. Лорды были сильно воодушевлены предстоящими сражениями, наконец, они покажут этому Востоку, что из себя представляют разъярённые северяне, отбивающие свою свободу. Совет заканчивается со вторыми перегоревшими свечами. Хосок покидает трон, зал, центральную часть замка, чтобы дойти до коридора с покоями королевской семьи. Он идёт в свои, но ноги сами останавливают его напротив братских. Завтра Чонгук покинет Нордер на двадцать дней, не так уж и много вообще-то, но душа ноет раненным зверем. Утренние проводы могут стать их последней встречей. Возможно ли вообразить себе, что так действительно и случится? Нет, определённо это за гранью фантазии. Хосок до последнего своего вздоха будет надеяться на иной исход. И всё же… Король тихо отворяет дверь, повинуясь страхам. Если вдруг Боги окажутся жестокими, если они уготовили для братьев злую, несправедливую судьбу, если им больше не суждено будет встретиться, Хосок нуждается во времени. Том времени, которого, возможно, осталось у них совсем мало. — Ты должен спать, — обращается старший, видя сгорбленную спину принца, сидящего лицом к широкому окну на просторной кровати. Мужчина подходит ближе и понимает, чем был занят его младший брат. Он рассматривал кулон, подаренный Хосоком, аккуратно уложив его в широкой ладони. — Должен, — согласно угукает, после пряча подвеску за ночную рубаху, — но не могу уснуть. Старший присаживается на перину подле брата. Странная тишина повисает между ними, Чонгук смотрит в окно, Король глядит себе под ноги. Что-то хочется сказать, но все известные миру слова не подходят. Не складываются в предложения. Не могут донести и кроху сути. Хосок накрывает ладонь брата своей, сжимая ту. Младший волк поворачивает голову, чтобы видеть Короля и переворачивает ладонь тыльной стороной вниз, чтобы сплести пальцы с братскими. – Дикие Земли весьма опасны... Береги себя. – Не опаснее сражения за Нордер, – брови Чонгука сильно сведены, а голос едва ли можно назвать звонким. Хриплый и тихий. Хосок тяжело вздыхает, не имея хоть одного аргумента против слов Принца. И всё же теперь, когда они начали диалог, молчать больше не было сил. – Не сказать, что у нас хоть когда-то был выбор. Боги распорядились нашей судьбой ещё при рождении, иначе мы бы не познали силу Севера. Мы единственные мужчины нашего Дома, имеющие права на престол. И мы обязаны исполнять возложенный судьбой и кровью на нас долг. Защищать северян, Королевство... Жаль, что друг друга защитить не сможем, – Хосок до последнего пытался в этом разговоре оставаться Королём, но под конец не выдерживает, голос ломается. Сдаётся. Перед ним Чонгук и больше никого. Перед ним нет нужды держать марку. – Я без тебя не смогу, – младший волк поднимает руку старшего, губами касаясь костяшек, – я без тебя не хочу. Вернее... Я вообще всё могу, всё хочу, если буду уверен, что мне будет к кому возвращаться. К тебе. Королю чрезмерно хочется быть таким же честным, но слова искренности застревают в горле, о чувствах говорить ему тяжко и непривычно. Разве он не должен всегда быть сильным? Старший сын, старший брат, отец Королевства. Он никогда не был тем, кто может отпустить эмоции на волю, в любой ситуации должен оставаться в здравом уме, собранным и способным принимать серьёзные решения. Брать ответственность. – Скажи хоть что-нибудь, моя кровь. Я хочу слышать твой голос, пока ещё могу, – молит Чонгук. – Ты ещё не раз услышишь мой голос, моя кровь. Тебе не о чем беспокоиться, я не позволю себе умереть. Как я могу оставить тебя одного, – Король врёт. Он ненавидит ложь, всегда старается держать свои обещания, поэтому никогда не даёт невозможных... Не давал. Но Чонгука хочется успокоить, убедить его в положительном исходе, чтобы перестал изводить себя. Конечно, Хосок будет бороться до последнего, но смерть это не то, что он способен контролировать. Как бы не пытался. – Красиво говоришь, – Чонгук хмыкает, – спасибо. Ложись со мной сегодня, прошу. Иначе я боюсь не уснуть вовсе. Король согласно кивает, сам бы он вряд-ли остался, повинуясь правилам приличия, но по просьбе брата правила отчего-то легко нарушать. Даже в радость. Мужчина встаёт с кровати, снимая с головы корону, и опускает её на трельяж. Неспешно ослабляя ремешки походного дублета, он ловит едва уловимый силуэт брата в зеркале. Чонгук подходит сзади и забирает у старшего его дело. – Я и сам могу... – Неужели? – Принц хмыкает, раскрывая дублет, чтобы стянуть его с рук старшего, – я думал, ты не умеешь. Разве Вас по утрам не служанки одевают, Мой Король? Хосок нервно усмехается, чувствуя странное волнение из-за стоящего за его спиной брата. Оставив верхнюю одежду на стуле, тот тянет вверх простую, белую камизу, и хотя старший не сопротивляется, спать он привык в сорочках, поэтому его не покидает чувство растерянности. – Ты напряжён, – замечает Чонгук. – Растерян, – признаëтся Хосок. – Отчего же? – Король пожимает молочными плечами, воистину не в силах объясниться, – волнуешься? – Если бы я не испытывал волнения, можно ли было бы назвать меня человеком? Принц тихо посмеивается, чуть склоняясь к плечу брата. – Ты уставший, вокруг никого нет, а всё равно так высокопарно выражаешься. – Ты не привык за все свои годы? – Король позволяет себе мягкую улыбку, расслабляя напряжённые доселе мышцы, – Давай ложиться. Уж скоро солнце встанет. Братья укладываются на свежую перину рядышком, но уже спустя мгновение Чонгук опускает голову на плечо старшего, а руку перекидывает через его торс. – В детстве мы часто спали вместе, – шепчет Принц. – До моих восьми. После я перекочевал в королевские покои. – Что ты чувствовал? Хосок ненадолго замолкает, пальцы запуская в тёмные пряди брата. Он смотрит на макушку младшего, но когда начинает рассказ, переводит взгляд на белый балдахин над кроватью. – Тоску. По отцу, который ещё вчера занимал эти покои с матушкой. По тебе, во сне толкающему меня в бок. По спокойствию. Я был ещё мал и с трудом представлял, что меня ждёт с новым титулом, но уже тогда понимал, что мои мирные года окончены. – Я тоже тосковал. Всё думал, как ты там? Представлял, о чëм ты можешь думать в эту самую минуту. Я был ещё младше, ничего ещё не понимал, но нутром чувствовал. Знаешь, а ведь и в детстве у нас были разные покои, но мы предпочитали засыпать вместе. – Тогда всё было проще. Двум юным принцам простительны маленькие непослушания, но Королю... – Сейчас ты Король, – Хосок на замечание лишь возвращает взгляд на макушку брата. – Невероятно, ты помнишь об этом, – с издёвкой тянет старший, а после тише добавляет, – хочу быть с тобой сейчас. Кто мне может запретить? Чонгук хмыкает, крепче обнимая брата и, наконец, закрывает глаза. Его уже давно тянет в мир снов, но он отчаянно сопротивляется, боясь наступления завтрашнего утра. И вовсе не дорога его пугает, не Дикие Земли, лишь взгляд серых глаз, который в его отсутствие может потухнуть. – Никто, Ваше Высочество, – бормочет младший, а Король, уловив сонливость брата, больше ничего не отвечает. Лишь без устали гладит Принца по голове, даже когда слышит тихое сопение. Чонгук уснул, а Хосок, бережно обнимая его, не может вторить ему ещё долго. Глупая мысль – остаться бы в этом мгновении навсегда. Но грезить о подобном Король не имеет права. Разве что Чон Хосок, но воля того в этом мире мало что значит. Будит братьев матушка, аккуратно присев на край и мягко тормоша старшего сына за плечо. – Пора, – грустно шепчет она, стоит Королю открыть глаза. Тоска удушливой волной сжимает сердце лорда, но он лишь кивает и будит Принца. Хосок ненадолго оставляет мать с младшим сыном, сам отправляясь в свои покои, чтобы надеть чистые одежды. Когда он возвращается, женщина выпускает собранного Чонгука из объятий. Со сна он не одевался, ему вскоре предстоит стать лютоволком. – Не задерживайтесь. Оставив сыновей наедине, миледи уходит на постоялый двор, откуда члены семьи и лорды Домов будут провожать Принца. Хосок отважно глядит на стоящего напротив окна брата, но стоит младшему за два шага преодолеть расстояние между ними и заключить Короля в крепкие объятия, как северная грусть одолевает крепкие стены сдержанности Чона, руиня и изводя те. Становится больно. Старший волк жмурится, лбом утыкаясь в плечо брата, сильнее обнимает того по плечам, сам ощущая, как Принц, видимо, намеревается ему позвонок переломать своими руками. – Борись до последнего, не смей сдаваться, – Чонгук зачем-то шепчет, так и не смирившись с мыслью, что старший действительно собирается противостоять драконьей атаке Востока. – Возвращайся скорее, – тело младшего было тёплым, пахло домом и лесом. Его не хотелось отпускать. Но Хосок сквозь сжатые зубы заставляет себя. Правда Чонгук ещё не готов поступить также. Лишь чуть выпрямляется, чтобы дымчатые глаза брата видеть. Принца кроет снежной лавиной, сердце внезапно щемит так, что дышать сложно, думать трудно. В голове тишина звенящая и ворох мелькающих мыслей сплетаются одновременно. Хосок возвращает кисти рук на плечи младшего, понимая, что он ещё не готов попрощаться. Кожа горячая под ладонями. По этой коже Чонгук ловит приятные вибрации. Задыхается. Сминает парадные одежи брата на спине. И сейчас сказать бы что-то напоследок, разойтись, запуская отсчёт долгих дней в разлуке, но Принц словно врос в пол. Мечется. Сгорает от сумбура нахлынувшего. Хосок близко так. Только вот тянет ещё ближе отчего-то. Младший волк повинуется чувствам и соприкасается с братом лбами, в таком положении заметно, что Король ниже. Смотреть в глаза становится тяжело и Чонгук опускает взгляд, с потерянным ударом сердца натыкаясь им на губы старшего. Мгновение. Принц не отдаёт себе отчёт. Тёплыми губами сминает губы Хосока, ловя удивлённый выдох.