как успокоить тревожного пациента

— Проходите. Виолетта вздохнула. Она ненавидела врачей, ненавидела походы в больницу, её запах и атмосферу. Домой хотелось, а не вот это вот всё, ну правда. Но сегодня ей нужно было посетить маммолога, потому что грудь от чего-то болела сильно. «Вдруг рак? Я не хочу так», — волновалась Малышенко, постукивая ногой по полу. А потом всё-таки вошла в кабинет, на двери которого висела табличка «Елизавета Андрющенко, маммолог». — Виолетта Малышенко? Молодая девушка, почему-то совершенно не похожая на врача, сидела за столом с карточкой Вилки в руках. Та кивнула, сглатывая и облизывая губы, а врач продолжила: — Ну, рассказывайте, что вас привело ко мне. Можете пока снимать верхнюю одежду. Виолетта судорожно вздохнула и дёрнула головой, дрожащими пальцами стягивая футболку через верх, а потом и джинсы чёрные. Врач, оторвавшись от просмотра карточки, замерла. Приподняла брови, смотря на пациентку, что стояла в одном нижнем белье чёрного цвета. Мягко спросила, постукивая ручкой по столу, хотя внутри уже смеялась до слёз: — Зачем вы штаны сняли? А та дёрнулась и покраснела. Потянулась за штанами, но Елизавета, посмотрев на время, покачала головой: — Оставьте. Что вас беспокоит? Виолетта прикрыла на секунду глаза, пытаясь не волноваться сильнее, а потом ответила: — Грудь болит. Боюсь, вдруг что не так… Андрющенко кивнула. Потёрла ладони, положив ручку на стол, а потом встала. Протёрла руки ваткой со спиртом и произнесла, кивнув в сторону кушетки: — Присаживайтесь. И не переживайте, я не кусаюсь. А у Вилки в голове картинка, противоположная словам врача. И жар внизу живота, заставляющий сжать ноги и послушно сесть. Лиза, подойдя к девушке, качает головой: — Бюстгальтер тоже снимите, или предлагаете мне это сделать? Малышенко не двигается, смущённая и даже испуганная, а Андрющенко вздыхает. Всегда так сложно с молоденькими, вот всегда! Она же врач, в конце концов. Заведя руки за спину, брюнетка ловко снимает с пациентки лифчик и откладывает его в сторону, осматривая быстро поднимающуюся грудь, у которой, как оказалось, соски проколоты. — Внешне всё выглядит хорошо, воспаления не вижу. Сейчас проведу пальпацию. И аккуратно касается тёплой кожей пальцев, заставляя Вилку чуть прогнуться в спине и зажмуриться. «Лиза, ты врач, а она просто напуганная клиентка», — Андрющенко пытается себя успокоить, хотя с трудом выходит. Перед ней красивая смущённая девушка с голой грудью и потрясающей чувствительностью. И как только соски проколола? Вилке стало жарко. Она губу прикусила, не в силах сдерживаться. Ноги сдвинула, потому что уже поплыла сильно. Было стыдно, неловко, а ещё так приятно… и даже боль в груди словно исчезла. Мягкое прощупывание ближе к ключицам, серединой ладони задеваются соски, заставляя Малышенко тихо простонать и сжать бёдра сильнее в попытке успокоить желание. Становится мокро, очень. — Тут всё в порядке… Голос чуть хриплый. Никогда пациенты не были такими чувствительными, никогда так не прогибались. Это было удивительно. Лиза вздыхает и обхватывает полушария, мягко сжимая. Малышенко стонет громче, всхлипывает судорожно, бормочет: — Простите-простите-простите… А Андрющенко качает головой, хоть Виолетта этого и не видит. Хрипло шепчет, взвешивая грудь средних размеров в руках: — Всё в порядке, это нормально. «Ненормально лишь то, как именно я тебя трогаю и чего хочу», — думает, пока большими пальцами обводит красивые твёрдые соски и штанги в них. Трёт чувствительные бугорки, заставляя Малышенко хрипло стонать и перебирать бёдрами, едва не до судорог сжимая. — Пожалуйста… Вилка не выдерживает. Смотрит мокрыми от возбуждения глазами, губы облизывает и просит так красиво, так умоляюще, что нельзя не послушаться. Индиго кивает. Не думает о вероятном увольнении, ни о чём не думает. Лишь о пациентке, что так сильно в ней нуждается. Накрыв губами сосок, Андрющенко слышит всхлип, языком скользит по чувствительному бугорку, заставляя выгибаться в спине в попытках быть ближе. Рукой сжимает указательным и большим пальцами, трёт, а второй бёдра дрожащие и напряжённые раздвигает, касается внутренней стороны бедра, что влажная до безумия, и выдыхает. Её никогда так не хотели, ни одна из её бывших. Удивительно. — Не переживай. Всё замечательно. Успокаивает, чтобы та потом себя не закопала заживо, и прямо по влажному кружеву скользит, распределяя смазку. Малышенко бёдрами вверх дёргает, чтобы усилить давление, и из-за недостатка времени Лиза слушается, хотя в обычное время поиграла бы хорошенько. Любит оттягивать момент оргазма, слишком любит, потому что наблюдать за тем, как сгорает человек, как просит и как сам насаживается… слишком хорошо. В такие моменты Индиго чувствует себя Богом. — Прошу… Вилка не затыкается. Дышит тяжело, потому что не хватает прикосновений снизу, где всё настолько мокрое, что по кушетке скоро потечёт. Андрющенко вздыхает, чувствуя, что ей явно придётся уединиться после ухода пациентки, и, отодвинув бельё, которое можно выжимать, напрямую скользит пальцами. Между складок проводит, наслаждаясь хлюпаньем даже от простых прикосновений, а потом вдруг на колени садится, предварительно стянув с себя халат, чтобы не испачкать. Между распахнутых ног устраивается и, стянув несчастное бельё в сторону, языком проходит от колена и до лобка, слизывая соль и сладость. Малышенко ладонь на её голову опускает, сжимая волосы, а Индиго это нравится. Она широким мазком между половых губ скользит, снизу вверх, а потом клитор обводит. И присасывается к нему. Громкий стон брюнетка сдерживает ладонью, дотянувшись, всё-таки, до рта Виолетты. Закрывает его, заставляя мокро дышать в прикрывающую руку, и лижет. Вилка дрожит вся, хнычет, всхлипывает. По щекам слёзы текут от удовольствия, ей никогда никто так хорошо не делал. Сжимая полушария поочерёдно, врач старательно слизывает влагу, которой теперь покрыто её лицо. Опустив руку к промежности, прямо рядом со своим языком, девушка толкается внутрь средним пальцем, проникая почти без сопротивления в горячую тесноту. Пара медленных толчков, а потом ускорение. Короткие мазки по клитору, глубокие толчки пальцем внутрь, а потом проникновение вторым. Вилка мычит в затыкающую её ладонь, гнётся в спине, устроив ноги на чужих плечах. Раз. Два. Три. Малышенко жмурится, едва не вырывая тёмные волосы с корнем. Почти кричит в ладонь, а Лиза внутрь пальцы проталкивает, чтобы стало тише. Боится, что зайдут. Спазм узких мышц, вытащить пальцы невозможно. Пройдясь языком по покрасневшим складкам ещё несколько раз, девушка поднимается. Вытаскивает блестящие от влаги пальцы и, чуть подумав, заменяет ими те, что были во рту Виолетты. Вилка послушно слизывает свой вкус, смотрит в глаза покрасневшими зелёными и выглядит очень благодарной. Пока Лиза поправляет одежду и натягивает халат, Виолетта приходит в себя и тянется к белью, чтобы одеться и наконец-то сдвинуть ноги, как вдруг слышится топот. Индиго не даёт даже времени подумать, хватает за руку и запихивает под стол вместе с одеждой, а сама садится. Тишина. — Лиз, на обед пойдёшь? Хриплый женский голос. Андрющенко вздрагивает, когда Малышенко, неожиданно ставшая более смелой, юбку на девушке задирает, а трусы отодвигает, тоже влажные, что неудивительно. И языком сразу же проходится, заставляя Лизу похвалить себя за выбор одежды и хрипло ответить: — Нет. Я поела. Вилка сдерживает усмешку, потому что врач поела, да. Отведала немного своей пациентки. — Ну, как знаешь. Кристина, вышедшая из кабинета коллеги, хмыкнула. Она прекрасно видела чёрные кружевные трусики, лежавшие слишком открыто. «А если бы главный врач зашёл?», — качает головой и решает потом дать Андрющенко урок по скрытному сексу в кабинете. Всё-таки Крис не зря гинеколог. — Чёрт… Лиза в спине прогибается, слыша причмокивания под столом. Ладонь в мягкие волосы запускает и прижимает лицо к своей промежности, двигая бёдрами навстречу языку, потираясь о мягкие губы. Малышенко языком внутрь входит, двигает словно пальцами, а Индиго понимает, что у той охуенно длинный язык. Рабочий, что самое главное. Лиза свободной рукой клитора касается и гладит, пока Виолетта двигает головой. Пара минут влажных звуков, а потом тихий стон Андрющенко и скрип стула, потому что она слишком сильно откинулась назад, на спинку. Виолетта поцеловала врача в бедро и вылезла из-под стола, сразу натягивая бельё, уже не такая смущённая. Чего смущаться после такого классного секса? — Ваши молочные железы в полном порядке. Лиза кашлянула, посмотрев на Вилку, что штаны поправила. Та кивнула и улыбнулась, а потом брови домиком сложила: — Да? Но… может проведёте ещё один осмотр? Дома у меня, к примеру… Я вас чаем угощу. И покормлю. Андрющенко не берёт взятки. Честно. — Хорошо. Записывайте номер. Она берёт красивых пациенток у них дома, на кухонном столе.