Когда цветёт гречиха

Август. Сидя в просторной комнате дома, который они оба так любят, каждый старался не окунаться в тёплые воспоминания. Как они не могли поверить, что собираются переехать в другую страну. Вместе. Как радовались, получив визу. Вместе. Как впервые переступили порог дома, того самого, в котором почувствовали себя комфортно настолько, чтобы заплатить за него чуть больше, чем планировали. Как после первого взноса за аренду, экономили на походах в кафе, но каждый вечер возвращаясь в уютный дом, не жалели о выборе. Осознанном выборе двоих. Тусклого света достаточно, чтобы увидеть строку, в которую Юнги нужно вписать своё имя. Чимин уже написал своё. Ровным почерком, которым когда-то украсил заявление на заключение брака. — Ещё… — устало начинает Чимин, не обращая внимания, что с влажной и уже отросшей чёлки падает капля воды. Он почти не вытер волосы после душа. — О совместном имуществе… А Юнги молчит и лишь смотрит на пустое место бланка. — У нас не было брачного договора, поэтому, мне… Нужно?.. Мне нужно найти образец заявления… На раздел имущества? Общий счёт в банке, куча бытовой техники, которую они купили. Вместе. И страх, вдруг Юнги подумает, что Чимин стал или же и был с самого начала их отношений настолько меркантильным. — Нет. Я заберу только свой ноутбук и половину суммы в банке. И счёт в банке у Юнги получалось пополнять на суммы больше, чем у Чимина. — Две трети, — Пак не решается подходить ближе, а потому, отходит на несколько шагов к кофемашине. Нужно заняться хоть чем-то. — Слушай… — начинает Мин. — Я не возьму эти деньги, — обрывает он, нажимая на кнопку с нарисованной чашкой. — Они не мои. Вот так «наше» поделилось на «моё» и «твоё». И Юнги не знает, как с этим спорить. — Я не буду сидеть и прописывать, кому какая мелочь, — Мин звучит отстранённо, но делает это лишь для того, чтобы оставаться спокойным. — Один телевизор сколько стоит… — совсем тихо говорит Чимин. — Мне не нужно, — прокашливается, выдавая собственную нервозность и нежелание говорить о ещё одной бумажке для развода. — Ты можешь всё продать, если захочешь переехать. Чимин только что чуть не назвал своего, ещё мужа, по имени. Такому родному и так легко произносимому имени. С нотками нежности по утрам. С улыбкой при встрече. С придыханием в моменты страсти. Но никогда с той болью, что разбивает его сейчас. Он не хочет вот так пачкать имя своего… Целого мира. — Ты ведь тоже всё это покупал, — горько. Как же Чимину горько. Холодильник они даже брали в кредит, потому что Чимин хотел побольше, чтобы с большой морозильной камерой и отсеком для пива. А Юнги и не был против, особенно насчёт пива, по паре бутылок которого они выпивали почти каждую пятницу. Смотрели сериалы до самой ночи, пока не уснут от накопившейся за целую рабочую неделю усталости. Юнги готов купить ещё несколько таких холодильников и занести их без грузчиков. Это кажется намного легче, чем начать писать первую букву своего имени. — Покупал. И готовил на этой самой кухне. И даже решился испечь вафли, что его муж так полюбил. Изо всех сил старался не шуметь и не разбудить Чимина. Вафли получились вкусными. Юнги с удовольствием смотрел, как Пак аппетитно ест их, не забыв полить шоколадным сиропом. Кажется, Юнги полюбил вафли именно в тот день, съев целых три штуки, две из которых прямо из рук Чимина, что не желал принимать отказ. С сиропом было ещё вкуснее. А ещё, Пак смеялся и спрашивал, что такое он делает, когда это самое лакомство Юнги внезапно сфотографировал. Мин хотел поделиться впечатлениями, ну, и, конечно, немного подразнить Чонгука, который в другом часовом поясе только ложился спать. Может, даже увидеть реакцию. Но увидел гораздо больше. Нежную улыбку своего любимого. Звук кофемашины не даёт остаться наедине со своими мыслями. Но и голод не заставляет подумать про ужин.

***

Юнги ложится на кровать, закрывает глаза и хочет забыть целый день поиска ответа на вопрос, почему они всё же пришли к этому. Не к семейному психологу, даже не к идее пожить некоторое время раздельно. А к разводу. Забыть целую неделю срывов. Забыть целых два месяца ежедневных скандалов. Забыть целые полгода холода и отстранённости. Забыть. Кажется, он спал всего несколько минут перед тем, как почувствовал вес чужого тела, продавливающего новый матрас. Перед тем, как ощутил шёпот на своих губах: — Юнги? Он непонимающе мычит, стараясь сфокусироваться на лице напротив. — Ты уже так крепко уснул? — ласковый голос Чимина так близко. — Нет… — он моргает, чтобы смахнуть сонливость. — Нет, ещё нет. А ты… — Захотел спать с мужем, — улыбается так довольно, говоря чуть тише. — Я сегодня подписал документы на развод, — хмурясь. — Ты… О чём? — Кажется, ты всё же крепко спал, — Чимин обнимает и прижимается так, как прежде. Когда они только переехали в этот дом. — Мы же поговорили вечером… Помнишь? Мин изо всех сил старается вспомнить, о чём они говорили и к чему пришли, но в воспоминаниях неприятно разбиваются только обидные слова, сказанные друг другу в порыве злости. — Я при тебе выкинул бумаги, — Пак мягко целует подбородок. — Ты правда не помнишь? Юнги без разницы, потерял ли он память или вообще помешался. Нет никакого дела. Потому что рядом Чимин. Его любимый Чимин. Юнги крепко обнимает, касается губами шеи. И целует, целует, целует, шепча на кожу: — Я вспомню. А Чимин смеётся. Тихо и искренне. Его голос всё ещё слышно, когда Юнги открывает глаза вновь. И не находит Чимина рядом. Не чувствует его объятий. И не вспоминает никакого разговора и выброшенных бумаг. Он проводит ладонью по другой половине кровати и ощущает лишь прохладу простыни. Экран телефона до боли режет глаза ярким светом. А Мин решает, что в четыре утра он уже может вставать. Юнги идёт медленно, стараясь не разбудить Чимина. Который снова уснул на диване в гостиной. Который снова не стал доставать из шкафа плед, и, кажется, замёрз. Который подтянул колени к груди. Мин делает это за него. Аккуратно достаёт плед, чтобы не свалить с полки одеяло. И накрывает Чимина, проверив, чтобы ноги и спина были в тепле. И всё ещё не вспоминает никакого разговора. Но думает о ночи, которая до сих пор сковывает сожалением и чувством вины. О ночи, в которую он нашёл в мусорном ведре остывший ужин. О ночи, в которую Чимин впервые уснул на диване. О ночи, в которую Юнги задержался на слишком долгих три часа. Три часа, два из которых Чимин находил в себе силы ждать. Это слишком. С пяти до семи утра Юнги открывал и закрывал вкладки в браузере, а в восемь признался ещё сонному Чимину: — Я съеду. Слишком стыдно признать, что это происходит с ними. Стыдно до невыносимого.

***

Январь. — Чимин… — Юнги вдыхает поглубже, чтобы не повысить голос. — Опять? — Рядом не было места, чтобы припарковаться… Я думал, сделаю всё быстро… — Я же… — сдержаться сложно. Очень. — Говорил, что не надо туда её ставить. Ещё в прошлый раз… — Прости… Правда, я вышел всего на несколько минут, думал, что успею всё купить и вернуться к машине… Мин устало трëт лицо ладонями и считает про себя, уговаривает не злиться, ведь главное, что Чимин в порядке. А машину со штрафстоянки он заберёт. Заплатит за эвакуатор. И заплатит штраф за неправильную парковку. — Мы говорили, — раздражённо произносит Мин. — Чтобы ты так больше не делал. Штрафы не пять долларов. — Я… Старался быстрее… Там правда не было мест рядом… Юнги медленно выдыхает и не смотрит на Чимина. На Чимина, который будет изводить себя чувством вины ещё не один день. «Я не хотел» «Я перегнул» «Я был слишком зол» «Я наговорил тебе ужасного» «Я виноват» Они слышали это друг от друга теперь слишком часто. — Ладно, я знаю, что там всегда забито. Но давай в следующий раз ты припаркуешься пусть и дальше, но без… Без этого? «Попробуем ещё?..»

***

Март. Юнги сразу услышал шум на кухне. И Чимин обычно очень тихий. И обычно не обращается с посудой так небрежно. И обычно он всегда так довольно улыбался, когда они вдвоём покупали что-то новое для кухни. Сейчас же, всё то новое, без жалости летит в раковину. Чимин обычно аккуратно всё складывает. Но у них уже давно нет того обычного. — Привет, радость, — решаясь приобнять мужа со спины. Мужа, который сразу же отходит, избегая прикосновений. Мужа, который делает вид, словно Юнги с ним даже не пытался заговорить. — Чимин? — подходя чуть ближе и почти касаясь подбородком плеча. — Давай помогу, м? — Не надо, — включая воду. — Хочешь, помою посуду? Чимин не реагирует. Он лишь сжимает губы и выдавливает средство для посуды больше, чем нужно. А Юнги мягко обнимает за талию. И, кажется, немного выдыхает от того, что его не отталкивают. Кажется. — Мне неудобно, — высокий голос пропитывает недовольство. — Ты тяжёлый. Перестань. — Прости. И Чимин в самом деле чувствует, как Мин перестаёт касаться. И в самом деле отходит от него. — Да что с тобой… Он знает, какое сейчас расстроенное лицо у Юнги. Видел уже так много раз. — Устал, — смывая пену со сковороды. Хочется просто бросить эту посуду. Не вытирать воду, которую Чимин уже разбрызгал мимо раковины. Не продолжать разговор сейчас. Хотя бы через час. Может, два или три. Но не сейчас. — Так я предлагаю помочь! — всё же срывается. И повышает голос. Снова. — Когда я уже почти всё сделал? — громко ставя вымытый стакан на сушилку для посуды. — Мне и днём нужна была помощь! — А ты не мог написать и попросить помочь?! — У тебя же другие дела! — Если бы я знал, что нужен тебе здесь, то постарался освободиться раньше! Они оба слишком завелись. Разделочная доска так и осталась в пене. Как и руки Чимина. Звук воды уже больше не заглушает их голоса. — Ты обещал больше не кричать! — Тогда почему ты сам сейчас… — Юнги вымученно стонет и закрывает лицо руками. Устал. Он ужасно устал от этих ссор. И знает, что Чимин тоже. — Что? Что опять?! Юнги уходит с кухни, хлопая дверью, давая понять Чимину, что сейчас разговора не будет. А если он захочет пойти следом, то случится скандал. Юнги всегда так делал, когда не мог совладать с эмоциями и объяснить Паку, что он слишком зол. Громко закрытая входная дверь даёт понять и Юнги, что Чимин не намерен говорить тоже. Мин опирается локтями о колени и трёт закрытые веки, пока не видит белые пятна в темноте. Такая глупая мелочь. Юнги следовало сначала спросить, нужно ли помочь Чимину с домашними делами, а потом ехать за покупками. Чимину следовало сказать прямо, что он хочет, чтобы Юнги побыл дома. Но вместо этого они поссорились снова. Юнги боится, что однажды Чимин придёт, признавшись, что теперь ему есть кого ждать. И это будет не имя Мина. Юнги каждый раз надеется услышать, что Чимин всё ещё с ним.

***

Юнги сегодня попытается снова. Совершенно точно повод для того, чтобы они стали ближе, есть. Юнги верит. И хочет, чтобы Чимин поверил тоже. — Эй, — шёпотом зовёт Мин, ложась к задремавшему мужу. — Привет. — Привет, — он не видит, что Юнги рассматривает его улыбку. Но чувствует тепло. — Ты просил разбудить, если уснёшь. Я еле решился. Чимин улыбается шире. Знает, что Юнги всегда было жалко его будить. И держится за то, что жалко до сих пор. Что сейчас его обнимают. Что сейчас с ним говорят так ласково. Что Юнги взял на себя обязанность платить за психолога, от которого Пак приехал час назад. — Спасибо, — стараясь произносить каждый слог разборчиво. — Я… Вымотался сегодня… И не понял, как заснул. Чимину комфортно прятать лицо вот так. Комфортно слышать над головой голос мужа. — Знаю, — Юнги заботливо убирает светлые пряди, почти закрывающие глаза. — Расскажешь? — Ну… Мне просто надавали заданий… Сегодня начну вести дневник эмоций. Юнги слушает. Не перебивая. — Не знаю, может, написать, что на работе меня так бесят, что после первой же строчки я захочу выкинуть этот дневник? — Кстати, об этом, — сделав совсем короткую паузу: — Может, уволишься и пока побудешь дома? Юнги касается губами светлой макушки. — Не потянем расходы ведь… — Это я так намекаю, что меня повысили. Как и ожидал, Мин теперь смотрит на удивлённое лицо Чимина. Видит широкую улыбку. Слышит искреннее поздравление. И слышит согласие, от которого расслабленно выдыхает. Он будет стараться. Для Чимина. Для их брака.

***

Апрель. Про ужин Юнги не забыл. А Чимин, закончив сессию с психологом чуть раньше, не стал сидеть на остановке, а сразу зашёл в автобус. Не стал думать, что ему лучше приехать позже. Что ему лучше провести время одному. Чимин тоже не забыл про ужин. Чимин даже ощутил лёгкий трепет, услышав, как закрылась входная дверь. И даже ощутил лёгкий поцелуй на щеке. — Сегодня даже без пробок, — с улыбкой говорит Юнги, поставив пакеты на стол. — Я же успел? — Успел, — положив нож на доску и повернувшись к мужу. — Достанешь сначала мясо? Его надо замариновать пораньше. — Мясо? — Юнги ставит на стол пакет сока. — Да, — уверенно кивнув. — Я же написал список. — Я купил всё, что в нём было, — поспешно доставая телефон, чтобы открыть чат. Чимин кивает ещё несколько раз, пока Юнги читает вслух список. Чимин моет нож, пока Юнги замолкает, дойдя до пункта с мясом. Чимин не поворачивается, пока Юнги извиняется. — Я думал, что был внимательным, — он подходит к мужу и аккуратно обнимает со спины. — Прости. Пак молчит, лишь слушая слегка хриплый голос Мина: — Если замариновать его позже, то тоже будет вкусно, как думаешь? Я доеду до магазина и… — Это ещё как минимум полчаса, — смотря на нарезанный помидор, который тоже должен был готовиться на гриле. — Я говорил, что сегодня хочу лечь пораньше. — Тогда давай приготовим что-нибудь другое, а мясо сделаем на выходных? — Я уже ничего не хочу готовить. — А если я приготовлю? — легко целуя шею. — Поможешь? — Просто закажи пиццу, — он и сам слышит, насколько безразлично звучит. — Чимин… — Я правда не хочу, — убирая руки со своего живота. — Схожу в душ первым, ладно? — Серьёзно? Из-за того, что я забыл, ты будешь вести себя так? — Да. Серьёзно. — Может, не будем заканчивать вечер так? Как же Юнги хочет услышать согласие. Как же Юнги хочет исправить ситуацию. Как же Юнги хочет оказаться в магазине сосредоточиться на мелком тексте лучше. — Может, просто оставишь меня в покое? — ему нужно под холодную воду. Нужно… — Чимин, — желая остановить ссору. — Это уже четвертый, блять, раз! — поворачиваясь к Юнги. — Я же не четыре раза что-то забывал! — Почему мы не можем просто поужинать, как нормальная пара?! Расстроенного Чимина Юнги стал видеть слишком часто. И слишком часто стал расстраиваться сам. — Я… — у Мина не получается найти объяснения, хотя бы какого-то. — Не знаю. — Мне уже кажется, что мы ничего не можем, как пара. Это всё, что Юнги слышит перед тем, как Чимин уходит на второй этаж. Это всё, о чём Юнги думает, подставляя лицо под воду в душе, чтобы не чувствовать собственные слёзы.

***

— Чимин, — тихо зовёт, целуя в щёку. — Проснись на минуту. — Что?.. Что такое?.. — У меня сегодня рейс. — Когда? — Ну… Сейчас. — Ты… Говорил мне? Сколько времени вообще?       — Нет, — наклоняясь ниже. — Сейчас почти два. — А почему… Не сказал? — Не думаю, что вчера был хороший момент. — Ладно, согласен. Юнги благодарно улыбается и целует кончик носа. — Хочешь, привезу тебе что-нибудь? — Можно. — Есть пожелания? — Что угодно, — прикрывая глаза. — Кроме венерички. Чимин не видит лица мужа из-за темноты. И больше не чувствует его поцелуев. Чимин лишь слышит как Юнги берёт дорожную сумку и выходит из спальни. Почти сразу же спустившись на первый этаж, Чимин успевает увидеть яркие фары уезжающего такси. И видит посуду на столе. Моргает несколько раз, отгоняя сонливость, фокусируясь на чём-то белом. «Спасибо, что порезал помидор Поешь, хорошо? Вернусь в пятницу»       И видит овощную запеканку. Ещё тёплую. Раньше они оставляли друг другу записки. Раньше они писали послания на двух сторонах того, что подвернётся: салфетке, чеке, билете в кино. Чимин уже не помнит, когда перестал носить с собой ручку. Нерешительно, словно лист сейчас рассыпется, Чимин взял его за край двумя пальцами. Медленно, будто сейчас Чимин ничего не найдёт на обороте, перевернул. Чимин нахмурился лишь для того, чтобы не позволить себе расплакаться. «Люблю тебя»

***

Вернувшись в спальню и найдя на кровати телефон, Пак открыл чат, быстро набирая: Вы: 02:17 во сколько вернёшься? Вы: 02:17 я не хотел этого говорить Вы: 02:17 и не хотел тебя обижать, клянусь Вы: 02:17 прости, пожалуйста Вы: 02:17 к хуям все сувениры Вы: 02:17 просто приедь обратно Вы: 02:17 тебя ведь не одного отправили? Вы: 02:17 и куда? Перебравшись на половину кровати, где чаще всего спит Юнги, Чимин не хотел блокировать телефон. Не хотел уснуть. Не хотел вести себя так. От кого: Мой Юнги 02:18 если не будет задержек, то к восьми вечера уже буду дома От кого: Мой Юнги 02:18 в этот раз вдвоём с Оливером Нью-Йорк От кого: Мой Юнги 02:18 могу купить тебе какой-нибудь уродский брелок, чтобы на работе спрашивали, насколько придурок твой муж Вы: 02:19 я хочу помириться От кого: Мой Юнги 02:19 вместо побрякушки взять пачку презервативов? Вы: 02:19 я хочу извиниться От кого: Мой Юнги 02:20 две? Вы: 02:20 и хочу выслушать твои извинения От кого: Мой Юнги 02:20 возьму три Чимин улыбается, обнимая стёганое одеяло. И засыпает с мыслями, что у их брака ещё есть шанс. Он хочет, чтобы был.

***

Зайдя домой, Юнги сначала посмотрел на стол, где оставил овощную запеканку в ночь, когда уезжал. Графин оказался заметнее. А бокал с виски стоял на бумажке. «Тебе надо расслабиться после перелёта» А на обороте: «Загляни в спальню» Дорожную сумку он кинул ещё на диван в гостиной, как и куртку. Но бокал решил взять с собой. Улыбка, что Чимин пытается сдержать, расслабляет. И завораживает, как изящно муж закидывает ногу на ногу, сидя на кровати. — Где мой уродский брелок? Мин делает глоток, рассматривая Чимина. И видит блеск в глазах от круглых светильников. — Отдам после душа, идёт?

***

Чимин сегодня сговорчив. И чувствителен лишь от ладоней на бёдрах. Юнги сговорчив тоже. Он согласен на всё, что только захочет предложить Чимин под ним. Согласен напрягать мышцы после долгого рейса. Согласен целовать горячую спину мужа. Согласен слышать его дыхание. Согласен провести каждую секунду с любимым Чимином. И Чимин согласен тоже. Согласен целовать глубоко. Согласен на возбуждающие слова, что так удобно шептать на ухо. Согласен полностью довериться Юнги. Согласен быть с Юнги ещё ближе.

***

Май. Юнги задержался снова, хотя обещал приехать вовремя. А Чимин ждал его, как и обещал. — Привет, — быстро говорит Мин, скидывая обувь на входной коврик. — Успеваем же ещё? — До фильма двадцать минут. — Пойдём, как раз, — наливая воду в стакан. — Ехать только двадцать минут, Юнги. — Вот давай мы поспорим по пути. Мин выпивает половину и возвращается к входной двери. — А давай ты не будешь обещать того, что не в состоянии выполнить? — Чимин встаёт с дивана лениво, зная, что они уже никуда не поедут. — Да, давай. И завтра же пошлю нахуй всё начальство, которому абсолютно всё равно, куда мне надо успеть после работы? — Да тебе из офиса ехать минут десять? — Ты меня слышишь? — Не в другой же штат тебя отправляли! — Я ехал из Дорчестера! — Это не… — Это другой конец ебучего Бостона, Чимин! — О каком гражданстве мы можем говорить, если даже не можем сходить в кино?! — надлом в голосе и эмоции на грани. Это всё, что может сейчас Чимин. Пак слишком сильно хотел поехать отдохнуть. Хотел, чтобы это свидание получилось хорошим. Но беспомощно смотрит, как Юнги надевает обувь. Как выходит на улицу и закрывает за собой дверь.

***

Юнги вернулся через несколько часов. Пьяным. Неуклюжие движения и спокойствие. Чимин знает, что муж всегда такой, когда выпьет. И знает, что разговор можно было закончить не руганью. Он почти начинает ненавидеть себя за то, что понимает это только после ссоры. После того, как задевает мужа. — Юнги, — несмело зовёт, скидывая с себя одеяло. — Я не хочу говорить, — сразу же обрывая. Пак кивает, встаёт с кровати и подходит ближе: — Тогда раздевайся. Молча. Чимин был готов, что Юнги сейчас его пошлёт. Был готов, что Юнги сейчас не захочет касаться его. И не был готов к требовательному поцелую. Отстраняться от Юнги на пару секунд, пока он снимал с себя футболку, было раздражающим. Долго. Очень. Грубо потянув Юнги за ещё застёгнутый ремень стало молчаливым: «я скучал». Нежелание перестать обнимать Юнги сверкнуло искрой в осознании, что любит. Ещё так сильно любит. — У тебя кто-то был? — резковато и в полный голос спрашивает Чимин. — В баре. — Много шотов и пьяный Оливер за стойкой. Юнги заметил, как Чимин остановился. Как расстегнул пуговицу на джинсах, но не притронулся к молнии. Как его голос дрогнул: — На члене. Юнги заметил, как ему гадко, что они вообще стали говорить об этом, имея в виду друг друга. Заметил, что хочет раствориться в этих согревающих чувствах, которые он так жадно пытается удержать. Может, поэтому он сейчас крепко прижимает Чимина к стене. Может, поэтому чувственно целует, даже не думая отпустить. Может, поэтому хочет позвать мужа по имени. И услышать, как он откликнется. Но слабый толчок в грудь даёт секунду на подумать. — Если был, то я не стану… Как же нежному голосу Чимина идёт улыбка, а не дрожь. — Нет. Не было. — Тогда почему оставил кольцо в ванной? Мину казалось, что муж уже давно не смотрит, что у него на руках. И он так рад ошибиться. — Не хочу потерять. Оно для меня важно. Как же нежный голос раскрывается в тихом стоне от ладоней на талии. — А где твоё? — нерешительно спрашивает Юнги, не открывая глаза. Как же долго можно вслушиваться в нежный голос: — На мне. Юнги нравится, как податливо Чимин поворачивается лицом к стене. Как послушно даёт прижаться к нему, такому чувствительному, всем телом. Как позволяет увидеть кольцо на безымянном пальце. Мин сам не понимает, почему решил проверить слова Пака. Но понимает, что сейчас хочет отдать всего себя Чимину. В каждом поцелуе на плечах. В каждом поцелуе на шее. — Больше не спрашивай… Про кого-то на моём члене… — ощущая пахом упругие ягодицы. — Иначе, обещаю… Я превращусь в истеричку. — Прости, прости… — выдыхая от контраста горячего тела и холодной стены. — Не спрошу. Тяжёлое дыхание не мешает Юнги. Как и его стыд. — Прости за кино, — целуя светлый затылок. — Прости.

***

Чимин решается вновь завести разговор о семейном психологе. Решается просить мужа пойти на сессию вместе. И видит этот страх во взгляде мужа. Но видит ещё и то, что он сам старается всё меньше. — Это ведь… — совсем тихо, держа Юнги за руку. — Будет другой психолог, ты же знаешь… И тем более, я ведь к нему хожу уже почти три месяца. Мин устало трëт лицо ладонями, пытаясь за ними спрятаться. Он знает. Он слышит всё, что говорит ему Чимин. — Я… Дай мне время? Пожалуйста? Чимин понимает тоже. И аккуратно обнимает такого уязвимого сейчас Юнги. Он обещает сам себе, что даст время. Обязательно даст.

***

Июль. Чимин морщится, выпивая очередной крепкий шот. Голова уже не болит от громкой музыки, а стеснение отступило. — Ещё будешь, спрашиваю? — почти кричит парень, с которым Пак познакомился не больше часа назад. — Да. Чимин не жалеет себя. Не считает, каким будет счёт за алкоголь. Он просто пьёт. А потом с омерзением смотрит на себя в зеркало туалета бара, вцепившись пальцами в края раковины с мыльными разводами. С тоской достаёт телефон, почувствовав вибрацию. С горечью усмехается, читая уже привычные слова. От кого: Мой Юнги 21:29 извини, приеду поздно ложись без меня Со второго раза заталкивает телефон в карман джинсов, и, пошатываясь, возвращается в душный зал, где его ждёт парень, имя которого Чимин так и не запомнил. А ещё его ждёт много алкоголя. Почему-то он выпивал шоты слишком часто, а барная стойка начала двигаться сама по себе, с чего Паку становилось смешно и он глупо хохотал, не отвечая на вопросы собеседника с непонимающим взглядом. Он слишком быстро начал чувствовать чужие прикосновения к колену. Слишком смазано видеть лицо напротив. — Я не трахаюсь, — со звонким смехом говорит Чимин. — Вообще или только сегодня? — С тобой, — развязно улыбаясь. — Мне тебя поуговаривать? Чимин хмурится и встаёт с высокого стула. Оказалось, что слишком резко. Неожиданная вибрация телефона вызвала больше мурашек, чем чужая ладонь на колене несколько секунд назад. От кого: Мой Юнги 00:29 ты где? Пак ждал. Хотел. Мучился всю ту минуту, пока не увидел входящий вызов. Пока не услышал голос Юнги: — Чимин? — Я ничего не приготовил на ужин, и… — медленно проговаривая каждое слово с прикрытыми глазами. — Я в дерьмо. Думать долго Юнги не пришлось. — Ты там же? Отвечать Чимин не захотел. А вот завершить разговор, очень. Руки трясутся. Но сбросить вызов у него получается. — Чего сбежал? — смеясь, знакомый подошёл слишком близко, а запах табака напомнил о почти забытой привычке. — Дашь сигарету? Чимин бросил курить ещё в Корее. Но сегодня хотелось выкурить всё, что было у этого придурка. — Может, просто подрочишь мне? — протягивая сигарету и зажигалку. — Тоже пойдёт. — Не хочу, — лениво протягивая купюру за выпивку. Дым попал в глаза и напомнил, что Чимин сегодня ещё не плакал. Курил Пак, кажется, тоже долго. Вторая сигарета потухла сразу же и он нетерпеливо чиркал зажигалкой снова и снова, пока не уронил её. Пока не выругался и не увидел яркий свет фар. Пока не стал неотрывно наблюдать, как Юнги, не заглушая двигатель, вышел из машины. Пока не почувствовал дрожь во всём теле, когда муж подошёл ближе. — Поехали домой, — устало говорит Юнги, ни разу не посмотрев на парня за спиной Чимина. Домой. Чимин очень хочет домой. В тот дом, где спокойно и уютно. В их с Юнги дом. И понял, что сжимает между губ фильтр, только когда Мин посмотрел на него. Не в глаза. А на чёртову сигарету. Сигарету, которую Чимин молча отдаёт на удивление умеющему промолчать незнакомцу. Сигарету, которую ещё сильнее захотелось выкурить, как только Юнги и Чимин сели в машину. Стыдно. — Трахался с ним? — тронувшись, спрашивает Юнги. Дым уже не нужен, чтобы глаза начали слезиться. А Чимин старался сдерживаться все долгие минуты, пока Юнги смотрел на дорогу. Чимин захотел домой ещё сильнее, как только переступил порог. — Нет, — останавливаясь посередине гостиной. — Что? — Не трахался. — Я задал вопрос минут пять назад. — Я с ним не трахался. Чимин невыносимо захотел домой, когда увидел спину Юнги и услышал хриплое: — Понял. Чимин до скулежа захотел домой, когда резко скинул со стола кружку, из которой любил пить кофе, что всегда готовил для него Юнги. Чимин до слёз захотел домой, увидев множество осколков. — Что ты делаешь? — смотря уже не в сторону спальни, а на Пака. Юнги не отвёз его в тот самый дом. В дом, где Чимина всегда обнимут. — Я не… — голос сорвался из-за слёз, которые он так ненавидит. — Не… — Чимин, — его голос звучит до пугающего холодно. — Иди к чёрту, — почти шепча из-за нестерпимой обиды. — Снова? — Ты… — Я устал забирать тебя пьяного из бара, — он трёт пальцами закрытые веки. — Я так устал, Чимин. — Думаешь, я иду в бар, а не домой… Оттого, что… Что хочу этого?.. Пак говорит тихо, опасаясь, что сейчас разозлится и наговорит мужу гадостей, как сделал это в прошлый раз. Он до сих пор помнит, насколько громкими были его крики. — Мне стало так сложно любить тебя, Чимин, — с болью и сожалением. Юнги уже может во время таких разговоров смотреть мужу в глаза. В наполненные слезами глаза. И это первая пощёчина от Чимина за всё время их отношений. Кожу жжёт. Но не сильнее, чем где-то в груди. — Я жалею, что согласился тогда! — с надрывом в голосе кричит Чимин. — Это не брак, а ёбанное недоразумение! А вот и вторая. Только не от небольшой ладони. От того самого нежного голоса. Третьей стало брошенное на пол обручальное кольцо. Юнги не разрешает себе терять самообладание. Не разрешает прямо сейчас воспринимать слова Чимина близко. Думать, что это правда. Иначе он сорвëтся. И никто его уже не успокоит. Блик на белом золоте приковывает всё внимание. А Юнги слаб, чтобы отвести взгляд. — Я… Устал за всю неделю и блядски хочу спать, — Мин не успевает дойти до спальни, а останавливается у двери, услышав ответ. — Ты… Постоянно спрашиваешь, подставлял ли я задницу, — уже не вытирая слёз. — Не сейчас. — Ждёшь, пока я не скажу, что да?! Чимин не может остановиться. Слишком сильно обжигает боль. И не мешает даже тяжесть собственного тела из-за опьянения. — В следующий раз обязательно подставлю! Может, сука, перестанешь спрашивать! — Да замолчи ты, блять! — он закричал слишком громко. Так, что Чимин вздрогнул. А Юнги не выдержал и снова вместо слов выбрал звук закрытой с силой двери.

***

Утро было сложным. Юнги хотел чувствовать себя в выходной иначе. Не вспоминать пьяного Чимина, обещающего раздвинуть ноги в следующий вечер в баре. Чимина, который сейчас так робко садится на кровать и наклоняется. От него пахнет зубной пастой и шампунем. Мин уже привык к этим ароматам, но каждый раз вдыхает поглубже. — Я всё ещё пьяный, — признаётся совсем тихо. Пальцы мягко касаются руки Юнги. А блеск белого золота снова удерживает всё внимание. — Прости… — закрыв глаза. — Я… Помню, что сказал ночью… Чимин не понимал, как муж всё это выслушивает. — И за пощёчину… Чёрт, прости. Юнги… Но Чимину до дрожи было важно услышать тихое: — Прости… Вообще за всё, что ты вчера услышал, — обнимая Чимина и легко прижимая к себе. — Я правда так не думаю… И… Не жду этого.

***

Июль. Когда Чимин уснул на диване впервые, Юнги ждал до обеда, пока он проснётся. Ждал и понимал, что всему виной его очередное опоздание. Сонный Чимин выглядит так очаровательно. Так ранимо и хрупко. Нависая над мужем и едва ощутимо целуя щёку: — Прости, радость — Мин шепчет, чтобы не напугать. — Я… Тебя ждал. — Знаю, — извиняясь ещё одним поцелуем. — Прекрати. — Я не мог уехать раньше, — выпрямляясь и делая над собой усилие, чтобы посмотреть Чимину в глаза. — Я даже наплёл ему про плохое самочувствие. — Теперь так будет постоянно? — Пока да. — Сколько?.. У Юнги нет точного ответа. А у Чимина сил. Чимин больше не ждал Юнги. Ужинал один и ложился спать. Просыпался от того, как Юнги устало ложился рядом. И уже редко засыпал снова. А Юнги уже не старался поговорить. И старался не думать о дневнике, в который Чимин записывал эмоции. Дневнике, что лежал в мусорке, облитый кофе. Юнги просто погружался в сон, зная, что завтра они могут поругаться снова.