Когда цветёт гречиха

Декабрь. — Смотри, сегодня на завтрак вафли, — разглядывая меню, подсказывает Чонгук. — Возьмёшь? — Нет. — Почему? — Их не ем, — Мин видит непонимающий взгляд. — Не нравится вкус. Просто сладкое тесто. — В этом и фишка. — Ты уже выбрал? Чонгук старается, чтобы в его собственном взгляде не читалось сочувствие. Но решает всё же проверить свою память, когда Юнги уходит делать заказ. Поиск по словам в переписке выручает. Но без сожаления Чонгук смотреть на старшего уже не может, сколько бы не прикладывал усилий. От кого: Юнги 23:11 Фотография От кого: Юнги 23:11 ты должен прилететь к нам и попробовать эти вафли если для меня они вкусные, то ты точно в лужу расплывёшься Он помнит всё верно. Как и то, что раньше Юнги носил кольцо. И то, что Юнги раньше улыбался куда чаще. Помнит, как старший был счастлив, рассказывая Чонгуку о том, что решился делать Чимину предложение. Как он волновался, спрашивая Чонгука о том, какие лучше подобрать слова. Как тщательно выбирал ресторан подороже, а в итоге струсил и отменил бронирование, не говоря Чимину, что хотел пригласить его поужинать. Как он смущённо улыбался, пересказывая, как все же сделал предложение. В их с Чимином съёмной квартире. В свете широкой гирлянды с тёплым светом. После домашнего ужина. Как почти уронил бутылку вина, за выбором которой провёл около получаса в магазине. Как сильно он волновался. Как счастливо заулыбался, когда сказал, что Чимин согласился. Чонгук хмурится и представляет, как ошарашенно будет выглядеть старший, если спросить его, как на самом деле он себя чувствует. — Взял тебе чай, пойдёт? — ставя поднос на стол, спрашивает Юнги. — Да, да, конечно, — сворачивая окно переписки и смахивая его, окончательно закрывая. Мин ставит рядом с Чонгуком тарелку с вафлями и двумя шариками мороженого, политые карамельным сиропом. А Чонгук и без переписки вспомнил, как Юнги перестал отвечать на вопрос, всё ли хорошо у них с Чимином, говоря, что это просто временный кризис в отношениях. Что их чувства сильнее. — Остынет, — ставя рядом с собой горячий кофе и омлет с сыром. — Ешь. — Может, выпьем? — Не рановато? — Не сейчас, — помахав рукой. — Давай в эту пятницу? Я нашёл ещё один хороший бар. Мин разрезает омлет и недоверчиво смотрит на Чонгука. — Я там уже пил, — улыбается он, зная, что это точно успокоит друга. — Давай в пятницу. — Я приеду сразу после работы, так что не спи слишком долго, — отрезав кусочек от круглой вафли и макнув его в сироп. Юнги не шутит в ответ, а лишь кивает, решая перевести тему: — Так где ты новую квартиру нашёл? Чонгук не спорит. Рассказывает о своём везении на сайте объявлений. И приглашает Мина встретить новый год, что всего через неделю, вместе. Юнги же пожимает плечами, зная, что в праздничный день он останется дома. Один. И попросит Чонгука не беспокоить его хотя бы до февраля.

***

Март. Сегодня Юнги решился выйти на прогулку, равнодушно посмотрев в зеркало перед входной дверью. Проходя мимо лавочек, на которых словно издевательски сидели парочки, Мин закрывался в своих воспоминаниях. Там не так больно. Раньше Юнги был слишком смущён и неумел, чтобы говорить о чувствах. Всё слова слипались в неразборчивый ком, что не давал говорить. Но всегда давал услышать: «Мне нравится удивляться» И вспоминал: «Мы всегда встречаемся, когда цветëт гречиха» Юнги до сих пор помнит, где гречишное поле. Помнит, когда там никого нет и можно нарвать букет. Помнит, как Чимин радовался каждому из них. Лучше бы он запомнил дорогу до нового офиса. Но кому он сдался, если утром кожа не чувствует поцелуев, а рюкзак не тянет вниз из-за заботливо собранного ланч-бокса и термоса с ароматным чаем. Точно не Юнги.

***

Апрель. Юнги почти неделю делал вид, что не слышал звонков Чонгука, отправляя сообщения с оправданиями. Врал, что много дел по дому. И обещал себе же когда-нибудь извиниться перед другом. Занят. Полно работы. Уснул. Не слышал. Закинул телефон под подушку и забыл об этом. Хорошо, что у Чонгука есть и другие друзья. Юнги каждый день смотрел, выставил ли Чимин новую фотографию. Не было ни одной.

***

Май. Чонгук уже не так настойчиво приглашал отдохнуть вместе. А Юнги начал готовить себе завтраки, вместо того, чтобы покупать быстрый перекус по пути на работу. Начал всё чаще выходить на прогулку и отвечать на сообщения Чонгука. Он даже пообещал появиться на его дне рождении на следующих выходных. И почти час пролистал кучу сайтов, чтобы найти хороший подарок. В этом месяце Юнги начал засыпать почти сразу.

***

Июль. Может, Юнги бесконечно наивен, но нажимает на экран телефона, осмеливаясь позвонить Чимину через мессенджер, к которому они оба после переезда привыкали. Наивен он всё же до безрассудства, ведь как и ожидал, кроме гудков не слышно ничего. Нет даже намёка на нежный голос. Может, Чимин решил поменять номер, а может, просто занят. Или же не хочет разговаривать с бывшим мужем. Юнги ставит на последний вариант. И вслух называет себя кретином. И всё ещё скучает по Чимину.

***

Сентябрь. Юнги знает, что Чимин точно не придёт в ту кофейню. Их кофейню. Знает, что сегодня он точно возьмёт только один кофе. Знает, что пора прекращать ассоциировать это место с Чимином. Знает. Знает, что может гулять по улицам Сеула сколько угодно, но не встретит Чимина. Может даже поехать в район их старой съёмной квартиры, но и там не найдёт Чимина. Знает, что увидит его, только если проведёт на борту самолёта четырнадцать часов. Знает. И знает, что чертовки скучает по Чимину. Знает, что и сегодня ночью будет ругать себя, иногда вслух. Знает, что снова будет жалеть о том, что в один момент ему же не хватило выдержки и решимости. Знает. Но не знает, сколько ещё будет злиться на себя. Не знает, когда сможет посмотреть на обручальное кольцо, которое он спрятал в самом нижнем ящике комода. Под несколькими слоями аккуратно сложенной одежды, что Юнги уже давно не носит. Чтобы точно не найти его. Чтобы не смотреть. Чтобы не вспоминать ещё больше. Не знает. Не знает, когда забудет оба номера Чимина. Американский он запоминал долго, а Чимин всё подбадривал, что когда-нибудь у Юнги получится. И получилось. Но не теперь. Теперь у Юнги не получается ничего. Только приходить в съёмную и полупустую квартиру, в которой он не хочет никак обживаться. У Чимина отлично получалось даже купив маленькую безделушку, сделать квартиру уютной. Такой, в какую хочется возвращаться. А у Юнги не получается. Если бы не было дождя, то, возможно, у Юнги бы получилось прогуляться подольше. Если бы не было дождя, то, возможно, Юнги бы не окунулся в воспоминания, когда они оба забыли зонт и пробежались от магазина до дома под ливнем. Если бы не было дождя, то, возможно, Юнги бы не окунулся в воспоминания, как они, мокрые, смеющиеся, целовались в коридоре квартиры. Возможно. Если бы не было дождя, то Юнги взял бы с собой наушники. Если бы не было дождя, то Юнги слушал бы старые песни, а не как капли бьются о зонт над головой. Если бы не было дождя, то Юнги не слушал бы, как взбивают молоко для его кофе. И не слушал дождь, если бы дверь в кофейню была закрыта. Возможно, Юнги даже займёт столик. Всего минут на десять. А после вернётся домой. Возможно. Так очень даже неплохо стоять и ждать кофе. Неплохо и то, что в такую погоду кофейня не забита людьми. Всего, кажется, один или два человека за спиной. И это тоже неплохо. Даже, немного необычно. Как необычен и тонкий аромат цитрусов, разбивающий насыщенность кофейных зёрен. Как необычно и непреодолимо желание повернуться и убедиться, что Юнги ошибается. Убедиться, что ещё у кого-то похожий, а может, даже и такой же парфюм, как и у… — Здравствуйте. Один капучино, пожалуйста. Юнги задерживает дыхание и не смеет двигаться, пока за спиной не произносят каждый звук. Теряет контроль над собственным телом, потому что даже повернуть голову кажется невозможным. Лишь считает про себя. До десяти. И вновь вдыхает такой знакомый парфюм. Протягивает руку, забирая стакан с кофе: — Благодарю, — внятно и совсем слегка громче своего комфортного, чтобы бариста точно услышал. Чтобы точно услышал и… Так развернуться проще. А посмотреть на уже родное лицо всё так же сложно. Но Юнги не отрывает взгляда от удивлённого Чимина. И надеется, что баристе нужно будет переделать кофе, чтобы у Юнги была возможность поговорить с Чимином хотя бы на несколько секунд дольше. Надеется, что его голос сейчас будет звучать уверенно: — Получается, это в самом деле лучшая кофейня? — Получается, — с растерянной улыбкой отвечает Чимин. — Я не знал, что ты… — Я же не сказал, что буду здесь, — пожать плечами получилось как-то резко. — Верно, — кивок тоже не был плавным. Рука в кармане куртки выдаёт волнение Юнги. Скрещенные ноги выдают волнение Чимина. И они оба знают о привычках друг друга. Юнги хотел бы выглядеть опрятнее и собраннее. Сейчас у него наверняка торчат волосы и на щеке ещё остался след от подушки. Наверняка он выглядит, как себя чувствует. Но Чимин же… Выглядит прекрасно. И Юнги от всего сердца улыбается именно этому. Столько вопросов, что хочется задать. На которые хочется получить ответ. Разрешение. Уловить хотя бы намёк на то, что Юнги может сделать шаг вперёд. Хотя бы. — Живёшь где-то недалеко? — негромко спрашивает Чимин, отвлекаясь, чтобы закрыть свой кофе. — Дом напротив, — может, это было слишком честно, но на другое Юнги не способен. Может, Юнги слишком нагло рассматривает Чимина. Но может успокоиться хотя бы потому что он одет довольно тепло. И взял с собой зонт. Совсем слегка успокоиться. — Ты выбирал так, чтобы жить близко к этой кофейне? — с улыбкой, почти переходящей в искренний смешок. — Если скажу что, да, то смеяться же будешь? — Нет, — качая головой. — Не буду. Этот район хороший. — А… Ты? Или ехал через половину города? — Ну, не через половину, — всё не решаясь спросить. — Живу в соседнем районе. — И кто ещё выбирал квартиру рядом с кофейней? Чимин смеётся, а Юнги улыбается шире. Всего на мгновение кажется, что они вновь встречаются всего пару месяцев, стесняются друг друга и ещё не осмеливаются задавать прямые вопросы. Такое приятное мгновение. — Слушай, — Юнги обрывает себя же, как только слышит всего половину слова, сказанного Чимином. — Извини, говори ты. — Это… Я… — взгляд быстро скользит по толстовке Юнги, цепляясь за пальцы на картонном стакане с кофе. — Меня ждут… И уже нужно ехать. — А, да… Да, конечно, — говорит он быстрее, чем успевает подумать. — Рад был увидеться. Правда рад. — Я тоже. Юнги точно будет жалеть, если не скажет этого. Пусть и будет краснеть по ночам, вспоминая, как глупо он выглядел, но скажет: — Будь аккуратен, — заметив, как Чимин остановился. — Погода так себе, поэтому, вот. Чимин поворачивается медленно. Чимин улыбается. Чимин кивает и сжимает стакан с кофе чуть сильнее. — Спасибо. Я буду. И ты, ладно? Юнги улыбается. Юнги кивает и сжимает стакан с кофе чуть сильнее. — Буду.

***

Вы: 19:21 Совсем случайно сегодня буду в баре Такое глупое и опрометчивое сообщение. Но Юнги надеялся, что Чимин помнит, о каком адресе речь. И раскрыл глаза чуть шире, когда Пак подходил к барной стойке. И едва заметно для самого себя вздрогнул, когда бывший муж придвинулся ближе. Идея уйти на слишком узкие для двоих людей диваны, была тоже идеей Чимина. — Я переживаю развод, поэтому… Извини. А внутри Мин весь дрожит от радости. Ещё потерять хотя бы каплю самообладания и он заскулит как побитый щенок. Чимин рядом. И не пытается пересесть, чувствуя, что они соприкасаются бедрами. — Паршиво? — Пак чуть наклоняется, залезая под кожу. Пробираясь к самому сердцу. — Очень. — Наверное, совпадение, но я тоже в разводе, — он усмехается и делает глоток коктейля, который не так давно обругал за излишнюю сладость. — Почему? Козлом оказался? — Нет. Тут скорее гондоном, которого стоило бросить ещё давно, буду я. — Раз тебя не бросали, значит, твои выводы идут нахуй. Юнги усмехается тоже. Так горько. И запивает ком в горле очередной стопкой джина. Они выпивали ещё долго. Много. Неуклюже пошатывались даже когда замедляли шаг. Пока шли до самого дома Чимина. Неожиданно и для самого себя, Пак делится строчками с многочисленных сайтов, которые закрывал один за другим в поисках рабочего совета, как же не ощущать себя ненужным: — Психологи говорят, что не надо видеться с бывшим мужем какое-то время. — Тогда… — не сводя взгляда с лица Чимина. — Закрой глаза. И Чимин закрывает. И чувствует нежный поцелуй на губах. Чувствует неловкие объятия. Чувствует, что не может не поцеловать в ответ. Не может оттолкнуть. Не может сдержать все эмоции, что сейчас накрывают его. — Я… Я просто уже не знал, что делать… — Чимин признаётся с дрожью в голосе, говоря на самые губы Юнги. — Знаю, знаю… — обнимая чуть крепче. — Я тоже. Если всё будет так и дальше, Чимин готов напиваться каждый день. Обнажать чувства перед Юнги и быть честным с собой. Осмеливаться говорить об этом вслух. Чимин чувствует ладонь на затылке. Чувствует тёплые объятия. И сбитое дыхание Юнги. И тихое: — Знаю. Юнги не плакал. Лишь успокаивающе обнимал и гладил по спине Чимина. Слышал его тихие всхлипы. Понимал, что теперь ни за что не отпустит. И всё повторял: — Я знаю…

***

Проводя Чимина до дома, Юнги ушёл сразу же. Чтобы не дать себе слабину. Чтобы не опускать взгляд, зная, что войти он не может. Зная, что отпускать он не хочет до боли в слишком сильно сжатых кулаках. Вы: 01:35 мы можем ещё встретиться? От кого: Ч 01:35 хочу думать, что да Вы: 01:35 когда? От кого: Ч 01:35 мы всегда встречаемся, когда цветёт гречиха, да? Пьяным Юнги ещё этого не делал. Ему не было страшно одному. Ночью. Он так хотел, чтобы поскорее наступило утро.

***

Юнги протрезвел ещё на обратном пути домой. Холодный душ был вторым по приоритетности после поиска чего-то вроде вазы. Гречиха уже зацвела. Сегодня он сможет увидеть Чимина. Сегодня он сможет сказать ему так много. От кого: Ч 08:55 хочу выпить кофе и совершенно случайно пойду в кофейню рядом с твоим домом От кого: Ч 08:55 выхожу минут через десять От кого: Ч 08:55 или пять Юнги оставил сэндвич на тарелке. Он уже не очень хотел есть. Юнги не стал закрывать ноутбук. Юнги пригладил все торчащие волосы пред зеркалом, пока на его кроссовки капала вода с тонких стеблей. Он давно так не торопился. Он давно так чётко не ощущал своё сердцебиение. Он давно не бежал через всю улицу. Он давно не видел настолько изумлённого Чимина, что только подходил к кофейне. Выходной. Рано. Почти нет людей. А даже если кто увидит, услышит… К чёрту их. Это абсолютно точно самое надёжное бинго, что выпало Юнги за долгое время. — Я просил дать мне время, — говорит Мин, делая паузы между словами и стараясь отдышаться. — Знаю, долго, но я… Юнги тяжело дышит, щурясь от яркого солнца. Но вдыхает поглубже и протягивает букет с маленькими белыми цветами: — Ты говорил, что тебе нравится удивляться. — Говорил, — с растерянным кивком. — Я был почти уверен, что ты забыл… Это же было так давно. — Не надейся даже, — всего несколько секунд он даёт себе, чтобы насладиться, как Чимин подносит букет к лицу и вдыхает аромат. — И забывать не хочу. Пусть сейчас он наговорит слишком много. Пусть. — Не хочу без тебя. Не хочу, Чимин. А Чимин внимательно смотрит на Юнги. Рассматривает тонкие черты лица и вспоминает то чувство, от которого он ночами не мог уснуть. От которого проверял телефон чаще обычного. От которого было так хорошо. Как же он скучал по Юнги. — Завтра, — быстро говорит Мин. — Сессия с семейным психологом. По видеосвязи. Чимин так долго думал об этом. Представлял похожие моменты, отрезая всё воодушевление, объясняя себе, что фантазии — всего лишь выдумка. Чимин так часто представлял, что ещё столкнётся с Юнги. Надеялся на это он тоже долго. — У меня. Будь в пять. Тишина. Не давящая. Нужная. — Если не придёшь — приму за ответ. Но ответ нужен тоже: — Буду. У тебя в пять.

***

В самом начале сессии Юнги протянул руку, раскрыв ладонь. Под столом. Всю сессию Чимин касался кончиками пальцев широкой ладони. Под столом. После сессии они всё ещё держались за руки. И смотрели на разницу их рук. И улыбались. Вместе.

***

«Можно проводить тебя до дома?» «Можно тебя поцеловать?» «Хочешь остаться?» С тёплой улыбкой, рассматривая белые маленькие цветы: — Мы снова встретились, когда цветёт гречиха, — Чимину нравится говорить это. — В первый раз я был слишком стеснительным… Даже не знал, что лучше сказать, поэтому постоянно молчал. — Знаю, — со смехом. — Было так понятно? — Да, — он всё же рассмеялся громче. И это Чимину нравится тоже. — А что ещё? Пак сделал вид, что задумался, но только для того, чтобы подразнить Юнги. Но сам же продержался меньше минуты: — Что я ещё сильнее полюбил букеты из гречихи. — Никогда не думал, что мне понравится ходить за ними ночью в поле. Чимину нравится. Юнги нравится. Просто лежать и обнимать друг друга. Смотреть друг на друга. Доверять друг другу. — Тебя и в этот раз не поймали? — Я уже знаю хорошие места. Они оба смеются. Громко и искренне. Вместе. И это им нравится тоже. Чимин на самом деле всё ещё хочет домой с Юнги. Юнги на самом деле может привести Чимина домой. И шёпотом в ночной темноте они обещают друг другу: «Я буду тебя беречь»