Нестандартные методы

Нико ди Анджело не был похож на остальных полубогов из Лагеря Полукровок. Он игнорировал захват флага в особенно солнечные дни (не получая нагоняй от Хирона), не работал на клубничных полях, потому что нарочно насылал проклятия на растения (Миранда Гардинер не обращала на это никакого внимания, напевая своим растениям оперу «Паяцы») и не ходил в колледж. Последнему Перси особенно завидовал. Но не потому что ему не нравилось учиться (хотя и это тоже), а потому что Нико в какой-то мере был свободен от всяческих обязанностей и экзаменов по математике. Вернувшись в Лагерь Полукровок на каникулы, Перси не удивился, обнаружив закутанное в тонкое одеяло худое тело на своей кровати. Из светло-синего кокона торчала тёмная макушка, на которой любая птица с удовольствием бы выстроила гнездо. Треугольные выступы Перси принял за острые локти, а те что были ниже и имели полукруглую форму — за пятки. Нико спал непривычно крепко, и Перси, который привык, что тот вскакивает от всякого шороха, улыбнулся, наблюдая за неестественно спокойным и умиротворенным мальчиком-смерть. Чтобы не рушить идиллию, Перси закинул рюкзак с вещами под кровать, на которой раньше спал Тайсон, скинул кеды и осторожно, чтобы не скрипеть матрасом, улегся на бок. Он не знал, сколько так пролежал, но всё то время, пока его глаза были открыты, он то и дело наблюдал за спящим Нико. Тот не ворочался, не вскрикивал во сне и вообще не издавал никаких звуков. Это было похоже на тот его транс, когда он поедал зерна граната, чтобы выжить в кувшинном заточении, но имелись и некоторые отличия (например, ритм дыхания), которые явно показывали, что с парнем всё в порядке. И хоть Перси был бодрым и совсем не чувствовал себя усталым после двухчасовой тряски в автобусе, под шум воды, льющейся из рыбного фонтанчика, расслабился и задремал. Сон обволок его невидимой пеленой, которая защищала от ночных кошмаров. Он всё ещё слышал журчание фонтана, а чуть позже начали доносится голоса жителей лагеря, но с каждой минутой они становились всё тише, словно их владельцы уносились в небо на солнечной колеснице Аполлона. Так же быстро, как уснул, Перси проснулся от громкого и удивленного возгласа Нико: он позвал его, Перси, по имени. — Что, что такое? — пробубнил Перси, открывая глаза и садясь на койку. — Монстры? Титаны? Гиганты? Или Арес заставляет всех вместо гантелей тягать мины? — У тебя такое... странное воображение, — сухо ответил Нико и почесал глаза, которые никак не мог открыть. — Я думал, ты приезжаешь двадцать третьего. — Сегодня двадцать третье, — рассмеялся Перси. Нико сжал губы, встал на носочки и, преодолев босиком небольшое расстояние между кроватями, прямо в одеяле уселся Перси на колени и легко чмокнул в щёку. Положив голову ему на плечо, Нико закрыл глаза и, похоже, собирался дальше спать. И не то чтобы Перси был против, но у него определенно имелись другие планы на сегодняшнее утро. С другой стороны, он получил приветственный чмок в щеку и уже не расстраивался, вспоминая о нарушенных планах. — Так ты теперь живешь здесь? — спросил Перси. В ответ Нико угугкнул. — В домике Посейдона? — продолжил он, и в этот раз Нико недовольно промычал. — А почему? — Потому что в тринадцатом домике живет Жюль-Альберт, — Нико пришлось открыть глаза. Их лица были так близко, что Перси не сразу сообразил, что его очередь продолжать диалог. — С чего бы твоему зомби-водителю жить в домике Аида? — Ну где-то же он должен жить, — буркнул Нико и закатил глаза. С таким видом он обычно любя сообщал Перси, что тот идиот, каких поискать. — А что Хирон и мистер Ди? Они не против твоего переезда? — А что они мне сделают? — Нико хитро улыбнулся. Смотря на улыбку, лисий прищур и чуть вздёрнутый в возмущении подбородок, Перси прекрасно понимал, о чём говорил Нико. Рука сама потянулась к волосам, а Нико подставил голову и ткнулся в ладонь. Пальцы Перси вплелись в волосы, и он, применив немного силы, потянул назад. Нико поддался. Он вёл себя как ленивый, но жаждущий ласки кот, и это всегда подкупало, всегда срабатывало. Свет, проникавший в окно, падал на лицо Нико, придавая коже до ужаса бледный оттенок розового, но подчеркивая форму и цвет его губ. Из-под светлого одеяла показалась шея. Нико сглотнул, и от Перси не укрылось то, как дёрнулся его кадык. Так он выглядел непростительно красивым, и это понятие не имело ничего общего с тем, о чём так любили болтать дети Афродиты. Перси наклонился и поцеловал Нико. По руке, сжимающей Нико за волосы, пробежали мурашки. Когда Перси в первый раз поцеловал Нико, тот схватил такое потрясение, что в земле образовалась трещина, и наружу вылезли несколько скелетов. И хоть это выглядело не так пугающе, как когда Нико злился, но с тех самых пор Перси ненавидел запах сырой земли и нервничал из-за возможного скелетного представления. Пока что его парню удавалось сдерживать своё обещание: никаких трещин и никаких скелетов. Но он всё равно опасался, что что-то такое может случиться. Но Нико даже не напрягся, что, определенно, было хорошим знаком. — Мне лестно, что ты уже не боишься, что я откушу тебе нос, — хихикнул Перси. — И твои телохранители не бегут по первом зову. — С тех пор, как дети Гермеса поняли, что я щеголяю в твоих джинсах, мне уже ничего не страшно. — Зачем ты им рассказал об этом? — Я не рассказывал, они сами узнали. — Но как? — Я не ношу одежду синего цвета, Перси. Точнее обычно не ношу. И Нико перевёл взгляд на стул, на котором была сложена его одежда: чёрная футболка с белой надписью на итальянском, тонкая чёрная толстовка с белыми шнурками для капюшона, черные носки висели на перекладине под стулом, а на спинке покоились протертые синие джинсы с «модными» дырками из двухтысячных. — И теперь твой стиль не соответствует дресс-коду вашей мальчуковой рок-группы? — не удержался Перси. — Ты придурок, — любя и в смешке сказал Нико. — Я рад, что ты приехал. В следующий поцелуй Нико втянул его сам.

***

Засыпать с Нико в одной комнате не было чем-то новым. На самом деле, каждый раз, когда Перси приезжал в лагерь, Нико ускользал через тень из тринадцатого домика прямо к нему в кровать. Как и в прошлый раз они сдвинули кровати, но между ними всё равно оставалось свободное место – неровные выступы на основании не давали поставить их плотно друг к другу. Несколько ночей подряд они вырубались, стоило их головам коснуться подушек, и даже не успевали пожелать друг другу спокойной ночи. Но на пятый день сон уже не шел так быстро. Во всяком случае так это работало с Перси, ведь его привычный режим дня превратился в непонятное расписание, с которым его биологические часы явно не собирались знакомиться. Но вот что было странным — Нико постоянно норовил уснуть раньше, чем Перси вообще собирался ложиться спать. Поначалу он разглядывал спящего сына Аида, подмечал, как тот вытянулся за то время, что они не виделись, и сглатывал при виде явно выраженных мышцах рук, которые окрепли после многочисленных тренировок. Зрелище было из тех некоторых приятных, которые можно вспоминать в любое время дня и ночи. Однако, в конце концов пустое наблюдение ему тоже наскучило. Время от времени в голове то и дело возникали мысли о колледже и о том, что срок его пребывания в лагере не вечен. И тогда он снова возвращался к Нико, к его длинной, худощавой фигуре и рукам легкоатлета. Но сколько бы он не размышлял о всяком, рано или поздно засыпал. Рано или поздно ему снились невероятно странные сны, которые обычно не снятся полубогам. А когда просыпался, Нико всегда был рядом. Ещё неделю спустя Перси стал что-то подозревать. В поведении Нико не было ничего подозрительного. Он по-прежнему рано засыпал, носил синие джинсы Перси и отказывался целоваться вовремя вечерних посиделок у костра. Но вот что было странно так это миллионы благодарностей в адрес Нико от обитателей лагеря. Конечно, Перси знатно преувеличил их количество, но ни за что себя не осуждал: его Нико никогда не пользовался популярностью, как готовый прийти на помощь полукровка. Хуже всего Перси чувствовал себя, когда во время уединенных прогулок или занятиях на мечах, к ним подбегали дети Аполлона. Их благодарностям не было конца (и чудо, что они любили хокку куда меньше, чем их отец) и это невероятно раздражало. Все вопросы Перси оставались либо без ответа, либо удостаивались ухмылки в стиле: «Тут и так всё очевидно, Джексон!». Иногда Нико выдавал что-то невразумительное, но и это совершенно не проясняло ситуацию. — И что же за совет ты ей дал? — в очередной раз спросил Перси, когда Кайла подошла к ним за завтраком. Она без всяких прелюдий коснулась плеча Нико, что ему, Перси, не понравилось. Потому что обычно сын Аида морщился, фыркал или проваливался тень, когда кто-то без спроса провоцировал любой физический контакт. Перси был бы глупцом, если бы не попытался в этот раз выяснить, что же произошло. На руку Кайлы он косился так, словно она в любой момент могла превратиться в пылающий меч. Его ладонь, всё это время мирно лежавшая на колене Нико, спрятанном под столом, сильно сжалась, и ди Анджело кинул суровый взгляд на Перси. — Посоветовал пригласить Джейка на свидание, — ответил Нико, прикусывая картошку фри. — И когда только успел? — Я многозадачный. В другой день, когда Перси и Нико упражнялись на мечах возле залива Лонг-Айленд, к ним подошел Остин. Он терпеливо подождал, пока они закончат, и как только Перси нацепил колпачок на Анаклузмос, подбежал к Нико и высказал несколько красивых слов благодарности, которые очень походили на новый хит Бьёнсе. Когда Перси посмел поинтересоваться, что случилось на этот раз, Нико ответил коротко и совсем не ясно: — Музыка. Другие полубоги не были такими же вежливыми, как Остин и Кайла, и время от времени врывались в их с Нико личное пространство. Перси не то злился, не то недоумевал, и никак не мог выяснить, где и когда его парень раздаёт советы. Они проводили вместе двадцать четыре часа в сутки, за небольшим исключением: пара минут выпадала, когда Нико делал вид, что собирается вернуться в тринадцатый домик, и Перси приходилось в одиночку вышагивать в сторону своего вигвама. Он очень сомневался, что за это время можно успеть раздать столько советов, чтобы получать тонну благодарностей каждый день. Любопытство Перси не позволяло ему просто закрыть на это глаза. Нико проводил с ним всё своё время, не пытался отрезать ему руку, если вдруг кто-то застукивал их за «горячим», и целовал перед сном. Однако в один вечер, возвращаясь с посиделок у костра, его терпение лопнуло — он устал быть тем, кто не в курсе, что же происходит вокруг. На Лонг-Айленд опустились сумерки. Тёплый воздух опускался на плечи влажным покрывалом. Но не взирая на этот факт, Перси держал Нико за руку. Слава богам, как сын Посейдона, он мог контролировать любую солёную воду, и его фокусы срабатывали даже с потом, от которого он тайком избавлялся, потому что Нико ненавидел потные ладони. — Почему все вокруг постоянно тебя благодарят? — спросил Перси, его губы дрожали. — Не то чтобы тебя не за что благодарить, просто я ни разу не видел, чтобы ты раздавал советы. — Это потому что ты вечно клюёшь носом, — усмехнулся Нико. — Сегодня не было такого, а Кит рассыпался в благодарностях целых полчаса. Нико остановился, но не выпустил его ладонь. Прищурился и с минуту наблюдал за Перси. И Перси это ненавидел. Он не знал, куда смотреть, и какое выражение лица приемлемо в данной ситуации. А вдруг он посмотрит на Нико неправильным взглядом и всё испортит! Перси не мог себе позволить этому случиться, поэтому старался не улыбаться и не выглядеть самодовольным снобом. — Джексон, ты что, ревнуешь? — голос Нико звучал тихо и походил на шипение. Перси поморщился: ему такая мысль в голову не приходила. — Вот ещё, — дразнясь, ответил он. — Я просто не понимаю. Ночью ты со мной, утром тоже. Когда ты всё успеваешь? — А я... — Нико ненадолго замялся, — я просто знаю цену времени. И чтобы Перси больше не задавал лишних вопросов, Нико его поцеловал. Прямо так: посреди леса, в лунном свете и на виду у всех тех, кто шел за ними. Это было то ещё испытание для его эмоциональной устойчивости, но в этот раз всё снова прошло гладко: никаких трещин, никаких скелетов.

***

Перси честно пытался не вести себя как идиот, но его мысли, превращаясь в паранойю, были на шаг впереди и подогревали его подозрительность на маленьком огне. А через две недели, достигнув точки кипения, он наконец решил уравнение и нашёл кое-какую логику в происходящем: Нико оказался невероятно популярен среди детей Аполлона. Перси был из тех счастливчиков, кто не понаслышке знал самого бога Солнца, и, конечно, предположил, что его дети не сильно-то придерживаются моральных принципов, когда дело касается любви. Да и Перси не был бы Перси, если бы не решил то, что решил. У него не возникало и толики сомнения в своей правоте: дети Аполлона пытаются увести у него Нико, причём все разом. Даже в его голове предположение звучало глупо, но Перси уж очень хотелось выяснить, что происходит. Только так, чтобы Нико не понял, что он сует нос не в своё дело. Первым делом он решил поговорить со своим лучшим другом — Гроувером, который теперь возглавлял совет Козлоногих Старейшин и, возможно, знал кое-какие сплетни, потому что часто гулял в компании нимф. Когда он попросил Гроувера поспрашивать у духов природы о Нико, тот нахмурился, сдвинув брови к носу, и так его рожки почему-то выглядели больше, чем обычно. — Всё в порядке? — первым делом поинтересовался Гроувер. Он зажал свою губную гармонику в руках и с беспокойством разглядывал Перси, как будто пытался найти рану на его теле. Перси, раздраженный, закатил глаза и громко вздохнул, мгновенно пожалев о том, что спросил. Отступать уже некуда, да и он знал, что раз проболтался, надо рассказывать всё до конца, ведь Гроувер от него просто так не отстанет. Когда Перси закончил, сатир посмотрел на него недоуменно и с укором: он осуждал, в этом не было никаких сомнений. — А ты не думал, что Нико перестал пугать людей, а стал им нравиться? — Думал, конечно. Но... — Я не буду следить за твоим парнем только потому, что ты ревнуешь, — на этот раз пришла очередь Гроувера закатить глаза, но каким-то чудом он сдержался и просто порицал друга за дурацкое поведение. — Если в чём-то сомневаешься, спроси у него сам. — И буду выглядеть как ревнивый придурок, — буркнул Перси. — Дружище, — рассмеялся Гроувер. — Ты уже так выглядишь. Этот разговор окончательно убедил Перси, что его идея не то чтобы дурацкая, нет, она идиотская, а он чересчур самонадеян. И хоть Гроувер высказал здравую мысль (Перси ещё помнил, каким раздражающим был Нико в первую их встречу, а сейчас они встречались, и это было более, чем нормально), он не собирался прекращать своё расследование, намереваясь распутать этот клубок и раскрыть заговор. Так что, когда в лагере появились охотницы, Перси поспешил к Талии за советом. Несмотря на то, что у той в распоряжении находился домик Зевса — самый первый и вычурно украшенный — Талия предпочла поселиться в восьмом домике, вместе с остальными охотницами. Перси с трудом удалось вытащить её в тихое местечко, подальше от чужих ушей. И пока Нико радовался встрече с Рейной, Перси пользовался моментом. В отличие от разговора с Гроувером, тот, который состоялся с Талией, был гораздо быстрее и прямолинейней. Талия далека от романтических отношений, и ждать от неё разумного ответа — всё равно, что надеяться, что однажды Аполлон перестанет обнимать Перси при каждой встрече, спрашивая про самый лучший соус — фирменный соус его мамы, — бессмысленно. Но он всё же решил поставить на тёмную лошадку. — Я даже не знала, что вы встречаетесь, — воскликнула Талия, и теперь удивлялся Перси. Его лицо, должно быть, вытянулось в форму кабачка, потому что она покачала головой и с сочувствием улыбнулась. То ли желала Перси с счастья с кем-то, кто не Нико ди Анджело, то ли жалела Нико, потому что ему достался такой парень. — Для таких новостей существуют сообщения Ириды, ты же в курсе? Ручей, мимо которого они шли, реагировал на настроение Перси: его поток постоянно перестраивался, и это нервировало сына бога морей. Этот феномен не скрылся и от наблюдательного взгляда Талии, которая, чтобы привести Перси в чувства, с силой ударила его по плечу, замаскировав удар под дружеский жест. Позвоночник едва не согнулся под её ударом, но всё-таки выдержал. — И как долго? — поинтересовалась она. В глазах блеснул серебристый огонёк. Диадема — символ её главенства над остальными охотницами — серебрилась как снег на солнце и отвлекала внимание. — Почти год, — вздохнул Перси, — если считать, когда всё это началось. Но мы редко видимся. Он живет в лагере, а я здесь бываю только на каникулах. Может, мне бросить колледж и присоединиться к охотницам? Талия рассмеялась громко и заливисто. Её смех напоминал раскаты грома, и наверняка Зевс очень гордился этой её суперспособностью. На её шее замелькали молнии — небольшие, но, вероятно, очень опасные. В этот самый момент она так походила на Джейсона, как никогда прежде, и Перси стало неловко и грустно. — Я помню Нико, когда ему было лет двенадцать, и уже тогда он смотрел на тебя с восхищением, — сказала она наконец. — И до сих пор его взгляд не изменился. Правда, я всегда думала, что он восхищается тобой как новым греческим героем. Если сомневаешься в чём-то, спроси у него сам. — Гроувер дал мне точно такой же совет, — вздохнул Перси. — А я-то понадеялся на твою оригинальность. — Оригинальность не всегда уместна, Перси. Иногда лучше пройти по старой, проверенной тропинке в обход, чем прокладывать новый путь через неизведанную чащу леса. В ответ на это Перси фыркнул и решил, что хватит болтать о его личной жизни. Чтобы перевести тему, он спросил Талию об охоте на монстров, и после её было уже не остановить. До конца дня о Нико они больше не вспоминали, и, только вернувшись в свой домик, он в очередной раз произнес его имя. Но Нико, явно спавший, даже не шелохнулся. Укладываясь на соседнюю кровать, Перси оставил лёгкий поцелуй на макушке и закрыл глаза, проваливаясь в пустоту.

***

После двух неудачных попыток попросить помощи у друзей, Перси старался не сходить с ума. Как-то ночью он не мог уснуть и долго думал о том, что сказали Талия и Гроувер. Они были такими разными, но в то же время мыслили так... скучно и одинаково. Хоть он и был не согласен с дурацким мнением друзей, всё-таки решил повременить с расследованиями и разоблачениями. Когда очередной отпрыск Аполлона (или любого другого бога) вертелся вокруг Нико, рассыпаясь в благодарностях, Перси терпеливо слушал, благодарил в ответ и утаскивал Нико далеко-далеко. Хуже всего было с сыновьями Афродиты (которые, надо сказать, были явлением редким, но горячим даже по его меркам), потому что они все поголовно вели себя как упёртые бараны. Всё чаще они тренировались в одиночестве, подальше от всех. У Перси неплохо получалось перенимать чужую тактику боя и, хоть техника и страдала, для совместных упражнений этого было больше, чем достаточно. Нико не задавал вопросов, просто следовал за ним по пятам, много улыбался и жульничал, отвлекая на себя внимание в самые неподходящие для Перси моменты. И хоть сын Посейдона не привык проигрывать, на Нико он не злился. Это было время для них двоих, и Перси чувствовал себя таким счастливым, что забывал обо всей этой ерунде с бесконечными благодарностями. Но потом они возвращались в лагерь, и всё снова возвращалось на свои места. Вот и сегодня за ужином случилось что-то странное: к ним подошёл Уилл Солас (староста седьмого домика и лучший лекарь во всем Лагере Полукровок) и протянул Нико какую-то склянку. Перси нахмурился и сжал губы. На какие-то доли секунды пальцы Нико соприкоснулись с пальцами Уилла, но для прятавшейся ревности этого оказалось достаточно. Похоже, всеми этими подозрениями, недоверием и неуверенностью в себе, Перси вскормил зверя, который теперь рычал внутри него как междугородний поезд. Он так сильно сжал вилку, что та помялась, а опомнился только когда Нико шутливо ткнул его в бок. К этому моменту Уилла и след простыл, а волшебная склянка стояла на столе перед тарелками с итальянской пастой (сегодня еду заказывал Нико). — Что это? — спросил Перси, указав на волнующую его вещь: состав внутри прозрачной бутылки был цвета спелой вишни и поблескивал как божественный ихор. — Кровь единорога? — Это вино для Жюль-Альберта с добавлением некоторых трав для успокоения. — Я думал, зомби не нуждаются в еде. — Они нуждаются в мозгах и приходится их как-то заменять. Нико сказал это с таким серьезным видом, что Перси не понял, шутит тот или нет. Он встречал всяких зомби, но ещё ни разу они не пытались съесть его мозги, поэтому такое заявление звучало абсурдно. Если бы зомби питались мозгами, Перси знал бы об этом, правда? — Хочешь попробовать? — предложил Нико и откупорил деревянную пробку. В воздухе повис запас кислых ягод. Перси помотал головой. Этот кислый аромат въелся в его кожу и ощущался неприятным привкусом на языке. Последнее, чего он хотел, это залить эту жижу в желудок и испытывать его на прочность таким странным способом. Нико усмехнулся и закупорил склянку. При этом выглядел он так, как будто сбежал из фильма про «Семейку Аддамс» — жутко, но невероятно привлекательно. — Ты уже виделся с Рэйчел? — Перси заметил, как пальцы Нико скользнули под кофту, пряча пузырек в кармане. Судя по ярко-синему цвету и фирменной вышивке Салли Джексон на переднем кармане, эта толстовка принадлежала сыну Посейдона с самого рождения. Перси помотал головой, всё ещё рассматривая толстовку, которая смотрелась на Нико лучше, чем на нём самом. Прищурившись, он вспоминал, как собирал вещи в лагерь, потому как был уверен, что этот экземпляр синей одежды он оставил дома. Голос сына Аида растворился в общем шуме лагеря, поэтому тот опешил, когда Перси, вместо того, чтобы ответить на вопросы, задал свой. — Ты её украл? — Перси нарочно выделил её, не называя вещь своим именем. Нико сунул руки в карманы. — Одолжил. Не путай понятия, Перси, — он вскинул подбородок. — Хочешь, можешь забрать её себе... — Боги Олимпа, Нико, я не... — Но тебе придётся самому снимать её с меня, — хитрая улыбка задержалась на губах Нико на несколько секунд. Перси сглотнул и покраснел, ощущая жар по всему телу. Он что, снова пил лаву Флегетона? Нико ди Анджело, как ни в чем не бывало, продолжил. — Так ты уже виделся с Рэйчел? — Я не... Ты что... И п-п-очему... — начал Перси, но с позором закрыл глаза. — Рэйчел, — в голосе ди Анджело послышалось раздражение. — Рыжие волосы, веснушки, большие глаза... — Я знаю, как выглядит Рэйчел. — Ты так с ней виделся? По приезде она тебя искала, вот я и подумал... — Стоп, подожди, Рэйчел в лагере? Глаза Перси, наверное, светились как греческий огонь. Ну то есть прямо как у Рэйчел, когда она декламировала очередное пророчество. В такие моменты она приковывала взгляды всех полукровок: кто-то не мог оторваться, потому что находил это зрелище восхитительным, а кто-то боялся схлопотать проклятие «неуважения». Перси же считал, что, когда глаза твоей подруги горят зелёным, а голос звучит, как из Подземного царства, это как минимум пугает. О голосах из Подземного царства Перси знал много. На самом деле Перси не любил поступать так, как собирался поступить сейчас. Но с Нико всегда так просто, что поначалу в это сложно было поверить. Он как будто понимал всё без слов, только по взглядам и действиям. Можно было подумать, что он даже мысли читает, но Перси посчитал, что телепатия прерогатива детей Гекаты и забыл об этом навсегда. — Иди, — сказал Нико и снова взялся за вилку. — Увидимся. И то, с каким спокойствием Нико посмотрел на него, было круче, чем все подарки на Рождество. На поцелуй Перси, смазанным движением оставленный на щеке, он отреагировал недовольным мычанием и радостной улыбкой одновременно. Наверное, именно в это сочетание, похожее на парадокс, Джексон и влюбился, но как же долго до него это доходило. Перси надеялся встретиться с Рэйчел ещё на прошлой неделе, когда его расследование об отношениях Нико и других полубогов зашло в тупик. Ему казалось, что, если кто и сможет прояснить эту ситуацию, так это пифия, наделённая даром предвидения. Может, она заглянет в будущее и увидит, к чему всё это приведёт, тем самым спасая Перси от ненужных переживаний. Он нашёл Рэйчел на пороге Большого дома. Она беседовала с Хироном об интересном расположении звезд в последние недели. Судя по тону голоса, опасности эти звезды и их неправильное расположение не представляли, поэтому не было ничего зазорного во вмешательстве во взрослые дела. У Хирона и Рейчел будет ещё уйма времени для светских бесед, после того как она поможет Перси. Так что он вбежал по ступенькам, поприветствовал Хирона и, искренне извиняясь за свою грубость, повёл Рэйчел в сторону клубничных полей. Рэйчел смеялась. Всё то время, пока они шли к клубничным полям, она рассказывала один из своих причудливых снов — тех единичных, которые никак не связаны с пророчествами и прочей божественной ерундой — в которых она проводила каникулы с родителями на пляже в Малибу. Её веселость напоминала Перси о тех днях, когда он бегал за монстрами, а главным оружием, которым владела Рэйчел, была синяя пластиковая расческа. Без работающих детей Деметры и Диониса, клубничные поля выглядели непривычно бесконечными. Длинные грядки устремлялись вдаль и заканчивались подобно следам от самолета — где-то за пределами видимости. В вечернем воздухе витал сладкий аромат ягод, от которого клонило в сон. — Здесь красиво, — Рэйчел наклонилась и сорвала одну из ягод, которую кто-то пропустил, когда собирал урожай. — И почему мы здесь? Она закинула ягоду в рот и игриво улыбнулась Перси. Тот, в свою очередь, кратко обрисовал ситуацию с Нико. Он старался подбирать слова, чтобы не звучать как ревнивый идиот («С этим ты уже опоздал, друг. А в твоём рюкзаке случайно не завалялась алюминиевая банка из-под Кока-колы?»). В самом деле, он же никого не ревновал. Самым сложным оказалось контролировать тон и громкость голоса, а ещё собственные руки, которые Перси понятия не имел, куда деть. Он старательно избегал карманов, потому что в одном из них лежала его шариковая ручка, и в бессознательном приступе слишком активных пальцев он мог ненароком разрезать штаны, а то и ранить Рэйчел. — Ты накручиваешь, Перси, — спокойно сказала Рэйчел. — Не знаю, может дело в твоём СДВГ, но... — Ты говоришь это как оракул? — Я говорю это, как твоя подруга. И как подруга Нико. Твой мозг, заточенный под сражения с монстрами и прочие приключения, заскучал, вот и подкидывает тебе новые идеи. Перси задумался. С Нико ему никогда не было скучно, хоть и большую часть времени, проведенного вместе, они просто спали (на втором месте в этом странном рейтинге были поцелуи, и, если бы не дурацкие правила лагеря, они бы потеснили сон). Они много разговаривали. Перси болтал о колледже, в то время, как Нико делился самыми безумными мыслями. Бродили по лагерю вдвоем или с другими полубогами, занимались стрельбой из лука и вели обычную лагерную жизнь. Рэйчел помахала у него перед глазами. Перси, словно попытавшись поймать пролетавшую мимо мушку, споткнулся и упал на грядку, раздавив собой несколько ягод. Выглядело это донельзя глупо, и вряд ли кто-то смог бы объяснить, как это всё случилось. Чувствовал он себя как картошка в пюре. Небо уже приобрело тёмно-синий оттенок, приветствуя ночь, а он глядел на проклёвывающиеся звезды. Где-то там смеялась Рэйчел, но Перси было всё равно. Потому что это ночное небо было так похоже на Нико. Оно казалось знакомым, невероятно тёплым и прекрасным. И хоть оно было где-то далеко, Перси знал, что, если захочет обязательно сможет коснуться, ощутить приятную бархатистость и поцеловать все звезды. Чёрт, похоже, у него сотрясение. Перси поднялся так резко, что голова закружилась. Перед ним помимо смеющейся Рэйчел, появилась Аннабет. Она присела на корточки и разглядывала его. Её светлые, волнистые локоны обрамляли лицо, смягчая острый взгляд и скулы. В отличие от Рэйчел, Аннабет не казалась беззаботной. Она плотно сомкнула губы и хмуро смотрела на Перси, как если бы собиралась отчитать его за эти испорченные ягоды. Хвала Афине, Аннабет была рассудительной и не распыляла внимание на какие-то пустяки. — Что с ним? — спросила Аннабет, и в её голосе слышалась безосновательная тревожность. — Любовная лихорадка, — ответила Рэйчел. Аннабет вздохнула с облегчением. — Снова ведёшь себя как идиот? — на этот раз она обратилась к Перси и протянула ему руку, помогая подняться. Пока Перси отряхивался и разглядывал огромные пятна от ягод, Рэйчел в той же хохотливой манере, что и прежде, рассказала Аннабет о Перси, Нико и всех тех благодарностях, из-за которых ревность съедает его изнутри. Сам виновник нелепой ситуации молчал и даже не пытался поправить Рэйчел, когда та перевирала факты. Он несомненно злился, но ждал, чем всё это закончится. Аннабет качала головой, как будто только что узнала, какие глупые вещи творит Перси, когда за ним никто не смотрит. Когда, наконец, Рэйчел объяснила всё, что произошло здесь, на лице дочери Афины появилась улыбка. — А почему ты просто не задашь свой вопрос кому-нибудь из ребят? Спроси у Уилла, например. Спустя минуту странного молчания, Перси прокашлялся. — Ну нет. Это так не работает. Аннабет закатила глаза. — Ты снова боишься правды, — сказала она, и в её тоне не было ни капли осуждения. — Но тут два варианта: либо ты доверяешь Нико, либо идёшь обходным путём. Перси не нравилось то, насколько Аннабет была права. Вообще это одно из самых раздражающих качеств всех детей Афины, но она была лучшей, впрочем, как и всегда во всем. Несмотря на то, что прислушиваться к Аннабет было необязательно, Перси всё-таки перегонял эти мысли, в попытках найти компромисс между двумя вариантами. Думал он об этом всю дорогу до домика Посейдона. Шёл медленно, заглядываясь на каждое здание, как будто видел его впервые. Взгляды на стрельбище, арену и даже конюшни пегасов не помогали ему принять решение. Хор голосов, доносившийся от лагерного костра, напоминал о полукровках, проявлявших интерес к Нико, а Перси был в шаге от того, чтобы начать рвать волосы на голове. Он пришел в себя, когда забрёл к кузницам. — Эй, Аквамэн, какими судьбами? — Лео, как и всегда, улыбался. Он стоял босиком на траве и мыл руки в ведре, полном пены. От него пахло машинным маслом и соусом Табаско. Лицо имело странный цвет — слишком уж тёмное, как корочка курицы-гриль, всё в мелких, чёрных брызгах. Рукава светлой рубашки закатаны выше локтей, но всё равно все перепачканы. Перси не хотелось объяснять всю ситуацию ещё и Лео. Так что он совершил мастерский маневр — перевёл тему. — Ты не ходил на ужин? — спросил он у Лео, сделав удивленный вид. — Я был немножко занят. Понимаешь, завтра мы с тренером Хеджем отправляемся в Индианаполис, и я готовил сюрприз... Несложно было догадаться, что дальше Лео будет рассказывать о легендарном подарке для Калипсо. Перси был бы и рад послушать, но собственные чувства (ревность, в основном) его подвели. Голос Лео звучал, как жужжание надоедливого комара, которого из вежливости нельзя прихлопнуть. Так что Перси чувствовал себя предателем и, когда Лео начал демонстрировать удивительного качества и красоты цепочку (наверняка, это непросто цепочка), Джексон поспешил ретироваться и скрыться между домиков Геры и Зевса. Но вместо того, чтобы как обычно свернуть к домику номер три, он пошёл дальше: где-то за домиком Ареса пряталось жилище детей Аполлона, с одним из которых он был настроен серьёзно поговорить. Стоило ему только зайти за границу владений потомков бога войны, как его перехватили: крепкие руки обвились вокруг талии, и Перси провалился в темноту. Когда он очухался, то едва не начал ругаться: не любил он путешествовать по теням, морально к этому не подготовившись. Шум фонтанчика, как и крепкие объятия Нико, успокаивал, забирая с собой всё тревоги. Перси расслабился больше, чем требовала ситуация. Усталость накатила неожиданно, и только обнимающие его руки позволяли держаться на ногах. Он потер глаза и принюхался: от волос Нико пахло чем-то сладким и одурманивающим. — Как там Рэйчел? — голос Нико доносился откуда-то издалека, и Перси это не понравилось. Он ощупал сжимающего его парня, коснулся губами виска и стало немного лучше. — Мы говорили о тебе, — честно признался Перси. — И о том, как много добра ты делаешь для жителей этого лагеря. — И поэтому ты решил прогуляться по минному полю у домика Ареса? — Я... Я думал найти тебя в тринадцатом домике. И от этой маленькой лжи его совесть ничуть не пострадала. Через час они уже лежали каждый в своей кровати и под своим одеялом. Перси наблюдал за Нико, с интересом слушая обо всем о том, что случилось на вечернем костре. О благодарностях Нико не сказал ни слова, зато рассказал о розыгрыше, устроенном Стоуллами, и о криках Хирона, доносившихся из Большого дома. — Когда об этом прознает мистер Ди, им конец, — подвел итог Перси, смутно представляя, где Стоуллам удалось раздобыть чучело зада леопарда. Тело ощущалось чем-то тяжелым. Он так устал, что, моргая, каждый раз норовил уснуть. Воспоминания о том, как он держал небо на своих плечах, уже не казались такими далёкими. И только один, мучивший его вопрос не давал заснуть. Если он так сильно хочет спать, то почему Нико до сих пор такой бодрый? Уже позже он понял, что этот вопрос не был якорем, а скорее послужил ловушкой для его разума. Чем больше он цеплялся за эту мысль, тем сильнее падал, и в конце концов нашёл спокойствие во сне. Снилась ему в основном учеба, и в какой-то момент он подумал, что с удовольствием бы вернулся в свои старые сны, полные монстров, лишь бы не сидеть на лишней паре по математике. Но потом в этом же сне появился Нико, и желание проснуться забылось так же быстро, как правило вычисления логарифмов. Пока Нико сопровождал его на ненастоящие занятия, всё получалось само собой: примеры решались, проекты сдавались, а студенческая жизнь казалась приятной и беззаботной, как никогда. Но всё испортил его мочевой пузырь. Вообще, Перси был чемпионом по «странным, неприятным и необъяснимым ситуациями», и именно по этой причине решил не рисковать. Вскочив, он поспешил в туалет и, только облегчившись, подумал о Нико. В надежде, что тот всё ещё спит, Перси тихими шагами подобрался к кроватям. И сильно удивился, когда выяснилось, что кровать по соседству с ним совершенно пуста. Первая мысль, пришедшая в голову, была проста — это сон. Тот страшный кошмар, в котором он застревает один в своем домике и не знает, что делать дальше. Чтобы выбраться отсюда ему пришлось хорошенько пнуть кровать ногой. Боль была такой сильной, что он понял — перестарался. Большой палец покраснел и напоминал мультяшную карикатуру, ощущаясь как увеличивающееся в размерах и пульсирующее нечто. Вместе с этим пришло осознание: это не сон, и Нико действительно куда-то пропал. Кое-как натянув на себя кеды и футболку, Перси вышел на улицу. Густую темноту разбивал лунный свет, подсвечивая проложенные тропинки. Окна соседних домиков и тех, что стояли напротив, чернели, как знаменитый квадрат. Оглядываясь по сторонам, Перси пытался думать, как Нико, что давалось ему нелегко: его парень невероятно непредсказуем. Единственное, в чём Перси был уверен на сто процентов: не стоит поднимать шум раньше времени. Нико запросто мог нырнуть в тень, чтобы навестить отца. Или попытаться вломиться в лагерную лавку, потому что ему очень захотелось арахиса в кокосовой глазури. Вздохнув, он взглянул на обсидиановый домик, блестящий в свете Луны. «...в тринадцатом домике живёт Жюль-Альберт». Перси без труда представил, что шофёр-зомби бродит по пустой гостиной в поисках чего-то, что можно покрутить в руках как руль. Ему бы поставить туда игровые автоматы, а не угощать вином. Нико так и не объяснил, почему Жюль-Альберт живёт в лагере, а не под землей, как раньше. Может, он провинился и Аид выгнал его из своих владений, а может, у Нико есть какая-то тайна и нет никакого желания делиться ею с Перси. Перси мог это пережить, а вот с чем он не мог смириться так это с тем, что посреди ночи его парень куда-то сбежал. Он присел на нижнюю ступеньку. Оглянулся по сторонам ещё раз и не увидел ничего нового. Лёгкий ветер принес солёный запах моря, деревья напевали колыбельную. Нимфы и прочие едва заметные обитатели лагеря куда-то запропастились. Перси напрягся. Он ведь не был глупым и в отличие от многих полукровок учился в колледже. Прошёл через две войны и выжил не только благодаря своим друзьям, но ещё благодаря своим умениям и смекалке. Может, простые задачи не для него и на мир лучше смотреть под углом большого жизненного опыта. Представив ситуацию, как очередной поиск, Перси почувствовал прилив вдохновения. В лагере было не так много мест, куда мог отправиться Нико. Ещё меньше из них было доступно для ночной прогулки, и если сын Аида не решил потрепать нервишки, изучая ночных жителей леса, то существует только одно место куда он мог деться. Перси расстроился раньше, чем понял, куда привели его мысли. Ревность призывала всклокочить волосы, чтобы придать себе грозный вид, а инстинкты подсказывали взять с собой бутылку с водой на тот случай, если придётся драться. Конечно, дети Аполлона виртуозно владеют луком, но вряд ли хоть кто-то из них сможет противостоять шлепку воды в лицо. Он побежал в лазарет, попутно продумывая свою речь. Никто не попадался ему на пути, только редко встречающиеся ветки хрустели под ногами. Протоптанная тропинка вела его прямиком в логово полубогов, изо всех сил пытающихся отбить у него парня. Да что эти ребята о себе возомнили? Или что, это всё проделки Аполлона, который мстит Перси за его нелюбовь к божественному творчеству бога Солнца? Что ж, в таком случае свой божественный зад в следующий раз тот будет спасать сам. Остановившись метрах в ста от лазарета, Перси спрятался за кустом. В первую очередь потому что там его было невидно. Во вторую — отсюда можно было слышать голос Нико. Он заметил темную макушку ещё на полпути: синие джинсы блестели в тусклом свете, который падал на парня из окон лазарета. На крыльце, словно был на пару голов выше, стоял Уилл Солас. В халате, из-под которого выглядывала лагерная футболка, и в зелёных шортах, он переминался с ноги на ногу, как будто хотел в туалет, а его взгляд, обращенный на Нико, был способен испепелить любого. Перси повидал много убийственных взглядов, так что Уилл Солас его не пугал. Нужно было быть кем-то вроде Тартара — сущности, что держит в себе всех монстров, а Уилл даже близко не стоял с таким грозным страхом. Плечи Нико, как и вся спина, были напряжены. От него исходили флюиды недовольства, которые словно служили щитом от злости Уилла. — Но ты обещал! — вскинул Нико слишком уж громко, и его голос в тишине ночи звучал как колокол свободы. — Ты говорил, что это поможет... — Я сказал, что это может помочь, — грозно настаивал Уилл, но говорил гораздо тише. — Есть и другие варианты. — Ты уже в четвёртый раз так говоришь. — Вариантов много. Судя по тому, как поднялись плечи Нико и опустилась голова, он разочарованно вздохнул. Перси не понимал, что же такое произошло и почему Нико просит помощи у сына Аполлона, а не у своего парня. Почему-то это его задело. Не сильно, конечно, но под коркой что-то зудело как крапивный ожог. Не любивший сидеть и ждать у моря погоды (ха-ха), Джексон вылез из-за куста и направился прямиком к Уиллу и Нико. Солас его заметил сразу. Не струсил, конечно, только кивнул, чтобы и Нико обратил внимание на то, что их скромное уединение нарушено. Перси шёл с гордо поднятой головой и изо всех сил старался не выдавать своё недовольство. Несмотря на всю абсурдность происходящего, он не хотел, чтобы Нико чувствовал себя виноватым или направил на него всю ту ненависть, которая порой вскипала в нём. Для начала было бы неплохо разобраться, что же всё-таки произошло, а после делать какие-то выводы. Поравнявшись плечами с Нико, Перси глянул на него. Взгляд сына Аида был абсолютно непроницаем, губы плотно сжаты, а сложенные на груди руки сами по себе выглядели опасно. — Ты что, следил за мной? — резко спросил Нико. Не сказать, чтобы он выглядел удивленным. Радости ни в его взгляде, ни в тоне его голоса не было. Если честно, Перси не знал, что сказать. То, что Нико жил в его домике, вряд ли было секретом, но признавать это вот так на глазах у кого бы то ни было он не хотел. Это был бы такой глупый, постыдный поступок, который он вспоминал бы в самые неподходящие для этого моменты своей жизни. — Не следил, — Перси почесал затылок и взглянул на Уилла. Тот последовал примеру ди Анджело и сложил руки на груди, вскинул светлые брови и посмотрел на Перси так, будто это он тут главный провинившийся. — Просто... Нашёл. Нико дёрнулся. — Пошли, — сказал он и, кинув рассерженный взгляд на Уилла, взял Перси за руку. Наверное, было бы лучше, если бы Перси просто подчинился и пошёл вслед за Нико. Тогда он вернулся бы в свой домик, лёг бы в свою кровать, заснул и проспал бы до самого утра. Вместо этого он стоял, как вкопанный, и переводил взгляд с Уилла на Нико и обратно. Всё, о чём говорила Аннабет, вдруг стало таким явным и осязаемым, что он замер по середине, потому что не мог решить, что делать дальше. Его зажали между двух вариантов, как сосиску в хот-доге, и теперь он был готов признать, что всё это время просто боялся сделать неверный шаг. Сейчас что-либо решать уже было поздно. Нико, ощутив его сомнения, опустил его руку (хотя мог бы просто протащить его через тень и сразу рухнуть в кровать), а Уилл, судя по его недовольной физиономии, желал, чтобы они оба ушли отсюда как можно скорее. Вот так втроем, стоя на опушке леса, они переглядывались и ни один не смел прерывать этот глазной забег. Из-за волнения Перси воздух был пронизан запахом солёной воды. От Нико исходили волны холода, а Уилл, забываясь, начинал насвистывать. В один из таких разов, когда Солас затянул тихую песню, которая звучала как скрип кошачьих когтей по стеклу, Перси не выдержал. Он и так-то не славился терпением, а сейчас, когда с двух сторон его подбивали сделать глупость, он не смог этому противостоять. — Может, кто-нибудь уже объяснит мне, что здесь происходит? Уилл закатил глаза.