Нестандартные методы

На самом деле Перси не ждал, что разом получит ответ на интересующий его вопрос. Но молчания он тоже не ждал. Уилл и Нико играли в гляделки и ни один из них не знал, можно ли сказать хоть слово. Стало ясно: у этих двоих есть какая-то тайна, и как плохие шпионы они не договорились как обсуждать общие дела, не раскрывая все карты тем, кто по случаю оказался рядом. Ошибка новичка. Разочаровано вздохнув, Перси прикрыл глаза и тихо выматерился. Он чувствовал себя как загнанный зверь, и Нико с Уиллом, похоже, думали точно так и о себе. И вот так, как три перепуганные овцы, они ждали чуда. Снова всё повторялось, и он уже не был уверен, что его очередной призыв к разговору поможет сдвинуться с мёртвой точки. — Да скажи ему уже, — Уилл сбежал по лестнице, значительно уменьшившись в росте. Нико раздраженно глянул на него. — Ничего бы не случилось, если бы твое лекарство помогло. — Лекарство от чего? — вмешался Перси. — От головы, — резко выкрикнул Нико. Уилл пробурчал что-то себе под нос, но Перси не разобрал ни слова. Должно быть, проклинал тот день, когда решил помочь сыну Аида. Они с Нико переглядывались как два мартовских кота, готовые в любой момент броситься в драку. Может, это было и не дело Перси, но от таких взглядов его ревность разрасталась как обезглавленная гидра. Секреты объединяют, и то, со сколькими детьми Аполлона Нико делил свои тайны, настораживало. Единственный секрет, который Перси делил с Нико (да и вообще с кем-либо ещё), знал весь лагерь. Вероятно, о том, что сын Аида поселился в домике номер три, знали даже Хирон и мистер Ди, но не делали никаких замечаний по этому поводу. — А если честно? — Перси посмотрел на Нико. У того дёргался глаз. Он прятал пальцы в сгибах локтей, по-прежнему держа руки сложенными на груди. Сжатые губы демонстрировали его полное нежелание отвечать на вопросы. В противовес ему Уилл улыбался. Той самой улыбкой врача-психопата, от которой у любого нормального человека волосы встают дыбом. Но даже такое выражение лица выглядело дружелюбнее, чем хмурый Нико. Перси показалось, что Солас светится как световой меч Люка Скайуокера, чего никак нельзя было сказать о его парне, мечтающем слиться с тенью и исчезнуть. — Нико, — настойчиво произнес Солас. Тот фыркнул. — Что в этом сложного? — Не твоё дело, — Нико зашипел. — Правда? А зачем тогда ты приперся сюда посреди ночи? Говорили они шепотом, но даже так их голоса звучали совсем недружелюбно. Перси, прислушиваясь и наблюдая за мимикой парней, чувствовал себя пустым местом, годным разве что для вымещения злобы, и сливался с ближайшими кустами. Если бы прямо сейчас на лагерь напали монстры, он смог бы сыграть на эффекте неожиданности и убить всех одним взмахом меча. Прикольный шашлычок получился бы, кстати. Нико мог спорить вечно, но Перси не хотел доводить всё до крайности. Мысли о том, что скелеты вновь придут по его душу, не то чтобы пугала, но оказывала определенный эффект: он сделает всё, чтобы этого никогда не произошло. В голове волчком вертелся совет Аннабет и, не найдя ничего лучше, Джексон обратился к Уиллу, прервав громким возгласом злобные перешептывания. — Объяснишь мне кое-что? — Перси обратился к Уиллу, оттащив Нико за локоть чуть в сторону и встав перед ним, словно пытаясь защитить. Ди Анджело, замерев, внимательно слушал. Мысленно он наверняка проклинал и Перси, и Уилла, и, может быть, весь лагерь, но вслух не произнес ни слова. Выжидал как хищник, прежде чем нападать. — Почему ты и твои братья и сёстры постоянно выражают Нико свою благодарность? — Он раздаёт много советов, — озадаченный Уилл пожал плечами. — Хороших советов. — То есть это не заговор детей Аполлона в попытке увести у меня парня? На месте Уилла Перси бы расхохотался, но тот лишь устало глянул на Нико, следом на Перси и едва заметно улыбнулся. В этой улыбке не было ответов на вопросы, которые он так ждал, но стало ощутимо легче. Может, в головах детей Аполлона и возникала такая сумасшедшая мысль, но Уилл в этом точно не участвовал. Слова Джексона ни чуть его не тронули, только рассмешили, всего-то. — Слушай, — он сложил ладони вместе, как заведующий в какой-то секте, — я знаю, что вы двое живете вместе, но никому об этом и слова не сказал. Чтоб, знаешь, у вас не было неприятностей, потому что кто знает, чем вы там занимаетесь и... — Да ничего такого, — Перси ощутил, как его щеки покраснели. — Просто целуемся чуть больше, чем на людях, а в остальном... — Даже знать не хочу. Хватает мне рассказов Нико о том, что ты храпишь, как дракен в Тартаре. Лицо Нико вмиг сделалось ещё бледнее. То ли лунный свет добрался до его кожи, то ли он просто попытался слиться с тенью, да не вышло. Перси почувствовал лёгкую дрожь в теле, но не убрал руку с предплечья ди Анджело. Реакция, последовавшая на такой безобидный факт, показалась ему уж слишком неправильной. Не то чтобы он приходил в восторг, просыпаясь от собственного храпа, но никогда не считал это какой-то глобальной проблемой. Ну то есть со всеми такое случается. Перси не считал храп чем-то постыдным и уж тем более тем, что может расцениваться, как нечто интимное, и что лучше прятать от чужих глаз. У Нико, похоже, были другие мысли на этот счёт. — А что, это проблема? — Перси уже не смотрел на Соласа, обратив всё своё внимание на Нико. В какой-то момент сын Аида сжался под их с Соласом взглядами и снова напомнил того сухопарого юношу, каким он был прошлым летом перед самым отъездом Перси в колледж. — Я делаю это неправильно или, не знаю, не попадаю в ноты? Под глазами Нико пролегли тени. — Не верю, что говорю об этом вслух, — прошипел Нико, и эта явная агрессия была адресована Уиллу Соласу. — Я не могу уснуть под твой храп, Перси. И прежде, чем Перси успел удивиться, его затянуло в тень. Когда холод теней остался позади, и он смог чётко видеть, то смог разглядеть лишь очертания домика Посейдона: журчащий фонтан, сдвинутые кровати и прочую мебель. Но сколько бы он не крутил головой, оглядываясь в поисках, Нико он так и не нашёл.

***

Всю ночь Перси не сомкнул глаз. Он долго сидел у окна, разглядывая всё вокруг: домики полубогов, каждый имеющий свой характер, петляющие тропинки, вытоптанные общими усилиями (а некоторые и усилиями миссис О’Лири), сияние Афины Парфенос, которая часто метила своим светом ему в окно. Он ждал, что что-то да случится, что мелькнёт тень, и уставший Нико упадёт на его кровать. Но чуда не произошло. С первым лучами солнца усталость взяла верх, и он вырубился. Ему снился Тартар. Снующие туда-сюда монстры, сердцебиение, которое становилось всё громче по мере приближения врат смерти, голоса и богиня Ахлис, которую Перси едва не убил. В тот раз Аннабет так перепугалась, что он чувствовал себя виноватым и нёс этот груз на себе. Он знал, что наличие силы предполагает ответственность (спасибо телевизионным каналам, показывающим адаптации «Человека-паука»), но в тот миг он не упивался ею, как сумасшедший злодей, а делал всё, чтобы защитить себя и Аннабет. Во сне Аннабет рядом с ним не было. Но был Нико, который походил на призрак не больше обычного: бледное лицо, взлохмаченные, кудрявые волосы, подранная кем-то футболка и синие джинсы. Его мозг только что создал реконструкцию, смешав два его воспоминания: одно о Тартаре и Аннабет, а второе о Нико и чистосердечном признании. — Ты самый сильный полубог, которого я когда-либо встречал, — Нико улыбнулся и сжал пальцы в кулак, пряча едва заметную дрожь. — А я знаю всех греческих и римских потомков. Он сидел на каменной глыбе, высотой в полметра, и болтал ногами, пиная камни поменьше. Тартар никак на нём не отразился, Нико даже не вспотел, несмотря на то, что с Перси пот тёк ручьём. От Флегетона, по течению которого они пробирались к выходу, поднимался пар, да такой плотный, что напоминал утренний туман, в котором ничего не стоило затеряться и пропасть навсегда. — И тебя не пугает тот факт, — Перси вторил словам, которые сорвались в тот день с его губ, — что я едва не отравил богиню Ахлис её же ядом и не задушил её же слезами? — Шутишь? — взгляд Нико сверкнул. В нём на миг отразилось звездное небо. Вот только откуда оно взялось, Перси не понял. В Тартаре ведь нет неба. В Тартаре ничего нет. — Ты почти что освободил мир от страданий. В глазах потемнело. Перси во всём винил Флегетон, его радиоактивный пар-туман и сердцебиение, отдававшееся громким эхом в ушах. Зажмурившись и вновь открыв глаза, он увидел Нико. Белая подошва его кед окрасилась краснокирпичным цветом, но он все равно беспечно болтал ногами, словно Тартар его не пугал. — Хотел бы я, — Перси запнулся, неуверенный в правильности подобранных слов, но не дал себе шанса передумать, — освободить тебя от страданий. На лице Нико появилась грустная улыбка. А затем картинка сменилась. Перси зажмурился от внезапно яркого солнца, которое пригревало, не пытаясь поджарить его внутренности. Лёгкий ветер трепал его волосы. Они с Аннабет сидели на траве возле статуи Афины Парфенос и со светлой грустью смотрели друг на друга. Аннабет только что поделилась с ним мыслями, вертевшимися в её голове ещё со времен их пребывания в Тартаре. «Опять Тартар!», — подумал Перси и потёр глаза. Что, в общем-то, можно было оправдать и другим: они с Аннабет только что расстались. Решение было правильным, они оба это понимали, но от этого легче не становилось. В руках Аннабет держала свою кепку «Нью-Йорк Янкис», прислонив её к колену. — Ты же знаешь, что несмотря ни на что, я всё равно люблю тебя, рыбьи мозги? — её серые глаза как никогда напоминали грозовое небо. — Как и я тебя, воображала, — ответил Перси и тихо рассмеялся. Он не смотрел на Аннабет. Его взгляд спустился по склону холма, где несколько полукровок о чём-то болтали. Он увидел Клариссу с Мэлли и малышом Чаком, Хэйзел и Фрэнка, которым Пайпер проводила последнюю перед отъездом экскурсию. Позже заметил Джейсона, отчего сердце сжалось, но прежде чем он успел отвести взгляд на другую сцену собственного воспоминания, он увидел Нико, уверенно шагающего в их с Аннабет сторону. На Перси накатила волна стыда. Не за то, что случилось в тот день, когда возле Афины Парфенос под улыбающимся взглядом Аннабет Нико ему признался. Нет. Даже сидя в одном из своих самым приятных воспоминаний, он проклинал себя за слишком любопытный нос. Из сна его вырвал голос Нико. — Перси? Перси! Ты же завтрак проспал. Перси, ну не дури. Нико склонился над его кроватью. Вероятно, если бы за ним отправили бы другого полубога, то его ждала бы хорошая встряска. Нико не нужно было прикасаться к нему, чтобы понять в коме он или просто спит. Сев на кровати, Перси потёр глаза. Учуял запах панкейков и, глянув за спину Нико, увидел тарелку синих оладьев, стоящую на столике возле фонтанчика. — Ты уже не злишься или панкейки отравлены? — спросил Перси. Нико закатил глаза. — Я вчера ушёл не потому что злился. Я просто хотел спать, — ди Анджело сел рядом и положил голову ему на плечо. — Прости, что не сказал тебе сразу. Просто... — У нас мало времени на нас. Я понимаю. На твоём месте я поступил бы точно так же. — Ладно, теперь моя совесть совсем заткнулась. — И что мы можем с этим сделать? — Для начала умойся, а потом поешь. Сегодня тяжелые тренировки и захват флага, так что если... — Да я не об этом. А о том, что я храплю как дракен и мешаю тебе спать. — Не знаю. Уилл говорил, что можно это исправить, если найти причину храпа. Он врач, ему лучше знать. — А что за лекарства он давал тебе? — Перси неожиданно вспомнил, как Уилл упомянул об этом. — Да никакое это не лекарство, — фыркнул Нико. — Солас шарлатан, пичкал меня травами и обещал, что от них я буду крепче спать. И каждый раз, когда лекарство не помогало, я сбегал в лазарет и спал там. — Так вот когда ты успевал раздавать советы, — сообразил Джексон. Умывшись, Перси съел все оладьи и запил их синим молочным коктейлем. Проверил, не посинел ли его язык, прежде чем наконец поцеловать Нико. Он никак не мог нарадоваться тому, что у них всё хорошо. Перед походом к Уиллу в лазарет, они вдвоем успели заглянуть в арсенал и проверить, не стащили ли дети Ареса всё вооружение перед захватом флага, встретили Лу Эллен, которая собирала ингридиенты для своей поросячьей бомбы (Перси понятия не имел, как дети Гекаты проделывают свои фокусы, поэтому так и не понял, шутила она или нет) и потренировались на стрельбище. Стоя перед лазаретом, Перси мялся, как школьник перед экзаменом. Он всё ещё был уверен, что стоит извиниться перед Уиллом (на что Нико закатывал глаза, снова и снова объясняя, что этот вопрос давно решен), поэтому пытался подобрать подходящие слова. — Я извинился перед ним ещё ночью, — тихо сказал Нико. — Когда от тебя сбежал. — Ты сбежал от меня к нему? — ревностно спросил Перси. — Только не говори, что... — Он не в моём вкусе. — Тогда почему ты не вернулся в свой домик? — Я же говорил, что там живёт Жюль-Альберт. Но прежде чем Перси успел задать ещё несколько глупых вопросов, на пороге лазарета (видимо услышав их голоса) появился Уилл Солас. На солнце его волосы блестели как золото, а кожа приобретала естественный бронзовый оттенок. — Проходите, — тяжело вздохнув, сказал он. — Но сразу предупреждаю: я не семейный психолог.

***

Уилл определённо знал много секретов. И не только тех, что ему выбалтывали полукровки (как это сделал Нико), но и тех, которые могут спасти миллионы жизней. Для парня, выглядевшего на восемнадцать и носившего шлепанцы, он невероятно хорошо разбирался во всём, что касалось человеческого тела. Обычному врачу, прошедшему девять кругов ада и проработавшему интерном половину лучших годов жизни, для определения проблемы нужно было оборудование. Уиллу же было достаточно взгляда. Он долго рассматривал нос Перси, даже зачем-то прикладывал к нему линейку и делал умный вид, как считавший у кассы сдачу старикашка. Нико сидел рядом с Перси и наблюдал за всеми движениями Соласа, как если бы был инспектором, выдающим лицензии на ведение частной медицинской практики. А ещё он держал Перси за руку, потому что тот, если честно, был немного напуган. — Ты был прав, — наконец сказал Уилл, вероятно обращаясь к Нико, и отошел в сторону к длинному, узкому шкафу с наклеенной на нём надписью на греческом «μύτη». — Из-за удара тупым предметом сместилась носовая перегородка. — Чего? — не понял Перси. — Тебе сломали нос, — объяснил ди Анджело. — Поэтому ты и храпишь. — Кровь Олимпа, — пробурчал он в ответ и уткнулся взглядом в пол. — И можно что-нибудь с этим сделать? — Ага, — подхватил Уилл. — Как раз ищу. — Надеюсь, не отбойный молоток, — тихо прошептал Нико. Ещё с минуту Перси сидел в напряжении. Смотрел на Нико, который никак не проявлял волнения, и вздрагивал от звуков, издаваемых Уиллом (он как будто переставлял кирпичи). В том, что когда-то ему сломали нос, не было ничего удивительного. Стоит только подсчитать, сколько раз он дрался с монстрами, а иногда и с другими полубогами, и всё встанет на свои места. И, если и есть маленькая вероятность того, что после того, как он искупался в реке Стикс, его прежние раны и их возможные последствия исчезли, то война с Геей и путешествие по Тартару явно не пошли ему на пользу. Наконец с хитрой улыбкой Уилл оторвался от шкафа и подошел к ним. На его ладони в прозрачном чехле лежало что-то, похожее на фигурку угря, у которого вместо хвоста была вторая голова. Единственное, что внушало доверие — белый цвет этого устройства. Когда Уилл открыл чехол, Перси учуял неприятный запах: пахло то ли резиной, то ли горелой картошкой. — И что с этим делать? — спросил Перси, недоверчиво изучая устройство. — Вставлять. Перси, сглотнув, в очередной раз глянул на Нико, ища хоть какой-нибудь поддержки. — Да в нос это, — Уилл закатил глаза, — вставляется. Это клипса для носа. Противохрапная. Как раз твой размер. — И чехол в виде ракушки, — подметил Нико, но Перси от этого легче не стало. Он посмотрел на Уилла, потом перевёл взгляд на ди Анджело и вздохнул. — Ты хочешь, чтобы я ходил вот с этим в носу у всех на виду? Уилл захохотал. Вложив чехол с клипсой Перси в руку, он похлопал того по плечу, пожелал Нико удачи и удалился, спрятавшись за дверью с надписью «Медперсонал». Пока ди Анджело объяснял Перси, как пользоваться клипсой для носа (не поверите, он просто читал инструкцию вслух), тот всё думал о своём. Уилл всегда вёл себя дерзко, и Аннабет убеждала Перси, что всё дело в том, что как врачу ему приходится быть занозой в чьей-то заднице. Вроде как, так было проще справляться с тяжёлыми случаями. Похоже, сын Посейдона был тем самым тяжелыми случаем, и это его никак не радовало. — Мне всё ещё кажется, что он на тебя запал, — прошептал Перси, когда они с Нико выходили из лазарета. — Или кто-то из его братьев или сестёр. — У тебя вечно мозги набекрень, когда ты голодный, — сказал ему в ответ Нико. — Пошли, попробуем выклянчить у нимф голубой холодный кофе. Перси мог бы возмутиться и продолжить пытать парня, но мысли о холодном напитке голубого цвета выбили его из колеи. Желудок заурчал, уже забыв о горе панкейков, которые он прикончил в одиночку, и всё, о чём Перси мог думать, это о том, через сколько часов его ждёт полноценный обед.

***

Клипса в носу мешала спать. Весь день прозрачный чехол с клипсой лежал в его кармане, но Перси ни разу не задумался о том, что спать с ней будет просто невозможно. Несмотря на то, что силиконовые концы клипсы не заходили глубоко, ему казалось, что у него в носу застряли две ватные палочки. Лежа на спине, Перси изучал потолок. Сегодня свет луны проникал в окна его домика и рефлексом отражался на потолке, превращая довольно скучную картину в волшебную гладь моря. Отблески переливались и отвлекали от навязчивых мыслей, но о клипсе в носу забыть всё равно не получалось. В попытке уснуть, он решил посчитать количество отблесков фальшивых волн, представляя, что это овцы. На то, чтобы не сбиться со счета и не пропустить ни одного отблеска, у Перси ушла вся ночь. Так что, когда Нико проснулся, Джексон чувствовал себя как никогда уставшим. Ему едва хватило сил на то, чтобы легко поцеловать своего парня в щёку — их традиционное утреннее приветствие — и откатиться назад на свою сторону кровати. — Плохо выглядишь, — подметил Нико, сев на кровати по-турецки. На его лице алел румянец, а от привычной бледности не осталось и следа. — Я не смог уснуть, — признался Перси, даже не пытаясь лукавить. — Мне всё время казалось, что если я сделаю глубокий вдох, то эта штука, — он указал на клипсу в своём носу, — окажется у меня в мозгу. — Так вытащил бы. — Тебе нужно было поспать, и я не хотел, чтобы ты снова ушёл в лазарет. Из-за этого всего я так ужасно себя чувствую, что... Нико приложил палец к его губам. Он наклонился и оставил поцелуй на щеке, осторожно вытащил клипсу у Перси из носа, даже не поморщившись, и откинул её куда-то в сторону (судя по звуку, клипса свалилась на пол). В следующую секунду Нико оказался лежащим под боком сына Посейдона и обнял его поперек груди. Мягкий поцелуй в шею превратил Перси в лужицу сладкого сиропа. — У нас есть ещё пара часов, так что ты спи, а я обещаю, что никуда не сбегу, — тихо сказал Нико. — После обеда сходим к Уиллу. Может, у него есть ещё средства. Перси закрыл глаза и провалился в сон прежде, чем Нико замолчал.

***

Перси устал. Давно он не чувствовал себя, как хорошо отбитый кусок свинины, но другого ждать и не приходилось после соревнований с детьми Ареса. Они всегда были невыносимы, но сегодня, на устроенном Хироном поле боя с препятствиями, впадали в ярость в два раза чаще обычного. После всех пережитых ужасах бесконечного дня, новое приспособление, торжественно врученное ему Уиллом, уже не казалось таким страшным. В этот раз в качестве средства от храпа ему достала капа. По словам Уилла, капа зафиксирует челюсть и каким-то волшебным образом это не позволит ему храпеть. В отличие от клипсы, это устройство ему практически не мешало: во рту по-прежнему было достаточно места для языка, губы без проблем смыкались, а отсутствие вкуса и запаха добавляли этому прибору сто дополнительных очков. Правда, говорить было проблематично. — Если не сможешь заснуть, — взбивая подушку, предупредил Нико, — просто избавься от капы. Вместо внятного ответа Перси издал звуки, похожие на мычание беззубой коровы. И вырубился, как если бы его можно было бы выключить как заводную игрушку. По большей части ему снова снилась всякая ерунда: монстры, боги, приключения. И когда весь этот хаос сменился воспоминанием из прошлого, он напрягся. Под его ногами почва время от времени вспыхивала огнем. По правую руку от него стояла Талия, выставив перед собой щит. Слева, опираясь на клинок из стигийской стали как на трость, застыл Нико ди Анджело. Перси и забыл эту пилотскую куртку, которую Нико носил, не снимая. Он смутно помнил всё это, как если бы это случилось в другой жизни, поэтому не был уверен, что взгляд Нико — несомненно влюбленный и восхищенный — и в прошлый раз был таким же решительным и точным. Он попытался что-то сказать, но из его рта не вышло ни единого слова. Он просто открывал рот, как диснеевская русалочка, получившая ноги, и ничего не мог с этим поделать. Талия засмеялась и кивнула вперёд, призывая Перси обратить внимание на кое-что покруче, чем Нико ди Анджело (спойлер: никого и ничего круче Нико ди Анджело не существует). Там, огражденный течением реки Леты, стоял титан в одежде как у уборщика в супермаркете и со шваброй в руках. Конечно, Перси знал, что спецодежду такого размера смертные не шьют. В Нью-Йорке Перси ни разу не доводилось видеть уборщика в десять футов ростом. — Боб! — вдруг вскрикнул Перси и, запрыгав на месте, замахал руками. — Боб! Боб! Бо-о-об! И, моргнув, он проснулся, услышав стон Нико. В темноте он не смог ничего разглядеть, поэтому, забыв про капу, заговорил. — Что случилось? — спросил он, в надежде, что Нико ещё здесь и никуда не сбежал. — Погоди, стой, я могу говорить?! — Перси, — устало вздохнул Нико, — ты уже третий раз плюёшься в меня своей капой. У Перси хватило сил только на то, чтобы разочарованно простонать в ответ.

***

— Никогда не встречал людей, использующих капу как оружие. Солнечная улыбка на лице Уилла Соласа раздражала. Перси списывал это на очередной недосып, а ещё на тот факт, что по-прежнему сомневался в детях Аполлона и отсутствию их интереса к Нико. Уилл очень долго изучал капу, как будто по ней можно было составить карту мира. Что-то вымерял, проверял, залазил в книги и снова возвращался к куску мягкого пластика. Перси не задавал вопросов, главным образом потому что совсем не желал злить Соласа. В конце концов, что бы он там не думал и какие бы идеи ему не подкидывала ревность, лекарство от храпа всё ещё было той прерогативой, за которую он держался. — Есть у меня ещё одно устройство, — наконец сказал Уилл. Но прежде чем он успел объяснить действие очередного чуда медицины и продемонстрировать его, в разговор влез Нико. — А есть что-нибудь, что не надо совать ему в рот? — И в нос, — добавил Перси для пущей убедительности. — Все вы ищите лёгких путей, — вздохнул Уилл. — Никакого энтузиазма. На этот раз он не интересовался капой (просто выкинул её в урну) и не возвратился к шкафу с греческой надписью. Вместо этого он выдвинул деревянный ящик из-под своего рабочего стола и, сняв крышку, покопался в нём. Довольно быстро он нашёл то, что искал: стеклянный пузырек с изумрудно-зелёной жидкостью и протянул его Перси. Едва пузырек коснулся ладони Джексона, как в нос ударил аромат мяты и соленый запах морского воздуха. — Хм, смотри-ка, — Нико улыбнулся, забрав пузырек, и в воздухе вновь запахло хлоркой и медикаментами. — Подходит к твоим глазам. — По две капли в каждую ноздрю перед сном, — Уилл вручил Нико пипетку. — А что это? — Лекарство, которое годами настаивалось на цветах, которые растут только на острове Делос — родине моего отца. Не то чтобы Перси не доверял Аполлону и волшебным цветам с его острова, но все-таки сомневался в том, что это лекарство стоит принимать. Конечно, он ни слова не сказал об этом Нико и, когда пришло время закапывать нос, позволил ему помочь, чтобы не разлить капли по всей раковине. Запах мяты и солёного морского воздуха, витавший вокруг Перси, пока он держал склянку, успокаивал, и, когда настойка коснулась слизистой, он почувствовал холод на доли секунды. Перед тем, как лечь спать, Перси открыл окно. Небольшой сквозняк начал гонять воздух туда-сюда. Серо-синее небо сегодня застилали облака, и ничто не нарушало тёмную прохладу. Нико обнял его со спины, уткнувшись носом ему в плечо. Перси никак не мог привыкнуть к тому, что сын Аида так сильно вырос. Теперь его сила ощущалась и в руках, а не только в его внутренней стойкости и духе. И если раньше их пара походила на популярный среди полукровок мем «один высокий, другой красивый» (придуманный детьми Афродиты), то сейчас так о них уже никто не скажет. — Ты тоже чувствовал тот странный запах от склянки, которую дал Уилл? — спросил Перси. — Ага. Морем пахнет... — Вот-вот! Так странно. — А ещё лагерным костром. — Костром? — Ты разве не почувствовал? — голос Нико звучал удивленно. Перси не выдержал и повернулся. Утянул Нико за собой, и они уселись на кровать, на тумбочке рядом с которой стоял злосчастный пузырёк. Взяв его в руки, он стал водить носом в попытке унюхать запах костра или хотя бы чего-то горелого, но его нос предательски улавливал только море и мяту. — Какая-то волшебная дрянь, — буркнул Перси и сунул склянку Нико в руки. — Не чувствую я никакого запаха костра. — А что чувствуешь? — Море. И мяту. — Мяту? — Да, но запах не такой как от зубной пасты или жвачки. Пахнет самой настоящей мятой. Она иногда всходит у нас на клубничных полях. Помнишь, мы же вместе мяту в прошлом году собирали? Лу Эллен пыталась выкупить её у нас в обмен на браслеты дружбы, а Кэти велела выкинуть. Нико опустил взгляд к склянке. Он качал её в руках, как волны качают корабли, и следил за тем, как тягучая жидкость перекатывается по стеклянным стенкам. — Теперь и я не чувствую запах костра, — признался он и поднёс склянку к лицу, чтобы получше разглядеть содержимое. — Смотри, цвет изменился. — А мяту чувствуешь? — Нет. Перси забрал у него склянку. Повертел, но не заметил, чтобы цвет уж сильно изменился. Возможно, в нём стало больше зелёного, чем синего, но явные отличия не бросались в глаза. Он всё ещё чувствовал запах моря и мяты, но сквозь них едва улавливались какие-то сладкие ноты. — Но чувствую запах синего торта твоей мамы, — сказал Нико, выдавая ответ на головоломку. У Перси аж сердце сжалось. Аполлон не считался богом-сводником, но, зная кое-что о его приключениях (спасибо курсу по истории Древней Греции), Джексон прекрасно осознавал, насколько влюбчивым богом он был. И что-то подсказывало Перси, что цветок, росший на Делосе, на самом деле не так прост, как кажется на первый взгляд. Запах моря — постоянная величина, и он связывал это с тем, что когда-то Делос был плавучим островом, пока не сел на мель. Окруженный солёной водой, остров, как и его растения, впитывал всё, что мог в том числе и запах моря. Второй же, а то и третий (у Нико ещё и меняющийся!) компонент подстраивался под человека, чтобы ему понравиться. Обычно лекарства противны на вкус, а их ароматом можно отпугивать крыс и тараканов. Но Аполлон сделал всё, чтобы запах его лекарства, его цветка, напоминал о чем-то любимом и незабываемом. В случае Перси — тот вечер прошлым летом, проведённый с Нико в окружении клубники и мяты. Ещё не хватало палящего вечернего солнца, чтобы вернуться в тот самый день, когда рядом с Нико сердце Перси забилось по-другому. Он не попытался разгадать загадку запахов, которые чувствовал сын Аида, а просто поцеловал парня, застав его врасплох. В голове только и крутились мысли о том, как давно он угощал Нико синим тортом и как же тому было тяжело все эти годы. Они легли спать уже за полночь. Нико, уставший и измотанный, уснул практически мгновенно, даже не успев коснуться головой подушки. Перси устроился на своей кровати, лёг на бок и сверлил взглядом укрытую тонким хлопком спину ди Анджело. Пелена сна напала на него внезапно, как заставший в пути дождь, и Перси, сам того не понимая, придвинулся ближе к парню на соседней кровати и уткнулся носом ему в спину. Во сне он нюхал книги. Какие только странные сны не снились Перси. Но вот этот сломал все грани и ограничения. Он сидел в библиотеке колледжа за старым, потёртым столом, на котором стояла стопка книг, дотягивающаяся до потолка. Форзацы книг блестели золотом, переливаясь словно золотой ихор. Уже знакомые греческие буквы сами собой складывались в слова, и, несмотря на то, что из греческого Перси знал только пару букв, он без труда читал названия. Все книги объединяла одна тематика — Мифология Древней Греции. Перси тяжело вздохнул. За время пребывания в лагере и дружбы с Аннабет он узнал о богах столько всего, чего бы предпочёл никогда не знать. Чего стоит только тот миф о Дионисе и фиговом дереве, после которого примерно с неделю Перси не мог спокойно смотреть на мистера Ди. А о любви Зевса превращаться во всё, что движется, чтобы завоевать очередную земную красавицу и упоминать не стоило. И вот теперь ему предстояло страшное испытание: узнать ещё больше о жизни отца и не заблевать весь пол. От книг пахло пылью. Перси мог чувствовать осевшие на его губах пылинки, которые походили на песок. Воздух был плотный, душный и горячий, как будто он сидел не в библиотеке, а на одном из пляжей на Мальдивах. Для книг горячий воздух — практически смертельный приговор, так что сын Посейдона посчитал своим долгом поскорее разобраться с работой и спасти так много книжных жизней, как он сможет. Его рука сама собой потянулась к самой верхней книге (и, как ни странно, на это мгновение стопка стала ниже). Как только Перси коснулся древнего фолианта, книга потемнела, словно на неё упала тень. На обложке он увидел Аида, но не ту карикатурную версию, которую рисуют современные художники, а самого настоящего повелители царства мертвых с черным волосами, впалыми щеками и удивительно пронзительными глазами. И как же хорошо, что Нико внешне не очень-то походил на своего папочку. Когда Нико улыбался, в его лице четко проглядывались черты лица его матери. Единственное, что ему досталось от Аида, это бледная кожа, любовь к чёрным вещам и своеобразное чувство юмора. — Книжками балуешься? Перси вздрогнул и выронил книгу. Аид и тени вмиг исчезли с обложки, убегая от постепенно заполняющего помещение божественного солнечного света. Аполлон вышел к нему из сияющей солнцем трещины в пространстве, которая схлопнулась за его спиной яркой вспышкой. Как и всегда Аполлон явился в самом модном подростковом прикиде: узкие кожаные штаны коричневого цвета, оливкового цвета «Рибок» с витрины с новинками, белая футболка. В ушах — ЭйрПодсы, из которых слишком громко играла одна из лучших песен Дэвида Боуи. Остальные посетители библиотеки не обратили никакого внимания на появившегося из вспышки света подростка, коим всегда прикидывался Аполлон. Беспрепятственно он сел на стул рядом с Перси и улыбнулся. И, кажется, начал строить глазки одногруппнице Перси, которая сидела напротив. — И зачем ты здесь? — Неужели ты не рад меня видеть, Перси Джексон? — в тоне голоса Аполлона обида и возмущение никак не могли решить, кто из них должен звучать громче, так что этот звук походил на крики на американских горках. — Я же пришёл тебе помочь. — Но я не просил твоей помощи, — упаси Аид, быть должным Аполлону, подумал Перси, но не озвучил нагрянувшую к нему мысль. — А я всё равно пришёл к тебе на помощь. Не могу смотреть на то, как ты изводишь сына Аида своими завываниями. Перси непонимающе уставился на Аполлона. Во-первых, интерес Аполлона к их с Нико отношениям вызывал миллионы вопросов. Во-вторых, неважно искренним или нет было желание бога Солнца помочь, Перси считал эту авантюру провальной. Неудачи в любви буквально преследует Аполлона вот уже четыре тысячи лет! В-третьих, чем-чем, а «завываниями» Перси точно не пользовался. Чтобы это не значило. — Ты не попадаешь в ноты, совершенно. К тому же каждый раз меняешь тональность, так нельзя. Это неуважение к музыке и ко мне, как к отцу девяти Муз и покровителю всех искусств, — Аполлон взял в руки книгу, и на обложке снова появился Аид, сотканный из теней. — А если хочешь почитать истории любви, то выбери что-нибудь более современное и без похищений. Тащить человека в ад без его согласия совсем неромантично. Солнечные очки, прежде надвинутые на лоб, упали на нос. Аполлон поморщился и снова поднял их выше, ведь он не из тех, кто прячет свой взгляд. — Но я не играю, не пою и не танцую, — воскликнул Перси, растерявшись из-за абсолютного непонимания. Такого в его жизни никогда не было. Чтоб сам Аполлон да спустился к смертным только для того, чтобы научить его попадать в ноты! — Или это очередные неудачные метафоры для конца света? Аполлон закатил глаза, и Перси заметил, что на его глупые вопросы они с Уиллом реагируют одинаково. Что ж, каков отец, таков и сын, и не за горами те дни, когда он и сам наденет гавайскую рубашку и превратится в мини-Посейдона. Перспектива так себе, но, может, после этого боги наконец от него отстанут, и они с Нико смогут спокойно жить, не оглядываясь на всякие квесты и монстров. — Ты ужасно, ужасно свистишь. Хуже, чем Уилл Солас, но от его свиста хотя бы есть прок. — Я и свистеть-то не умею, — сообразил Перси. — Уверен, что твой благоверный не согласится с этим утверждением. — Да его здесь вообще нет! Несмотря на твёрдую уверенность, Перси завертел головой, но тут в глазах потемнело, как если бы его мотало по кругу со скоростью света. Воздух вокруг сгустился, и стало нечем дышать. Все забытые страхи лавиной накрыли его, время замедлилось, а пространство вокруг него сузилось до его тела. Его будто бы засунули в пластиковый чехол, как антихрапные клипсы. В панике замахав руками, он зацепился за что-то тёплое и сильное. — Перси! — испуганный голос Нико окончательно вытащил его из дрёмы. Открыв глаза, Перси заморгал. Лицо склонившегося над ним Нико по цвету напоминало полную луну. Бледно-желтое, нездоровое, напуганное. Волосы примяты, футболка задралась, и Перси, всё ещё немного задыхаясь, несколько секунд не сводил взгляда с открывшегося ему вида: Нико выглядел невероятно уютным и красивым. Сработал рефлекс, и Джексон утянул своего парня в крепкие объятия. Нико попытался вырваться, но прикладывал минимум усилий. В конце концов, он прижался губами к щеке Перси и облегченно выдохнул. — Хвала Аиду, ты живой. — Мне снился Аполлон, — сказал Перси, и Нико напрягся. — Всё твердил мне про какие-то ноты и что тебе не нравится, что я нарушаю правила в музыке. Я ничего не понял, если честно, и подумал, что просто брежу, а потом... — А потом запутался в одеяле, едва не задохнувшись, — закончил за него Нико. — Признайся честно, ты ненавидишь водолазки, потому что твоя голова застревает в вороте? — Я чуть не умер, а тебе смешно, — для вида Перси надул губу. — Но ты прав, ненавижу водолазки. Это свитер или шарф? Или хитроумное устройство, способное в любой момент меня задушить? Улыбка тронула губы Нико. Изучая его лицо, Перси заметил несколько интересных деталей: на коже ни одного следа от подушки, а во взгляде всё та же усталость, которая хозяйничала там прежде, чем Перси заснул. Ему хотелось надеяться, что ди Анджело просто переволновался, когда он запутался в одеяле, но всё указывало на то, что проблема храпа так и решилась. — Капли не помогли? — Перси, ослабив объятия, отодвинулся и лёг на подушку. — Я всё ещё храплю? — Вообще-то нет, ты не храпишь. Но теперь твой нос свистит, как пересмешник. — Так вот что имел в виду Аполлон, — простонал Перси, закрыв глаза. От стыдливого румянца защипало щёки. Драться с монстрами было куда проще, чем заставить свой нос перестать издавать какие-либо звуки. Эта ситуация держала его за шкирку, как кошка нерадивого котёнка, и всё, что он мог — махать руками, путаясь в одеяле. Он задумался, а сможет ли он спать под водой и не храпеть, но быстро откинул эти мысли. Даже если он не утонет, то это не компенсирует сон рядом с Нико, который уж точно не полезет в воду. Когда Перси взглянул на Нико, желая обсудить с ним дальнейшие действия, тот уже спал. Глядя на умиротворенное лицо и слушая тихое посапывание, он решил, что будет держаться и не заснёт. Что ж, если им суждено спать по очереди, так тому быть. Через пару часов занялся рассвет. Солнечные лучи плясали в темных волосах Нико, бегали по его светлому лицу и трогали безмятежную улыбку, от которой у Перси сжимался желудок, а внутри всё переворачивалось. Бессонная ночь того стоит.