Ливень (raindrops)

      Пойти в поход было глупой идеей.       Зачем нужны палатки, если есть дома или, на крайний случай, фургоны? Зачем нужны эти пережитки прошлого, когда у людей не было зданий, чтобы хоть как-то развлечь себя? Есть ли хоть какая-то часть похода, которая может считаться веселой?       Уэнсдей ненавидела походы. По тонкой ткани стучали капли ненависного дождя. Что-то громыхало над головой. Когда все твердили о том, какое это веселье, Уэнсдей сомневалась в адекватности окружающих.       Она жила со своей соседкой по комнате и с недавних пор подругой в маленькой палатке на двоих. Теперь они обе выглядывали из расстёгнутой «двери», наблюдая как ливень превращал землю в мокрую кашу.       — Как ты думаешь, что она говорит? — спросила Энид, когда Уэнсдей смахивала со лба капли воды.       Аддамс умела читать по губам, но по мере того, как директор продолжала поворачиваться в сторону учеников, понимать ее становилось все труднее.       — Я думаю, сегодняшняя экскурсия отменяется. Мы должны оставаться в своих палатках… Чтобы не заболеть, кажется.       Энид тихо заскулила и упала обратно на свой надувной матрас.       — Не этого я хотела сегодня, — приглушенно застонала блондинка, пока Уэнсдей пыталась раздобыть еще информации.       — А чего тогда?       Энид резко закопошилась, раздражённо дергаясь и пытаясь усесться на мягком матрасе, с волчьим ворчанием в горле.       — У меня слишком много энергии, чтобы просто сидеть в палатках! Ну, по крайней мере, мне есть с кем поговорить, верно, соседка?             Уэнсдей уже надела пальто, раздумывая нужен ли зонтик при таком диком ветре. Она опустилась на колени у входа в палатку и оглянулась, явно намереваясь уйти, не сказав ни слова, если бы не минутная мысль.       — Я поговорю с директрисой Уимс и вернусь через пять минут.       — Уэнсдей…       Она ушла, закрыв за собой молнию палатки. Энид высунулась из палатки и наблюдала, как низенькая девушка подошла к Уимс. Они говорили о чем-то, прежде чем вместе уйти в укрытие, чтобы продолжить обсуждение. Энид вздохнула. Заскучавшая волчица оглядела небольшое пространство, которое им пока приходилось занимать.       Ее дыхание замерло при виде книги, торчащей из-под подушки Аддамс, которую она, казалось, много читала в последнее время. Блондинка неосознанно пожала плечами и подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть обложку.       — Что она может читать? — пробормотала она.       Пролистав несколько страниц, глаза Энид раскрылись от удивления, когда она поняла содержание книги, непристойной книги. На ее щеках появился румянец. Она присела на свой матрас и скрестила ноги, поскольку, не ожидая от себя, она не могла перестать читать историю о рыцаре и его королеве. Королева хотела поблагодарить своего рыцаря, поэтому встала на колени, чтобы принести свою благодарность мужчине.       — Что ты делаешь?       Энид вскрикнула, подкинув и едва поймав книгу, и с ужасом осознала, что Уэнсдей уже вернулась. Ее левая рука едва успела поймать тяжелый том эротических рассказов, а правая рука вынырнула из-под трусиков, куда она уже успела забраться. Пунцовая с дрожащими губами от стыда и страха, она попыталась встать с мягкого матраса.       — Я могу объяснить! — начала она, видя как соседка, стоя на коленях у входа в палатку, подняла бровь.       — Ты могла…       Брюнетка вползла в палатку и застегнула за собой молнию. Не моргая она уселась напротив Энид.       — То есть ты могла бы рассказать мне что чувствуешь?       — Что я чувствую?       Аддамс кивнула головой, все еще сохраняя каменный вид, который заставил Синклер сглотнуть.       — По поводу книги или моих ощущений?       Уэнсдей выхватила книгу из рук, постучав по обложке указательным пальцем.       — Это тебя не привлекает? Неужели это незаконное влечение для тебя? Чтение удовлетворения человека другим человеком?       Ярко-красная Энид, мозг которой теперь сократился до одного нейрона, изо всех сил пыталась сформировать слова в своей голове. Ничего не вышло, поэтому она кивнула.       — А ты хотела бы получить удовольствие или подарить? — кивнув, спросила Уэнсдей.       Энид покраснела еще сильнее и попыталась прочистить горло. Хотя история получила ответ от ее тела, она не могла себе представить подобную сцену в жизни. Читая, она отвлекалась от своего возбуждения, вынужденная создавать заметки в мыслях, чтобы позже вспомнить эти сцены. Поэтому она не могла определиться какую роль она хотела бы получить, исполнителя или получателя.       — Ну, это было волнительно читать от лица рыцаря. Но, черт, каково это иметь королеву?       Не шевелясь, Уэнсдей внимательно слушала Синклер, лишь изредка подергивая бровями.              — Мне всегда казалось, что лучше быть королевой. Это ведь любопытно. Любопытно наблюдать за реакцией другого, когда ты даришь ему удовольствие. Поэтому, раз нам нечем заняться, если ты не против… То есть…       Энид знала, что грядет, но ей все равно казалось, что на голову вылился кипяток, когда к ней приблизилась Уэнсдей.       — Мы могли бы попробовать это вместе?       Что это? Какой-то шум в ушах. Почему она не может двигать языком? Куда подевался весь кислород?       Девушка пыталась дышать и неосознанно синхронизировала свое дыхание с дыханием соседки.       — Если тебе не интересно, это нормально. Мы можем заняться чем-нибудь другим. Например, поспать, — поморщилась Аддамс, — Или поговорить.       Но блондинка трепетала от желания. Ей не нужно было ничего, кроме того, на что намекала Уэнсдей. Движимая угрозой желания, ее рука вырвалась, чтобы обхватить плечо Уэнсдей, успокаивая ее скоростью и волчьей силой. Ее подруга казалась удивленной, приподняв бровь за челкой.       — Ты можешь поцеловать меня?       Темные глаза скользнули вниз к губам волчицы. Едва заметный кивок — единственное подтверждение, которое у нее было, прежде чем губы встретились с ее собственными. Это был нежный поцелуй под быстрым дождём, барабаневшим по ткани их палатки. Уэнсдей отстранилась на секунду после прикосновения, ожидая реакции Энид. Волчица кивнула, и брюнетка снова наклонилась к ней.       Поцелуи стали длиннее, а секунды превратились в минуты. Темноволосая девушка толкнула Энид обратно на ее надувной матрас и расположилась над ней, нежно обнимая ее за талию. Холодные пальцы пробегали по ее лицу, а собственные руки Энид крепко прижимали к себе Аддамс, инстинктивно хватаясь за ее одежду.       Уэнсдей оторвалась от губ Энид и спустилась по подбородку к ее шее, заставив волчицу заскулить, прикусив губу. Пока та не превратилась в раскаленный уголек, она ласкала ее языком. Аддамс попыталась отодвинуться от нее, но крепкая рука обхватила ее за голову, притягивая ближе.       Ухмыльнувшись, Уэнсдей почувствовала как заболели ее десны, когда чужие зубы заострились до острия криптида. Ее укусили сильнее, и она была очарована воем, исходящим от дергающегося под ней волка. Вторая горячая рука легла на ее бедра, притягивая ближе, когда она проложила красную дорожку поцелуев вниз, тяжело дыша у чужой шеи.       — Кто бы мог подумать, что тебе понравится быть отмеченной поцелуями.       Энид прерывисто выдохнула, боясь что-либо сказать, зная, что ее голос будет дрожать сильнее, чем лист осенью, отчаянно державшийся за ветку и не желавший расстаться с деревом. Энид чувствовала себя осенним листочком. Брюнетка раскрыла рот, и ее кожа покраснела от прикосновений блондинки, которые закончились на ключицах, скрывавшимся под хлопковой рубашкой.       Внезапно ей стало слишком тепло. Ей нужно было раздеться. Стать более обнаженной. Поняв это, Энид начала дергать Уэнсдей за рубашку, которая была заправлена в джинсы. В темных глазах мелькнул огонек хитрости, и она приподнялась.       — Ты хочешь, чтобы я сняла рубашку?       Вместо того, чтобы ответить, Энид потянулась к подолу своей кофты, задирая ее, прежде чем прохладные руки остановили ее.       — Позволь мне.       Уэнсдей выглядела мрачной. Ее глаза блестели чернотой, среди которой не было видно радужки глаз. Желание управляло ее действиями, когда она стягивала одежду с подруги. Энид подняла руки, чтобы помочь, внезапно пожалев, что не надела что-то другое, кроме своего милого пастельно-голубого бюстгальтера. Ее кофту сняли и держали в руках. Обнюхав ткань, Уэнсдей выдохнула.       — Bellissima…       Ее голос внезапно стал более гортанным, почти хриплым, исходящим из самых глубин. Тон стал серьезным, почти холодным, который, как знала Энид, заставлял многих людей в Неверморе дрожать от страха. Блондинка как-то жалко потянулась к своей тонкой футболке, словно умоляя. Уэнсдей раздраженно выдохнула и откинулась назад, чтобы стянуть ее с Энид. Затем она медленно, так мучительно медленно, взялась за воротник своей рубашки и стянула её с себя.       Афродита вела бы войны за красоту, которую Уэнсдей видела перед собой, и каждый раз проигрывала бы.       Кожа Уэнсдей оставалась бледной с белесыми шрамами, пересекающими пресс, как тот, что остался от Крэкстоуна. Он был самым крупным на ее теле и расцветал как дикий цветок, столь же болезненно красивый, сколь и ужасающий. Конечно, у нее было потрясающее нижнее белье, красивое черное кружево, скрепленное, как броня, на ее груди.       — Ομορφιά...       Энид поднялась, чтобы поцеловать девушку, а когти боролись за то, чтобы выйти наружу. Когда Уэнсдей довольно вздохнула, ее руки схватили Синклер за плечи и приблизили к ней. Услышав этот вздох, волчицу охватила волна восторга.       Уэнсдей почувствовала улыбку в поцелуе, и она вернулась на правильный путь. Она вцепилась руками в плечи Энид и толкнула, наклоняясь вместе с ней, прижимая волчицу к матрасу.       — Давай не будем отклоняться от курса.       Она могла бы заставить Энид спрыгнуть с крыши, и та сделала бы это. Кровь прильнула к губам, и они превратились в пылающие алые лепестки. Глубоко увлеченная девушкой, Энид была готова убить за Уэнсдей.       — Если ты готова, конечно.       Энид быстро расстегнула шорты, готовая стянуть их, когда холодные руки оттолкнули их. Холодные бледные пальцы заменили руки, заняв их место, медленно потянув молнию вниз.       — Можешь немного?       Энид мгновенно уяснила намек и приподняла бедра, чтобы помочь, и Уэнсдей усмехнулась, стаскивая джинсовые шорты с бедер, немного цепляясь на коленях. Когда Энид оказалась только лишь в одних трусиках, Аддамс принялась медленно раздеваться. Смущенная блондинка закрыла лицо руками, но Уэнсдей убрала их, качая головой, словно порицала Энид за совершенную ею ошибку.       — Я хочу видеть твое лицо. Хочу видеть каждую твою эмоцию. Это моя единственная просьба.       Энид кивнула и опустила руки, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, кроме того, что ее соседка сейчас медленно спускалась по ее телу вниз, пристраиваясь между ног. Дождь, влажный холодный воздух в палатке и теплое дыхание на бедрах сводили их с ума.       Как обычно, брюнетка не спешила, и начала с мучительных горячих поцелуев, оставляемых на коленях. Медленно проходя путь, она приближалась к трусикам, прикрывавшим заветное место. Заметив растущее влажное пятно на белье, она усмехнулась.       Она приблизилась к ним, а ее палец легким прикосновением провел по влажному хлопку. Волчица ахнула, явно желая спрятать лицо, но вспомнив просьбу своей подруги, постаралась сдержаться.       — Хорошая девочка.       Колени Энид дернулись от произнесенного шепотом комплимента, а лицо покраснело. Она посмотрела вниз, вздрогнув от темного взгляда, наблюдающего за ней.       — Насколько тебе это нравятся? — спросила Аддамс, и Энид покачала головой.       — Не особо. — попыталась она сохранить свою волчью гордость и независимость.       У Энид навсегда останется воспоминание об Уэнсдей Аддамс, что лежала у ее лона в дьявольской улыбке, тронувшей ее губы, прежде чем она наклонилась и своими острыми зубами потянула за хлопок, продемонстрировав свою силу, заставляющую волчицу дрожать от вожделения. С губ Синклер выпорхнул нежный стон, подтверждающий, что дыхание на ее лобке, приносило девушке удовольствие.       — Боже мой…       Уэнсдей стянула трусики и кинула их в угол палатки. Не в силах отвести взгляд от блестящей сердцевины прямо перед ее глазами, она рефлекторно облизнула губы.       — Последний шанс сказать «нет».       В этот момент Энид издала сдавленный смешок и сложила руки на трясущейся груди.       — Ты шутишь?       — Немного, — проговорила Аддамс, немного склонив голову.       Опытная рука потянулась к блондинке. Девушка, втянув в легкие воздух, выгнула спину, когда почувствовала, как чужие пальцы собирали ее влагу, кружа по ее отверстию. Это заставило волчицу вздрогнуть. Едва сдерживаясь, она вытолкнула из себя теплый вздох. Ее указательный палец хотел потянуться к клитору, но палец Уэнсдей оказался быстрее. Он настойчиво надавливал на клитор, пока пальцы другой руки толкались в блондинку. Энид вцепилась в матрас. Ощущение кого-то другого внутри нее заставило ее забыться и потеряться на несколько секунд.       Аддамс согнула средний палец и начала медленно двигать им внутри девушки, начав большим пальцем обводить клитор. Запах Энид окутал ее, и внезапно она почувствовала себя не собой.       Брюнетка вынула свой палец и услышала, как волчий скулеж превратися в недовольство. Но когда настойчивый язык приблизился к влажным складкам Энид, девушка услышала шокированный стон. Почувствовав, как что-то скользит по клитору, глаза Энид расширились от удивительного чувства.       — Боже мой…       Энид посмотрела вниз, когда Уэнсдей оторвалась от ее влагалища, и увидела, как с ее подбородка свисала блестящая прозрачная ниточка, так крепко соединявшая их.       — У тебя потрясающий вкус.       Волчица покраснела еще больше.       Аддамс схватила ее за бедра и придвинула ближе к себе. Теперь ее подбородок располагался ровно над клитором.       — Я могла бы остаться здесь навсегда, — произнесла Энид свои мысли вслух, забыв какой чуткий слух у ее любовницы.       Ее наградой для Уэнсдей был сдавленный вздох и дрожавшие колени, когда Энид в последний раз толкнулась на ее пальцы. На последок Уэнсдей дразняще щелкнула по ее клитору, прежде чем подняться. Через секунду она вновь принялась одаривать ее своим умелым языком и пальцами, способными принести дикое удовольствие.       Одна рука сжала бедро блондинки, и Уэнсдей была уверена, что это единственное, что связывало ее с реальностью в данный момент. Вокруг нее расширялась и нарастала и без того слишком огромная гамма ощущений, звуков и вкусов.       — Я почти, — вернул ее ближе к Земле голос Энид.       Она согнула палец, почувствовав что-то губчатое на кончике, на что она решила надавить. Энид закричала, выгибая спину с кровати и хватаясь руками за волосы на затылке Уэнсдей, когда почувствовала эти разрывающие ощущения от прикосновений.       Уэнсдей продолжала трахать ее пальцем, когда отстранила свой язык. Что-то животное взяло над ней вверх, когда девушка увидела, как острые белоснежные клыки волчицы заблестели. Аддамс укусила ее за бедро.       — Уэнсдей, блять! — вырвалось из уст блондинки.       Улыбнувшись, она вернулась к вылизыванию Энид, помогая той кончить. Волчица дергалась и тоскливо скулила. Ее клитор отчаянно подергивался и пульсировал, желая большего, пока влагалище Энид сжимало палец. Одна нога ударила низкую крышу палатки, когда прозвучал носовой стон, приказывавший языку остановиться.       Энид наконец успокоилась. Рука на волосах Уэнсдей расслабилась, но не отпустила ее. Вместо этого девушка осторожно провела пальцами по разрушенному пробору, который она испортила, пока Аддамс наблюдала за каждым ее движением.       — Ты слишком хороша в этом, — Энид попыталась сказать, тяжело дыша.       Ее щеки пылали, а глаза зачарованно наблюдали, как Уэнсдей отстранилась, пытаясь сесть на край матраса. Длинная блестящая струйка слюны, связывающая девушек, разорвалась. Этот язык, которым Энид теперь была одержима, облизывал быстро высыхающие губы. На лице Энид появилось чувство голода.       — Я много читаю. — проговорил охрипший голос.       — Ты была потрясающей. — поддержала девушку Синклер.       Энид посмотрела на потолок и фыркнула: — Я просто сидела здесь, а ты…       Уэнсдей склонилась над ней, и на ее грудь упали длинные растрепанные косички. Блондинка почувствовала свой запах на губах Аддамс за секунду до того, как те прикоснулись к ее собственным губам. Язык нетерпеливо шарил в поисках чего-то.       — У нас есть весь день, —проговорила Уэнсдей между поцелуями, — Я могу снова тебя попробовать?       Энид нетерпеливо кивнула, а ее влагалище запульсировало от желания.       — Если ты этого не сделаешь, я буду кричать.       Ухмылка вернулась на холодное безэмоциональное лицо. Девушка обняла Энид за талию, заставив вскрикнуть, когда ее резко перевернули, поставив на четвереньки. Прежде чем переместиться прямо за ней, Аддамс прижалась к ее пульсирующей потребности.       — Хорошо, потому что у меня есть несколько вещей, которые я хочу попробовать.       Она прильнула к ее бедрам с такой страстью, которую Энид еще не испытывала. Почувствовав в животе нарастающее пощипывающее возбуждение, Синклер озвучила его тихим стоном.       Может быть, теперь Уэнсдей понравятся походы?