ALTIVOLUS

А если капнуть по глубже…?

༺𓆩♡𓆪༻

— Он сказал, что ему… нуу, это было неожиданно… и… Армин, прекрати смеяться! — Ахахах, ой, прости! Прости! — Армин согнулся пополам на своей кровати и так сильно смеялся надо мной и моими страданиями, что аж заплакал. После комплимента от Леви я сразу же прибежал к Армину, чтобы остудить голову от нелепых мыслей. В комнате также присутствовал Марко, который, очень даже сильно, удивился, ведь до этого момента он ещё ни разу меня не видел. А тут взял и залетел к ним, ни привет, ни пока. Армин немного успокоился и заявил то, к чему я не был готов, — Эрен, ты ему нравишься. — Ошибаешься, ему нравятся мои крылья и только. Армин непонимающе вздохнул. — Хорошо, допустим. А теперь подумай: почему он, по-твоему, хвалит только часть твоего тела, а не тебя в целом? К тому же, ему нравятся твои крылья и говорит, что они его типаж, это разве уже не признак симпатии? — парень вскинул бровь в недоумении, — Эрен, не тупи-а. Я глубоко вздохнул. — Ты прав, Армин, но я не понимаю, почему ему нравятся мои крылья, или я, или он просто прикалывается? Ничего не понимаю, что он во мне нашёл? Армин вскинул плечи, взглянул на время и ахнул. Он быстро схватил тетрадь с ручкой. — Боже, я опаздываю на урок. Эрен, ты должен вернуться в комнату к своему «любителю крыльев», я уверен, что он ждёт тебя для ещё одного комплимента, — посмеялся Армин, но тут же перестал, неловко выскакивая из помещения, оставив меня наедине с Марко, который всё это время наблюдал за нашим разговором. Мы молчали несколько секунд и Марко внезапно сказал: — Извини, что вмешиваюсь в твою личную жизнь, но у тебя проблемы с доверием или…? Я молчал долго, вопрос был сомнительным. — Да нет вроде. — Тогда, у тебя проблемы с влюблённостью? — прокомментировал Марко с довольной улыбкой на лице. — Я в него не влюблён, и он определённо в меня не влюблён. Вообще, влюблённость — это совершенно несерьёзная штука, которая начинается с младших классов и так же быстро заканчивается. Я в это не верю. — А ты, друг мой, говоришь так, словно сам себе противоречишь. К тому же, у тебя ужасно это получается. Я громко простонал и сел на край кровати Армина, глядя на Марко презрительно. Он всё ещё мило улыбался, сложив руки на коленях и подождал немного, чтобы снова заговорить. — Я уже осведомлён тем, что ты познакомился с моим парнем, судя по рассказам Армина, и я уверен, что ты, возможно, думаешь, что я сумасшедший, раз люблю его, учитывая, что он… не самый приятный человек в окружении для многих, в том числе тебя, — начал он с тихим вздохом, — но потом, после долгого общения с ним, я узнал его получше. Когда он восхитился моими крыльями и похвалил их, я подумал, что он так шутит, сам знаешь, — он остановился на мгновение и взмахнул небесно-голубыми крыльями, которые всё это время были крепко зажаты за спиной, — но, со временем, я понял, насколько он бывает искренним и добрым. Я не мог не улыбнуться от его истории. Жан, лично для меня, был полным придурком, но для Марко он искреннен и мил. Правду мама говорила, что характер человека зависит от того, с кем он находится. — Ладно, не буду тебя задерживать. Тебе лучше вернуться в свою комнату, — усмехнулся Марко, откидываясь на кровать с ноутбуком. Попрощавшись с Марко, я покинул их с Армином комнату. У меня всё ещё остались некоторые сомнения по поводу всей случившейся ситуации, но решил не обращать на это особое внимание. Вернувшись в комнату, я увидел Леви. Он лежал на кровати в наушниках и что-то активно писал на бумаге, а затем печатал в телефоне. У него был всё тот же хмурый и недовольный всем этим миром вид, который находится на его лице больше девяносто девять процентов времени. Подумалось, что это выражение навсегда приклеилось к его лицу и не собиралось его отпускать. Наконец он меня заметил. Я сел на кровать и достал свой блокнот, на котором было записано расписание и прочие заметки. — Куда ты убежал? — неожиданно спросил Леви. — О, эм, просто поговорить с другом. — Так внезапно? — Д-да, мне нужно было сказать ему кое что важное. Леви странно на меня посмотрел, будто-то не верит моим словам. Однако он больше ничего произнёс, закатив глаза и снова прилипшись на свой телефон. Остаток дня прошёл в тишине, прерываемая отчасти только шуршанием и листанием бумаг. Собственно, так и пролетела следующая неделя. Леви не то, что мало говорил, он вообще не был столь общительным. Иногда он спрашивал: «Эй, какое задание на сегодня?» или «Моя ручка подкатилась к тебе, можешь вернуть её?» и только. Честно говоря, я не очень люблю тишину. Он даже на уроках со мной не общается, лишь снова задавая вопросы, касающиеся предмета. Мне казалось, что его явно что-то беспокоит, но я никак не решался спросить его об этом. Для меня было лучше оставаться в стороне и не нагружать его. Нет смысла расспрашивать о его личных проблемах прямо сейчас, ведь мы ещё не так хорошо знаем друг друга, а только начинаем привыкать. В любом случае, я уверен, что он сможет поговорить об этом с Ханджи и она обязательно его выслушает. В эти выходные шёл дождь. Но, на самом деле, «шёл» это ещё мягко сказано, он лился как из ведра. Вся дорога до моего дома была ужасной и жутко мокрой. Улицы затопило до пяток, а я едва смог увидеть сквозь ливень свою машину. Микаса просила остаться в кампусе под предлогом «так безопасней», но я скучал по маме и очень хотел с ней наконец-то встретиться, а не разговаривать по телефону. Колёса машины скользили по дороге, ветровое стекло едва оставалось чистым и можно было хоть что-то разглядеть, а небо заслоняли тёмно-серые тучи. Я презирал ужасную погоду, но в то же время сильно её любил. Слабый запах мокрого асфальта доносился до салона машины, а капли дождя, стучащие по крыше и окнам, дополняли мелодии песен, что играли из магнитолы. Не смотря на то, что в такую промозглую погоду могла бы случиться авария или любая другая катастрофа, мне всё же удалось расслабиться и полностью сконцентрироваться. В общей сложности на возвращение ушло три часа вместо двух из-за того, что мне пришлось снизить скорость, дабы вернуться домой целым и невредимым. Наша улица оказалась не в такой уж и опасности, чем те, мимо которых я проехал. Здесь дождь более менее стих, но по тротуару всё ещё непрерывно капало. Выйдя из машины, я проверил вещи на сухость, засунул свой телефон в карман джинсов вместе с наушниками и плотно прижал, чтобы не подвергать их воздействию дождевых капель. Достал из багажника сумку с нужными вещами и бросился к входной двери, не забыв запереть машину брелком. Я вытащил ключ из переднего кармана, отпер дверь и вбежал в дом как можно скорее, прежде чем успеть ещё больше промокнуть. — Добро пожаловать домой, Эрен, — сразу поздоровалась мама, как только услышала мои шаги. Она подошла ко мне и ахнула от увиденного: вся моя одежда и я были полностью промокшими, — я сейчас, — быстро скрывшись за углом прихожей, она так же быстро прибежала обратно с горой полотенца в руках. Воспользовавшись моментом, я поставил свою сумку, пока мама начала вытирать меня. Она тщательно уложила мои волосы, насухо погладила рубашку и быстро вытерла штаны, разглядывая меня с тёплой улыбкой. Она провела меня вглубь дома, рассказывая о последних новостях, о том, что отец задерживается на работе, на что я не удивился. Она также испекла мои любимые кексы в честь возвращения. Мы оба сели за стол, приступая к кексам, пока она начала задавать ожидаемые вопросы. — Как проходят уроки? Профессор хороший? А расписание не трудное? Как Армин и Микаса? — Занятия проходят хорошо, наш профессор великолепен, а с расписанием всё в порядке. У Армина и Микасы тоже всё отлично, — ответил с улыбкой, одновременно покусывая свой кекс. Мама всегда заботилась об Армине и Микасе, как о своих родных детях, кормила их каждый раз, когда они приходили в гости. Отец, конечно, тоже к ним добр, но мать практически всегда их навещала, общалась, спрашивала как они, если они долго не появлялись. Армин действительно обожает мою маму, немного больше, чем Микаса. Он помогал ей готовить еду и убирать по дому, когда у него было достаточно времени, хотя она настаивала, что это было совершенно необязательно. Мы были как семья. — Слушай, а у тебя есть соседи по комнате? — с улыбкой произнесла мама. Я немного покраснел. — Да, есть один. Его зовут Леви. — Надеюсь, он хорошо к тебе относится, верно? Никаких проблем? — в её голосе прозвучало нескрываемое беспокойство, видимо, она имела ввиду про мои крылья, а никак о самом Леви. Ну, я ожидал этого. Мама всегда думает о моём самочувствии больше, чем о окружающих. — Не волнуйся, мам, он хороший человек. Только есть один, который отчасти груб со мной, но с ним я тоже справляюсь, мы с ним даже вместе не учимся, а только иногда пересекаемся в кампусе, так что всё в порядке. — Но это моя работа — беспокоиться о своём единственном сыне, ты же знаешь. Не знаю, что было бы со мной, если бы с тобой что-то случилось. — Я знаю, мам, но я буду в безопасности. Доверься мне, хорошо? — я осторожно потянулся через стол и накрыл её руку своей, одарив самой бодрящей улыбкой, которую я способен был выдать. Отец вернулся домой через час и он задал такие же вопросы, что и мама. Я так же и отвечал. После разговора он ушёл смотреть телевизор после тяжёлого рабочего дня. Мы с мамой тоже к нему присоединились и мы все вместе смотрели комедию, смеялись так, что наши крики распространялись по всему дому. Больше мы ничего такого примечательного не делали, а только сидели и продолжили смотреть фильм. Было проще, когда я был ещё маленьким ребёнком, который ничего не желал, кроме как каждые летние выходные ходить в магазин за мороженым и кататься на американских горках в парке развлечений. Я был счастлив в те времена, когда мне не нужно было часами сидеть за домашним заданием и пытаться решить свои проблемы. Шли годы, и мне пришлось отказаться от мороженого, чтобы закончить проекты на выходные и подготовиться к выпускным экзаменам. У меня не было времени наслаждаться внеклассными занятиями и прохлаждаться на летних каникулах. Всё, о чём я думал — это учёба и мои оценки. Получить хорошие отметки по каждому предмету было куда важнее всяких развлечений. Конечно, моим родителям это не всегда нравилось. Они видели, какое давление я на себя оказывал, нагружался, чтобы добиться успеха, и настаивали на встречу с Армином и Микасой и пригласить их на ужин, в кино или сходить на концерт. Но, когда мы всё же встречались и были дома вместе, всё времяпровождение мы тратили также на учёбу, пока не отрубались прямо в гостиной от изнеможения. Тем не менее, я счастлив поступить в университет «Сина». Уровень приёма на поступление был довольно низким, на что я нервничал и боялся, что меня не примут. Но, к счастью, всё прошло успешно. Вся дополнительная работа, которую я проделал, в конце концов, дала о себе знать и помогла мне в поступлении. У меня, конечно, были запасные варианты, но я не уверен, что смог бы справиться с чувством отверженности после того, как я приложил столько усилий. Лето, предшествующее начало учёбы, я проводил с семьёй, насколько это было возможно. Даже если мы просто сидели и смотрели фильм, или прогуливались по парку в кругу общения, это было великолепно. Иногда мне хотелось выкинуть эти воспоминания из головы, ведь мне казалось, что всё это было довольно невинно и по-детски, но всё же приятно было вспоминать такие беззаботные времена. Внезапно кто-то потряс меня за плечо, заставив открыть глаза, хотя я и не осознавал, что они изначально были закрыты. — Эй, может, тебе всё-таки стоит вернуться в свою постель? Ты уснул на диване, а для твоей шеи опасно спать в таком положении, — мама как всегда заботливо улыбнулась мне и, развернувшись, ушла в другую комнату. Встав со своего места, я отправился в ванную, что умыться, почистить зубы и лечь спать. В моей комнате почти ничего не осталось. Односпальная кровать, пустой комод, лампа и ковёр. Напоминает минимализм, но я привык к небольшому количеству предметов. Большинство вещей я привёз в кампус, а все самые необходимые взял с собой: сменная одежда, зубная паста и щётка, упакованные в пакете. И вот, я уже лёг в свою небольшую кроватку, собираясь спать. Матрас, словно по воспоминаниям из детства, начал притягивать меня теплом, пока не почувствовал, как сладкая истома окутала меня с головой.

☆☆☆

На утро я проснулся от запаха чего-то сладкого, исходящего из кухни, но я не мог в точности сказать, что это. Я скатился с кровати и поплёлся на кухню. Отец сидит за столом и смотрит в телефон, вероятно, проверяет погоду или читает что-то из новостей, а мама готовит. — Всем доброе утро, — пробормотал я на ходу, садясь за стол. Отец быстро улыбнулся и кивнул, а мама повернулась ко мне с мягкой улыбкой, тоже пожелав мне доброго утра, сказав при этом, что она готовит блинчики(ну и, конечно, ещё и маффины для меня, чтобы я забрал их с собой в дорогу). Позже всё это было расставлено на столе. Тарелки с блинами, булки с кленовым сиропом и несколько напитков. Завтрак прошёл в тишине, если не считать случайных разговоров про университет, о папиной работе, об Армине и Микасе, как обычно. Я рассказал родителям о нашем профессоре, немного о Леви(хотя я пытался полностью избегать разговора с «ему нравятся мои крылья») и изложил полную информацию о моих друзьях, как мог. Мать рада была услышать весть о том, что Микаса нашла себе вторую половинку, хотя отец молчал на протяжении большей части разговора. Это похоже на него — много не говорить, а только комментировать важные вещи. Ему всегда было небезразлично то, что происходит в моей жизни, даже если мало что говорил, чтобы как-то выразить свою заботу. Его действия звучали куда громче, чем просто слова. Завтрак был окончен, каждый помыл свою использованную посуду. Я вернулся в ванную комнату, быстро принял душ, почистил зубы и переоделся в повседневную одежду, собрал свою сумку и подошёл к маме в прихожей. — Обязательно звони мне, хорошо? — она лучезарно улыбнулась, но в отражении её глаз виднелась толика тоски. — Обязательно, мам. Я бы ещё навестил Армина и Микасу на следующем месяце, если бы поездка не была такой долгой, — сквозь смех произнёс я, на что мама улыбнулась ещё шире. — Скоро, скоро. А теперь давай, ступай, не хотелось бы тебя задерживать, а то мало ли что, — мама нежно поцеловала меня в лоб, отдала коробочку с пирожными, пожелав удачи на дороге. В одной руке держал сумку, в другой маффины, поэтому я хоть как-то открыл дверь машины. Запихнув вещи на заднее сиденье я сел на переднее, завёл мотор и вновь отправился в двухчасовую поездку обратно в университет.

☆☆☆

Наконец добравшись до общежития, я вошёл в нашу с Леви комнату, но самого Леви не присутствовало, судя по аккуратно прибранной кровати и отсутствию разобранных вещей. С другой стороны, он отлично содерживал своё место в чистоте и порядке без единой пылинки на абсолютно любых поверхностях. И из этого я сделал вывод, что мне тоже не помешает быть аккуратным и чистоплотным, что именно я начал делать. Леви зашёл примерно через полчаса после моего прихода. По какой-то причине он выглядел более раздражительнее, чем обычно, и я спросил его, что случилось. На что он помрачнел куда хуже, бросив на меня грозный взгляд. — Эта проклятая ересь с неба на выходных испортила мои наушники и телефон. И всё из-за музыки, — он указал на белые стереонаушники на своей шее и вытащил из кармана небольшое устройство, — это MP3-плеер, который такой же древний с тех пор, как основывался, мать его, Джеймстаун. — Ого, — лишь произнёс я, хоть мне и очень хотелось посмеяться над ним и его невозмутимым видом. Леви раздражённо сел на свою кровать, собирая обратно наушки и крутя в своих руках маленький плеер(хотя мне казалось, что его руки сами маленькие). Сказав Леви о том, что мне надо навестить своих друзей, я вышел и з комнаты, беря с собой блокнот с карандашом и сразу направляясь к Армину. К Микасе я решил зайти потом, скорее всего, она проводит время с Энни. Постучав в дверь, Армин прибежал на звук, как собачка на свисток, и мигом открыл дверь, поприветствовавшись, он вышел в коридор, прося прогуляться по кампусу, пока Жан и Марко общались в их комнате. Он настоятельно не хотел встречи Жана со мной, чтобы не было никаких конфликтов. — Как дела у Карлы? — спросил он с широкой улыбкой. Ранее до моего отъезда я сообщил Армину, что поеду навещать маму, так что неудивительно, что он про неё спросил. — У неё всё хорошо, рада была слышать про тебя и Микасу и что у вас тоже всё хорошо, — мы продолжили идти, пока не вышли на улицу, обогнув здание с тыльной стороны, где не было большого количества людей. Мы оба сели на траву и прислонились спинами к ближайшему дереву. Я взял свой блокнот и начал делать наброски нового рисунка. Я решил нарисовать пейзаж, что окружает нас: зелёная трава, яркое солнце и большое кедровое дерево. Мы наслаждались открытым видом и шелестом листьев на ветру. — Ты рассказал ей о Жане? О, и о Леви тоже? — я сделал невинный взгляд, на что Армин покосился на меня, — но не рассказал ей о комплименте про крылья, не так ли? — Нет... Он вздохнул, прислонившись головой к моему плечу, разглядывая рисунок. — А почему нет? — Это просто комплимент, который ещё ничего не значит. Не хочу, чтобы она подумала о другом и торопилась с выводами. Не хочу давать ей ложные надежды. — Это точно... — Но я расскажу ей об этом, если со всем справлюсь и сам хорошенько всё обдумаю. — Хорошо. Итак, есть ещё какие-нибудь изменения, что произошли между вами? Я на мгновение задумался, прежде чем отложить карандаш. Я знал, что очень сильно об этом пожалею, но я перевернул блокнот на странице, где изображён Леви. — Он попросил меня нарисовать его. Хотел убедиться, как я хорош в искусстве и всё такое. Он тогда сидел и читал книгу, и я изобразил его в таком положении. Не зря я жалел, ведь сразу после этого последовали громкие визжания со словами: «Это должно что-то значить!», «Ты не мог просто так нарисовать его», «Признайся, что ты влюбился!», «Эрен, ты краснеешь!». — Да он просто попросил и я нарисовал, в чём дело? К тому же, прошла всего неделя, для влюблённости слишком внезапно. — Но ты же подумаешь об этом, так ведь? — в его глазах сверкали отблески надежды. Армин искренне хотел, чтобы у нас всё сложилось. — Я подумаю об этом, обещаю. — Хорошо, — он ухмыльнулся и продолжил смотреть, как я рисую, создав уютную тишину. Мы сидели так до тех пор, пока не похолодало и солнечный свет не начал меркнуть. К этому времени я как раз успел закончить рисунок. Встав с места и направляясь внутрь общежития, мы попрощались друг с другом и Армин скрылся за дверью своей комнаты. Вернувшись в комнату, я остановился прямо у порога. Леви лежал на своей кровати с закрытыми глазами и громко пел. Сквозь его звучащий голос я смог только маленько определить, что играет в наушниках. Это, вероятнее всего, был джаз, что привело меня в шок, ведь я не думал, что он увлекается джазовой музыкой. Я сел на кровать и стал наблюдать, как его тело слегка танцевало под бит песни, напевая слова. Как только песня закончилась, он открыл глаза и заметно вздрогнул. От испуга он вскочил, наушники слетели из его ушей, шнур обмотался вокруг шеи, а крошечный МР3-плеер с глухим стуком упал на пол. — Господи Иисусе, Эрен, как давно ты здесь?! — он приложил руку к области сердца, поднял упавшее устройство, развязывая шнур на шее. — Достаточно давно, чтобы насладиться твоим пением, — я усмехнулся, — а что это за песня? — Metric - Cascades, — пробормотал он, слегка покраснев и отвернувшись от меня. — Ладно, но ты, блин, слушаешь, мать его, джаз? И поёшь?! — Завались. Я громко рассмеялся, а он скрестил свои руки на груди и сверлил меня раздражённым взглядом. Он надул губы уточкой от возмущения, на что я посмеялся ещё сильнее. — Хотя, знаешь, мне нравится, Леви. От тебя веет таким вайбом рок-эн-ролла, или может хэви-метала. Оптимистичная электроника тебе больше подходит. — Я знаю, знаю...— Леви закатил глаза на это. — У тебя действительно хороший голос, то есть...— вырвалось то, чего я не хотел говорить вслух. Оно само сорвалось с моих губ, но я заметил, как его щёки окрасил румянец. — Спасибо. — Эмм, не за что. Ты не считай, что я прикалываюсь, это искренне. Мы молчали несколько секунд, после чего он снова заговорил. — Ты не против того, что я делаю тебе комплименты? — вопрос сбил меня с толку. — Да нет... конечно нет... — Ты убегаешь всякий раз, когда я хвалю твои крылья, и мне иногда кажется, что ты меня избегаешь, — он всё ещё не поднимал на меня взгляд, но его лицо снова приняла бледность ускользающему румянцу, — я не буду их хвалить, если ты этого не хочешь. — Да нет, мне нравится, просто.... ты... и я, это как-то неожиданно, и.... — я снова начал заикаться. — Да знаю, мы с тобой оба "нетрадиционной ориентации" и тебя это немного напрягает, — сказал он, закатывая глаза, и уже серьёзно продолжил, — я хвалю твои крылья не спроста — они мне нравятся, потому что они уникальны. Я люблю необычные вещи, а ты не привык к тому, что тебе об этом постоянно говорят, поэтому ты каждый раз убегаешь к своему брюнету, рассказывая о том, как это действительно странно. Я осведомлён об этом, Эрен. Я это замечаю. Я с громким звуком проглотил ком в горле и был в полном шоке. — Похоже, теперь ты экстрасенс, правда?