ALTIVOLUS

Нарисуй меня, как одну из своих

французских женщин.

༺𓆩♡𓆪༻

Я вернулся в свою комнату довольно быстро. Румянец всё ещё украшал моё лицо после вопросов Армина. Я хотел это скрыть полностью, ведь причина его была абсолютно глупой. Я забеспокоился при мысли о комплименте: это заставило меня почувствовать себя жалким. Я вошёл в комнату. Леви сидел на своей кровати, разбирая стопки бумаги и учебников. На коленях у него лежали карта кампуса и расписание. Он взгляну на меня, услышав, как я открыл дверь, и, тихонько вздохнув, откинулся на подушки. — О, вернулся. Я думал, ждать пришлось бы тебя только завтра. Я пожал плечами, сел на свою кровать, не отводя от него взгляд. — Ты решил заняться позже? — Да, я хотел подготовиться. Ни за что, чёрт возьми, я не собираюсь облажаться с уроками, с которыми и так трудно. — Справедливо, — я схватил свой альбом для рисования, взглянул на время и открыл чистую страницу. Взяв один из своих карандашей, я уставился на пустую бумагу, мысленно размышляя, что нарисовать. Персонажа, какой-нибудь абстрактный рисунок, натюрморт или что-то ещё. Я решил спросить Леви. — Слушай, что бы мне нарисовать? Подкинь идею, а то я не могу придумать. Он отложил книгу, что держал всё это время, вздохнул, разглядывая пол в раздумьях, и, подняв голову, решительно сказал: — Хорошо. Нарисуй меня. Посмотрим, какой ты великий художник, — Леви вернулся к книге и продолжил читать, оставив меня в полном шоке. Обычно я не рисовал людей, не говоря уже о том, чтобы кто-то просил нарисовать их. Чувствуя, как моё лицо предательски горит, я взял карандаш и начал без каких-либо колебаний. Руку уже через полчаса начала сводить судорога, но я не останавливался. Каждая линия, точка и кривая должны быть идеальными. К счастью, Леви почти не шевелился, так что вычерчивать отдельно каждую деталь не доставляло труда. Закончил я набросок довольно быстро, но затенение и мелкие детали усложняли работу. Мне пришлось поменять карандаш, чтобы точно нарисовать его пирсинги, и ещё один карандаш, чтобы сделать его волосы в некоторых местах достаточно тёмными. Через час я практически закончил. Я медленно встал, стараясь не размазать рисунок пальцами, покрытыми графитом. Положил блокнот рядом с Леви, наблюдая, как он закрыл книгу, чтобы посмотреть на результат. Выражение его лица смягчилось, рассматривая свой портрет, улыбаясь уголком губ. Ну, для меня такая реакция уже приносила удовольствие. Оставив его наедине с рисунком, я пошёл мыть руки. Мне потребовалось больше минуты, чтобы стереть остатки графита с пальцев и ладони. Вся почерневшая вода стекла с моих рук прямиком вниз, оставляя за собой едва заметный сероватый след. Когда я вернулся, Леви всё ещё смотрел на рисунок, явно заинтересованный им. Я не мог не улыбнуться тому, каким довольным он выглядел: он не казался раздражённым, как обычно. Мне нравилось видеть его спокойным и счастливым, каким он выглядел, когда мы общались на тему любимых занятий, и каким он был сейчас. Хмурость на лице исчезла, оставляя вместо себя тёплую улыбку. Когда он, наконец, заметил меня в дверях, то положил руку на верхнюю часть страницы альбома и спросил: — Не возражаешь, если я посмотрю другие? — Нет. Конечно нет. Я убрал на своей кровати все разбросанные карандаши и ластик, сложив обратно в маленькую сумку, тихонько посмотрел на Леви и заметил, как он был поглощён каждой страницей. Его пальцы время от времени касались одного рисунка или другого, но удивление не покидало его лица с каждой перевёрнутой страницы. Прошло несколько минут, прежде чем он закрыл альбом и передал его мне. — Один красивее другого. Ты сам научился или ходил на какие-нибудь художественные курсы? — Сам. Я был слишком занят важными предметами в школе, чтобы ходить на уроки рисования. Леви посмотрел на меня с каким-то недоверием с ноткой замешательства. — Ты хочешь сказать, что никогда не посещал ни одного урока рисования? Ни одного? — Да, начиная с начальной школы. Все выбирали для себя дополнительные занятия после уроков, в частности и рисование. Но я не мог его выбрать, так как у меня и так было много других занятий и времени почти не было. Вот, пришлось самому научиться. Он фыркнул, схватил тетрадь и ручку и снова посмотрел на меня. — Ты чрезвычайно талантлив. Ты не учился у какого-нибудь профессионального учителя. Не каждому удаётся это сделать без чьей-либо помощи. А теперь пошли, занятия скоро начнутся. Леви начал выходить из комнаты, пока я отходил от снова накрывшего меня смущения, взял свою тетрадь с ручкой и последовал за ним. — Какое помещение? — Тише, и следуй за мной. Я нашёл дорогу вокруг кампуса, пока ты завтракал. Я кивнул и пошёл с ним, сохраняя молчание. Вскоре мы добрались до класса без каких-либо проблем. После всех колледжей, что мы посмотрели с Армином и Микасой, в итоге решили выбрать этот. Каждое занятие длилось два часа. Было рекомендовано выбрать одно за раз, но не было никаких правил против участия во многих других занятиях, если расписание одной пары не мешало другим. У меня было ощущение, что Леви, в конечном итоге, будет учиться больше, чем нужно, даже несмотря на то, что пар было немного. Я сел за стол. Леви сел рядом со мной, а за нами вместе с профессором вошли ещё восемь человек. Мы все сели и ждали, когда профессор начнёт свою реплику, напряжение и неловкость возрастало в помещении. Наконец, он представился как профессор Пиксис и попросил всех студентов назвать свои имена. Среди них была миниатюрная белокрылая девушка по имени Криста, рядом с ней сидела более высокая, которая представилась как Имир, шумная девушка в очках, больше похожих на пилотные, назвалась Ханджи, и все остальные, но тише. Петра, Бертольд, Конни, Саша и Нанаба. Я, кажется, всех не запомню. Занятия начались после знакомства, и я почти не следил за временем. Всё прошло так быстро, что я не заметил, что два часа уже пролетели и пора уходить. Мы с Леви собрались на выход, как к нам подбежала Ханджи. — ЛЕЕЕЕВИИИИ! — она схватила Леви в тугие объятия и чуть его не задушила. Её фиолетовые крылья радостно трепетали, и было сложно не услышать громкий смех. — Слезь с меня, очкастая! Ты меня задушишь!! — Ты не говорил мне, что мы с тобой в одном классе, Левичка! — Она ещё крепче сжала свои руки. — Клянусь, глазастая, если ты с меня не слезешь, я переломаю все твои кости, титановая ты голова. Ханджи, наконец, отпустила Леви и отступила назад, держа руки за спиной, как ребёнок. Леви стряхнул с себя невидимую грязь и раздражённо вздохнул, закатив глаза. — Я и не знал, что мы в одном классе, — Леви посмотрел на меня и продолжил, — Эрен, это Ханджи. Мой "друг" с начальной школы, — он показал кавычки в воздухе, —Ханджи, это мой сосед по комнате, Эрен. Если ты собираешься придумать ему прозвище, то давай что-нибудь не глупое. — Слишком поздно. Эрен, отныне твоё новое имя — Красавчик. Я серьёзно, ты чертовски милый!, — Ханджи взвизгнула, на что Леви застонал от возмущения. — Э-э-э, спасибо?.. Леви закатил глаза и схватил меня за руку, оттягивая от девушки, которая смотрела на меня так, будто впервые видела живого человека. — Вау, подожди, — снова услышал её голос, на этот раз более звучно, чем минутой раннее, — твои крылья... Не дослушав до конца, я схватил Леви за руку и потащил его прочь. Даже если по какой-то безумной случайности это было бы что-то положительное, я не хотел рисковать. Жан уже оскорбил меня на этот счёт, и мне не нужно было других лишних подколов. Вскоре мы вернулись в свою комнату. Я растерянно сел на кровать. Леви сел тоже, скрестив руки на груди. — Ты прости за Ханджи. Она всегда такая возбуждённая. — Я мысленно кивнул. Ханджи показалась мне не столь безумной, сколь необычной. — Могу предположить, что она наверняка занимается химией или биологией. Я прав? Леви округлил глаза и почти за мгновение встал и подошёл ко мне. Он наклонился над кроватью и посмотрел мне в глаза. — Ты, чёрт возьми, экстрасенс?! Ханджи как раз специализируется на химии. — Чёрт, ты серьёзно? — Он кивнул со вздохом и сел на край моей кровати, сложив руки на коленях. Леви начал объяснять, как сильно Ханджи была интересна наука с самого детства. Она была бесстрашным и до жути безумным ребёнком; каждый раз она приносила в дом всяких разных и не менее противных лягушек и жаб, пугая при этом своих родителей, но она так же практически всегда получала отличные отметки по естествознанию. На самом деле Леви понятия не имел, что она делала сегодня на занятии по английскому. Разговор перешёл к годам, что Леви и Ханджи провели вместе. Они познакомились в начальной школе, когда над Ханджи издевались за то, что она «ботаник», а Леви не выдержал и помог ей. С тех пор они всегда общались. У них, конечно, были и другие общие друзья, но они более близки друг другу. Мне нравится думать, что почти у каждого человека есть тот, к которому можно обратиться, когда он больше всего в этом нуждается. Человек, с которым можно общаться по душам, поплакать, посмеяться, может быть, рассказать о своих секретах, если вы действительно ему доверяете. Человек, с которым ты можешь быть самим собой. С Армином я тоже обмениваюсь своими секретами, и, судя по всему, несмотря на их странную дружбу, Леви тоже может рассказать парочку своих секретов и переживания Ханджи. Видно, что они доверяют друг другу. — А вы когда-нибудь встречались? — Фу, чёрт, Эрен, — скривился Леви, будто я сказал ему, что я сегодня не помылся, — я никогда даже сам не думал о ней в такой ключе. Она не в моём вкусе. — Какой у тебя типаж? — Во-первых, не фиолетовые крылья, это уж точно. Мне не нравится этот цвет, слишком ядерный. Ханджи слишком громкая и нечистоплотная. Она как грёбаный громкоговоритель, который застрял у меня в ушах. — Тогда какой твой идеальный тип крыльев? Тихо ухмыльнувшись и не отводя от меня серые глаза, он ответил: — Твой.