За чертой круга

      Истинная картина произошедшего открылась ей быстро.       Высшие силы: боги, аватары, бхуты существовали на самом деле и могли вмешиваться в мироздание или искажать его. От внезапной догадки, что ее нахождению здесь — в доме Амрита — поспособствовал кто-то другой, воспринимать новую реальность стало проще, но вместе с тем — тяжелее. Проще, потому что при таких обстоятельствах с плеч Амалы спадала большая часть вины, сложнее, потому что вернуться обратно без помощи тех же самых сил наверняка не получится.       Амала в задумчивости провела гребнем по волнистым каштановым волосам.       Не столь важно, как она здесь оказалась, куда важнее — почему.       От одной только мысли о Рэйтане сердце начинало ныть и заходиться неровным ритмом.       Ведь он молчал не просто так. С ним наверняка что-то случилось. Ткань мироздания надорвалась, Амала оказалась здесь, а Рэйтан — в одной из вариаций прошлого. Рациональный и прагматичный человеческий разум, несмотря на все попытки, оказался не способен осмыслить это по-настоящему. Амала блуждала вокруг истины, но не могла найти выход к ней, постоянно натыкаясь на тупики.       «Только бы он был жив. Только бы…»       Амала как никогда остро ощущала свою слабость. Неужели все пережитое ею в мгновение ока превратилось в пыль? В ничто? Их с Лимой, Киллианом и Эмметом Роузом расследование, знакомство с Рэйтаном, открывшаяся правда, что никакая она не Кхан, а Басу… Или в этом ответвлении от реальности она изначально была Басу?       — Не напрягай свою хорошенькую головку тяжелыми думами. Не хочу, чтобы морщинка между бровей осталась с тобой навсегда.       Амала настолько глубоко погрузилась в мысли, что не услышала приближение Амрита. Ей инстинктивно захотелось вскочить и отойти подальше от новоявленного «супруга», но Амала усилием воли не сделала этого и даже не вздрогнула, когда Амрит обнял ее за плечи.       — Чего ты хочешь? — прошептала Амала, сжав гребень так, словно в ее руке он мог превратиться в маленькое, смертоносное оружие. Не пристало жене грубить мужу, но Амала даже в мыслях отказывалась воспринимать Амрита в подобной роли! Мириться с обстоятельствами — последнее, что она собиралась делать, даже будучи беспомощной. Однако внутренний голос советовал не дергать тигра за усы и ждать… Ждать, что произойдет дальше. Если Амрит причастен к ее заточению, рано или поздно правда выйдет наружу.       — Я тебя напугал?       Он прижался губами к ее макушке и еще сильнее стиснул плечи. Амала сидела напротив зеркала и видела, как по лицу Амрита скользнула тень блаженства. Особая связь между ними иногда позволяла обмениваться ощущениями. В первый раз Амала испугалась, приняв его эмоции: желание, интерес и возбуждение — за свои, но потом научилась отличать правильное от ложного.       — Ты тоже напугала меня сегодня утром. Я всегда чувствую, когда с тобой что-то не так.       Амала прикусила щеку, только бы не сболтнуть лишнего. Больше всего на свете ей хотелось дернуть плечами, чтобы Амрит убрал свои руки и никогда — никогда! — больше к ней не прикасался, но Амала понимала — нужно становиться хитрее.       Одно неловкое движение локтем, и открытая пудра в золотистой коробке скользнула с края стола и горкой просыпалась на пол.       — Прости.       Амала тут же высвободилась, присела на колени и с помощью крышечки стала собирать пудру обратно.       «Скажи, что я рассеянная, неловкая или еще какая-нибудь и просто уйди. Уйди!..»       — Перестань. — Амрит взял ее ладони в свои и погладил кожу подушечками больших пальцев. — Сана это уберет. Было бы, о чем переживать.       Амала переживала лишь потому, что Дубей никак не мог перестать ее трогать — гладить, прикасаться к волосам и незаметно наклоняться ближе. Неужели в теории ей могло это понравиться? Вот прям… понравиться? До легкой дрожи внутри и подкашивающихся коленей? Амала прекрасно знала, что нет. Дубей и впрямь вызывал у нее дрожь, но это была дрожь отвращения вперемешку со страхом. Амрит был одержим ею. Хотел ее. Прямо здесь и сейчас…       — Нет.       Амала положила ладони ему на грудь и слегка оттолкнула от себя.       — Нет, значит? — Амрит отреагировал спокойно. Лишь молния яркой зеленой вспышкой блеснула в его глазах. — Вчера ты выкрикивала совсем другое и просила — нет, умоляла! — не останавливаться.       «Заткнись!.. Прикуси свой лживый язык!»       Амала почувствовала, что ей поневоле становится жарко, но ведь она и впрямь ничего не помнила! Ни-че-го.       «Разве это что-то меняет? Что случилось, то случилось. Нужно набраться смелости и посмотреть правде в глаза», — насмешливый шепот в голове отчего-то принадлежал не ей, а Амриту.       — Ты подмешал мне что-то?       Сейчас! Сейчас он скажет ей правду, потому что тот Амрит, которого она знала, был кем угодно — подлецом, эгоистом, сосредоточением тьмы, но только не лжецом.       Однако Амрит вскинул брови, будто не понимал, к чему она ведет.       — За кого ты меня принимаешь? И, что самое интересное, за кого ты принимаешь себя? — Его глаза сделались похожими на узкие щелки. — Думаешь, мне бы доставило удовольствие спать с женщиной, которая меня не хочет? Знаешь, Амала, с тобой и впрямь что-то не то.       Стоит отдать должное, Амрит не стал настаивать на близости. Хоть где-то его непомерная гордость сыграла Амале на руку! Однако он не ушел — ждал ее ответа.       — Нет настроения.       Ей было невыносимо находиться рядом с ним — таким спокойным и ничего не помнящим!       — Тогда советую поскорее его найти, чтобы предстать перед гостями в лучшем виде.       — У тебя сегодня будут гости?       — Не у меня, а у нас.       — Да неужели! — поневоле вырвалось у Амалы.       Чем дольше она пребывала не в своей реальности, тем хуже ей становилось. Она чувствовала себя птицей со связанными крыльями. Если взлететь ей все равно не удастся, хотелось провести хотя бы пару часов в одиночестве, чтобы мысленно расписать план дальнейших действий. В первую часть плана входил обыск дома… Если подумать, незапланированные гости могли сослужить ей хорошую службу! Пока Дубеи будут заняты разговорами, их дом ненадолго окажется в ее распоряжении. Нужно узнать, в каком временном отрезке она оказалась, и отталкиваться именно от этого. Дело пошло бы быстрее, если бы Амала была уверена, что может довериться Сане…       — Не дерзи мне.       В иной раз она бы скрестила руки на груди, вопрошая: «А то что?» Но сейчас ссориться с Амритом было ни к чему. Пусть ни на секунду не сомневается в своей позиции победителя!       — Я и не собиралась. Лишь хотела узнать, обязательно мое присутствие или нет.       — Твоя семья формально вхожа в дюжину, поэтому — да, твое присутствие обязательно.       «Формально, значит?»       — Поняла.       Уголки четко очерченных губ Амрита медленно приподнялись в улыбке. Он услышал от нее то, что хотел, и тут же расслабился. Но торжествовать было рано.       — Если тебе не хочется участвовать в общей беседе — просто покажись и уйди через какое-то время. И да… обязательно надень что-нибудь красивое!       Амрит вновь коснулся ее лица, убрав прядь волос за ухо. Амале уже не так сильно хотелось отшатнуться — она старалась воспринимать их взаимодействие, как часть игры. Амрит хочет похвастаться ею, как трофеем? Отлично! Сыграть роль услужливой жены несложно, зато при хорошем стечении обстоятельств у Амалы будет целый вечер, чтобы получше изучить свою золотую клетку. Ведь где-то в ней наверняка должна быть брешь?       Вскоре на смену буйству адреналина в крови пришел стыд. Рэйтан и его судьба настолько захватили мысли Амалы, что о других дорогих сердцу людях она вспомнила только сейчас. В какой-то степени любовь и впрямь ослепила ее и заставила забыть обо всем остальном.       «Где бабушка, мама и Киран? Что с ними? Насколько новая реальность повлияла на их судьбу?»       Следовало подойти к Амриту и спросить, хотя в нынешней ситуации это было бы неблагоразумно.       — Мне нравится розовый цвет. — Сана провела ладонью по разложенным на кровати сари. — Но бледно-желтое идеально подойдет под ваш цвет глаз!       — Надену розовое, — решительно сказала Амала, — и уберу волосы.       — А я помогу вам нанести синдур.       Сана сказала это, как нечто само собой разумеющееся, но Амала едва не заскрежетала зубами. Хочешь-не хочешь, а придется провести красную полосу вдоль всего пробора, как и полагается замужней женщине…       Служанка молча выполняла свою работу, но под пристальным взглядом Амалы хмурилась все сильнее.       «На чьей ты стороне, Сана?»       — Сегодня мне приснился странный сон, — продолжила разговор Амала, собираясь выяснить это как можно скорее. — Он был долгим, изматывающим…       — Что за сон, госпожа? — Расческой с тонкими частыми зубьями Сана пригладила пушистые волоски, выбившиеся из гладкого низкого пучка.       — Как будто я родилась в Индии, но выросла в другой стране. У меня был младший брат и бабушка, за которой требовался каждодневный присмотр. Она… — Амала замялась, наблюдая за реакцией Саны. За исключением излишней сосредоточенности, служанка выглядела абсолютно спокойно. — Была не в себе. Доходов с небольшого магазина, которым владела наша семья, хватало на самое основное, но уезжать или еще как-то менять свою жизнь я не собиралась, пока кое-что не произошло, и мне не было велено ехать в Индию вместе со спецгруппой…       — У вас богатая фантазия, госпожа, — по-доброму засмеялась Сана, но, когда поймала рассерженный взгляд Амалы, тут же извинилась: — Простите, я считаю нужным напомнить, что ваш сон описывает то, что уже произошло, но с интересными допущениями вроде спецгруппы или младшего брата, о котором вы никогда раньше не говорили. Вы действительно вернулись в Индию из Англии, но лишь с единственной целью — стать супругой господина Дубея. Два великих рода наконец-то объединились! Теперь все ожидают от вас наследника.       «Вот как…»       Амала восприняла очередной удар судьбы хладнокровнее, чем могла бы. У любой боли — в том числе и эмоциональной, — есть предел, дойдя до которого, человек на время отключается. А может, ее настиг тот же недуг, что и бабушку Индиру? Вдруг никакой Саны здесь нет, и Амала разговаривает сама с собой?       — То есть некий британский дипломат, приехавший недавно, не пропадал в Калькутте?       — Почему же? Пропадал. — Сана пожала плечами. — И про спецгруппу вы правильно сказали. Я видела военного атташе, рыжую девушку и их руководителя — мужчину в очках с толстыми линзами. Они приходили к господину Дубею.       — Давно?       — Не спрашивайте меня ни о чем таком, госпожа! Я даже имен их не знаю.       — Ты не подслушивала?       — Нет. Я дорожу своим местом в этом доме и доверием господина Дубея.       — Хорошо, — нетерпеливо прервала ее Амала. — А что же дипломат? Нашелся?       Когда Сана стала наносить синдур на ее пробор, Амала закрыла глаза. В этой реальности люди и обстоятельства были против нее.       — Не знаю. Не мое дело — лезть туда, куда не надо. Местные говорили — та группа уехала ни с чем, и их руководство прислало новых людей. Не думайте об этом, госпожа. Если не в вашей власти изменить происходящее, стоит ли попусту волноваться?       До приезда в Индию Амала считала себя агностиком — признавала, что в мире есть много вещей, которые нельзя объяснить с точки зрения науки и тем более философии, но после открывшейся правды о Рэйтане… о его божественной сущности, от прежних убеждений ничего не осталось. Теперь Амала сомневалась буквально во всем. Она не могла не думать, как советовала Сана. И уж точно не собиралась пускать свою жизнь на самотек.       — О сегодняшних гостях, полагаю, ты тоже не знаешь?       — Мне не велено говорить с вами об этом.       Сана коротко поклонилась, но уйти без позволения Амалы она не могла.       — Кто тебе не велел?       — Господин Дубей, конечно же.       — Господин Дубей ни о чем не узнает.       Амале не хотелось давить, грубить или приказывать Сане, помня ее прошлую доброту и участие.       Но теперь Сана была на противоположной стороне. Она не станет ей помогать… Не пойдет против того, от кого зависела ее судьба.       Или Амала ошибалась?       Или Сана тоже что-то вспомнила и потому смотрела на Амалу с той же настороженностью? Они словно проверяли, насколько крепок воображаемый мост, прежде чем сделать первый шаг навстречу друг другу.       — Поклянитесь не делать ничего такого, о чем впоследствии пожалеете.       Ничего себе! Неслыханная дерзость для обычной служанки! Нет, Амалу не заботил статус Саны и уж тем более она не считала ее в чем-то хуже себя, но для девушки, выросшей в Индии, впитавшей в себя ее культуру и строгие обычаи, Сана вела себя странно. Эта странность в свое время и притянула Амалу. Побудила довериться. Амала бы предпочла, чтобы Сана при ней и вовсе не скрывала своих истинных мыслей и эмоций, чтобы не отгораживалась вежливо-опасливым обращением «госпожа».       — Клянусь.       Сана на мгновение прикрыла глаза, словно и не ожидала другого ответа.       — Будет несколько семей из дюжины и господин Вайш, о котором вы спрашивали утром. Ни времени, ни цели визита я не знаю.       Амала откинулась на спинку стула ни жива ни мертва.       «Рэйтан здесь. С ним все в порядке! Ведь в порядке же, да?»       Крупные, горячие слезы, которые она и без того непозволительно долго сдерживала, покатились по щекам. Что-то большое, колючее, но одновременно светлое распирало ее грудь.       — Сана… — только и смогла прохрипеть Амала, прежде чем сжать в кулаке полу сари своей служанки.       — Не плачьте, госпожа! — Сана присела возле нее на колени и посмотрела с затаенной жалостью. Амала ухватилась за ее плечи, как утопающий хватается за спасательный круг. — Господин Дубей будет недоволен, если узнает, что вы плакали. Он же столько делает для вас! Глаз отвести не может! Любит, бережет, а вы…       В ее словах не было осуждения или порицания, но даже если бы были — Амала едва ли заслужила их. Амрит до последнего не мог смириться, что она никогда не будет принадлежать ему, даже если придется пойти наперекор всем пророчествам и самой судьбе.       Не в этом ли истинная сила человека?       В возможности выбора.       Кусочком чистой ткани Сана аккуратно вытерла черные следы от потекшей туши под ее глазами.       — Я все испортила, да?       Амала улыбнулась, глядя в растерянное лицо той, чьи слова и предостережения не раз помогали ей ускользнуть от цепких когтей тьмы. Сана и впрямь была особенной девушкой. Возможно, в иных обстоятельствах они даже могли подружиться.       «Почему могли? Можем!» — одернула себя Амала.       — Да. И учтите — в таком виде я вас из комнаты не выпущу, даже если будете кричать и ругаться.       — Не буду! Наоборот, сейчас мне как никогда хочется быть красивой.       «Для него».       — Вы поклялись, госпожа. Не забывайте об этом.       — Помню. Не волнуйся.       Амала закрыла глаза, чтобы Сана нарисовала ей тонкие стрелки от внутреннего уголка века к внешнему.       «Скоро… — подумала Амала. — Скоро все будет так, как должно быть».