Adeptness

      — Чонгук!       Чонгук от неожиданности (ладно, от испуга тоже) чуть ли не выпускает чашку с чаем на пол. Благо, он проходил как раз мимо столика, поэтому успел поставить многострадальный напиток туда перед тем, как в комнату влетел чёрный, явно довольный, судя по визгам, вихрь и поскакал прямо на руки. От громкого падения спасает лишь физподготовка и выработанный месяцами иммунитет к таким встречам.       — Ты ни за что не поверишь, что я сделал!       На лице Тэхёна широченная улыбка, глаза сверкают небывалым счастьем и задором. Прямо-таки видно, что держится из последних сил, чтобы не вывалить всё и сразу.       Казалось бы, предположений, что такого чудного мог сделать его избранник, много, но Чонгук слишком хорошо знает Тэхёна: шапка на голове, опущенная маска на подбородок, безразмерное чёрное худи и перевалившая стрелка часов за два ночи. Других вариантов просто быть не может: омега опять кого-то ограбил. Или же что-то — особой разницы нет. Проблема только в том, что Чонгук почему-то об этом не знает, да и Тэхён точно говорил, что сегодня останется ночевать дома. Но он сейчас одет в свой лучший наряд «а-ля величайший вор Сеула» и надёжно покоится в руках Чонгука — во всех смыслах этого выражения.       — Для начала: привет, — альфа оставляет лёгкий поцелуй на губах. — А теперь я тебя внимательно слушаю, мотылёк, — кивает головой Чонгук.       Тэхён будто расцветает ещё сильнее после лёгкого чмока, жмётся поближе и крепче обнимает ногами чужую талию. Слезать он точно не собирается.       — Помнишь, я тебе рассказывал, что в Сеул завозят супер-дорогую и старую картину? — Чонгук одобрительно кивает. Такое тяжело забыть. Впервые он услышал об этом от Намджуна — так сказать, его ввели в курс дела, ведь оба знают Тэхёна, второй раз — уже от самого омеги. А после пошло-поехало. Как бы Тэхён ни ненавидел искусство, воровать его он любил. И эта дорогущая картина, естественно, стала его следующей целью. И плевать ему было, что охраны на неё налепят не меньше, чем она стоит. Поэтому да, Чонгук прекрасно о ней помнит. — Её завезли два дня назад. И сегодня я её украл!       Счастья на лице хоть отбавляй, радости точно полные штаны, а сам омега походит на сумасшедшего. Хотя, наверное, не далеко и от правды. Грабитель ведь, как ни крути.       — Я думал, что там будет ужасно сложная система, может, даже людей приставят, а оказалось всё намного проще. Забрать её не заняло даже тридцати минут! — энергичности омеге не занимать. — Ну как? Я молодец? Ты удивлён?       Глаза бегают по чужому лицу, стараясь предугадать слова. Огонёк так и пылает, в организме, наверное, до сих пор скачет адреналин. Оттуда такая бурная реакция.       — Удивлён ли я? Скорее, да, чем нет, но только из-за твоего неожиданного визита. Но то, что ты добрался до неё всего лишь после её двухдневного пребывания в Корее — шок даже для меня, — начинает Чонгук. Внимательно наблюдает за своим омегой и не пропускает ни одной эмоции. — И да, ты молодец, мотылёк, — улыбается широко, показывая, что доволен чужой проделкой (если кражу дорогого имущества вообще можно так назвать) и целует. Крепко, показывая всю свою любовь и то, как он гордится Тэхёном. Отрывается и сконфуженно выдыхает: — Чёрт, я хвалю грабителя за его хорошо проделанную работу. Меня давно пора уволить.       Тэхён на последние слова заливается громким смехом, откидывая слегка голову, от чего шапка летит на пол, куда порывалась также улететь и чашка пятью минутами ранее, а волосы непослушными волнами создают на голове очень красивое не-пойми-что.       — Не надо так. Ты очень хороший полицейский. То, что тебе не под силу такой сильный преступник, как я, не говорит о том, что тебя нужно уволить. Тебе просто больше ничего не остаётся, кроме как хвалить мою хорошо проделанную работу, — высокомерно звучит омега, а после крепко обнимает альфу и шепчет на ухо. — Я рад, что ты мной доволен.       — Доволен настолько, насколько вообще люди могут быть довольны ворами, — тяжело говорит Чонгук. — Теперь на кухню?       — Ужасно хочу есть, поэтому вперёд! — Тэхён дёргается в сторону упомянутой ранее комнаты, намекая, чтобы его туда отнесли.       Чонгук удобнее перехватывает свою драгоценную ношу и идёт туда, куда его просят. Чай так и остаётся стоять на столе, забытый всеми и одинокий.       Они входят на кухню, и альфа усаживает Тэхёна на стол. Отлипает от него и направляется в сторону шкафчиков и холодильника, попутно думая, что можно предложить. Сегодня в планах не было ночёвки омеги, поэтому запас продуктов довольно скудный.       — Могу предложить рамён. На большее мой холодильник расщедриться не может, — с толикой досады говорит альфа.       — Как раз то, что нужно. Ты же будешь со мной? — Тэхён внимательно наблюдает за задумчивым лицом альфы и очень надеется услышать положительный ответ. Чонгук не очень радует ночные перекусы.       — Куда же я денусь, — звучит в ответ, и омега радостно хлопает в ладоши. Ну просто шикарный вечер. То есть, ночь.       Альфа идёт в одному из шкафчиков, открывает его и достаёт две упаковки лапши. В ещё одном находит небольшую кастрюльку и идёт к плите. Ставит воду вскипать, после поворачиваясь к Тэхёну.       — Почему ты не предупредил меня, что делаешь сегодня вылазку?       Вопрос звучит неожиданно для Тэхёна. Тот аж в лице меняется. Он уже и забыть успел, что его парень — полицейский, а им свойственны такие неожиданные вопросы.       — Хотел сделать сюрприз. Для всех. Намджун тоже не знает о том, что я сегодня куда-то выходил. В курсе лишь Юнги, — омега вываливает всё, как есть. От Чонгука ему скрывать нечего.       — Ты мог бы предупредить хотя бы меня. Я ведь всегда знал о том, когда твои коварные планы должны осуществляться. А тут ещё и дело такое сложное, — альфа подходит ближе, становясь между разведённых ног Тэхёна. — Пожалуйста, больше так не делай. Не заставляй меня волноваться.       — Хорошо, — омега послушно кивает и чмокает в губы.       — И почему ты сегодня здесь? Ты ведь вчера говорил, что остаёшься ночевать дома. Если бы я знал, что ты приедешь ко мне, то запасся бы едой, а то на мои запасы глянуть страшно.       — Решил тебя удивить. Я с самого начала действительно думал, что поеду домой, а потом вспомнил, что у тебя завтра выходной, поэтому не приехать стало просто невыполнимой задачей, — Тэхён кладёт руки на чужие крепкие плечи, слегка их сминая. — И я очень соскучился. Из-за твоей работы мы не виделись три дня.       Чонгук наклоняется и крепко обнимает своего омегу. Чёрт, как же сильно он любит этого проказника. Эти его горящие радостью глазки, вечные ночные перекусы — особенно после грабежей, — вредный характер и его обожание и любовь к Чонгуку. Такой, казалось бы, сильный и независимый альфа, а перед Тэхёном превращается в заботливого и всего из себя пушистого.       — Хорошо, главное больше не делай своих любимых вылазок без моего ведома, — и оставляет крошечный поцелуй на кончике носа. Аккурат на маленькой родинке.       Он отстраняется и возвращается обратно к плите. Закидывает лапшу в уже кипящую воду и добавляет туда специи. Помешивает палочками и оставляет на время, чтобы всё сварилось.       — Что там с твоим резюме? Тебя приняли?       За всё время их отношений — почти уже год, как никак, — у них была парочка очень серьёзных разговоров. И все они касались исключительно «работы» Тэхёна. Естественно, Чонгука она не особо устраивала. Во-первых, есть огромный риск того, что его поймают и упекут за решётку, а срок будет не маленький, ведь преступлений омеги хватит на целую книгу с подробными описаниями каждой вылазки. Во-вторых, мозг полицейского усердно сигнализировал громким противным писком и красными лампочками, что нужно прикрывать эту незаконную лавочку. Ссор по этому поводу между ними не было, но разговоры давались трудно. Тэхён упрямился и не хотел покидать дело всей своей жизни, а Чонгук заверял, что это небезопасно. Навещать парня за решёткой не хотелось от слова совсем. Спустя время, упорный труд и тяжёлые переговоры был выдвинут компромисс, что Тэхён может не бросать своё дело, но должен устроиться на работу. Ему нужно будет на крайний случай алиби и, если проверят его счета и наличие занятости, то и род деятельности. А всё, что есть у Тэхёна — бездельничество и частые грабежи посреди ночи.       Тут возникла другая проблема: чем хочет Тэхён заниматься? Где-то на периферии мигали мысли о том же воровстве, как и омега глазками, явно намекая на то же самое, но всё это было откинуто сразу. Такими темпами они и добрались до диплома Тэхёна.

***

      — Информационные системы и технологии, — читает в голос Чонгук надпись, значащуюся на том самом заветное листке. — То есть, программист, — поднимает глаза и заключает прочитанное.       — Да, — Тэхён сидит на диване, жуёт чипсы и проклинает весь мир. Какого чёрта он не выкинул этот листок? Без него бы проблем было меньше, и Чонгук не стал бы заставлять идти работать. Ведь без диплома дороги открыты лишь в официанты, уборщики или куда-нибудь на завод, что точно не порадует альфу, а уж тем более самого Тэхёна. Так бы и сидел без дела и по-тихому тырил картины да вазы.       — Попробуешь устроиться? Ты же компьютерный гений — тебя в любую компанию примут, — предлагает Чонгук. Смотрит на надувшегося Тэхёна и молит всех богов, чтобы те сжалились над его нервной системой. Этот омега его в могилу сведёт со своими причудами. А ведь Чонгук полицейский и много чего повидал за всю свою жизнь.       — Программистом? — Тэхён дёргает бровью, якобы спрашивая. Чонгук согласно кивает. — Ни за что в жизни, — тут же отрезает и закидывает новую порцию чипсов в рот.       Альфа тяжко вздыхает и чуть ли руки к небу не тянет. Ну за что ему такое мучение?       — И почему же? Я думал, что тебе нравится заниматься всей этой компьютерной фигнёй.       — Этой всей фигнёй нравится заниматься Юнги. Не мне, — отвечает с такой интонацией, будто это и дураку понятно. Чонгук, видимо, что-то ещё ниже (хотя куда уж?), раз этого не понимает. — Мне нравится воровать всё, так называемое, «искусство», — последнее слово берёт в кавычки, показывая их пальцами, и так сильно кривит лицо, будто целый лимон проглотил.       — А если серьёзно? — Чонгук не теряет надежды.       — Ну вот подумай, — омега садится ровно и поправляет пачку с вредной пищей на коленях, чтобы не упала. — Это нужно будет целыми днями сидеть дома и прописывать длинные коды и программы. Это же скука смертная.       — Ты и так сидишь постоянно дома, — это, вообще-то, действительно аргумент. Тэхёна явно не назовёшь ярым любителем частых прогулок.       — Чёрт, но это нужно будет сидеть всё время перед компьютером. Мне надоест буквально в первый же день. И я очень не люблю что-то создавать или исправлять какие-то проблемы. Это точно не ко мне, — омега вновь откидывается на спинку дивана, отворачивается и продолжает заедать своё, так сказать, несчастье. Коп в семье — горе.       — Тогда у меня нет идей, — измученно вздыхает альфа и грузно валится в кресло. Он понятия не имеет, что можно предложить этому омеге, чтобы тот согласился.       — Вот и отлично. Значит, я никуда не иду работать, — Тэхён аж расцветает от осознания того, что от него отцепятся, ведь варианты-то закончились. Ха, всё, с мучениями официально покончено. Можно жить весёлой и размеренной жизнью дальше.       — Стой, я кое-что придумал, — Чонгук аж как-то подбирается весь и чуть ли светиться не начинает. Придуманное будет звучать как бред сумасшедшего, но, чёрт возьми, попробовать стоит.       А Тэхён от такой перемены испуганно дёргается и издаёт какой-то задушенный писк. Пачка с чипсами от такого наплыва эмоций на бедолагу норовит упасть на пол и высыпать всё своё содержимое, но её успешно ловят, хоть у омеги чуть ли не нервный тик начинается. Ой, не нравится ему такой Чонгук. Ой, чует его жопа жёсткого подвоха и приближающегося пиздеца.       — Подай резюме на учителя информатики.       Звучит как гром среди ясного неба, и чипсы всё же летят на пол. Что ж, помянем.       — Чего, блять?! — Тэхён резко подпрыгивает с дивана и смотрит такими круглыми и большими глазами, что позавидовал бы любой европеец, не то, что кореец.       — А что такого? Твоё образование вполне подходит для этого. И тебе, вроде как, даже шла бы роль учителя. Я бы посмотрел на тебя в костюме и в очках, — Чонгук хитро щурится, а пока что и сам поверить не может, что предложил такую безумную идею.       — Чонгук, милый, у тебя всё хорошо? — голос у омеги пищит, а руки мелко дрожат. — Может, тебе к врачу? Психиатр бы точно тебя с распростёртыми объятиями принял. Заодно и таблеточки бы прописал, чтобы у тебя всё хорошо с бедной головушкой стало. А то ты, я вижу, совсем крышей поехал.       Чонгук на высказанное лишь громко смеётся и обещает подумать о предложении, ведь на здоровую голову такие идеи не рождаются.       — Давай ты просто попробуешь, хорошо? Поработай хотя бы месяц. Не понравится — заберёшь документы и пошлёшь их всех к чертям собачьим. А я отстану от тебя с идеей о работе. Ну как тебе? — как говорится: надежда умирает последней. Вот и альфа придерживается такого принципа, ведь с Тэхёном иначе никак.       — Но, Чонгук, к детям? Меня? — Глаза страшные, испуганные, и сам Тэхён — будто не свой. — Ты представляешь, как это будет выглядеть? Лично я — нет.       Чонгук поднимается со своего места и направляется к омеге. Переступает упавшие чипсы, делая в мыслях заметку убрать их позже, и подходит к Тэхёну. Сначала берёт за руки, крепко их сжимая, а после притягивает в объятия. Прижимает к себе, утыкаясь носом в волосы и вдыхая такой любимый запах пионов, и медленно поглаживает ладонями по спине, успокаивая.       — Я не заставляю тебя работать там постоянно. Просто попробуй, и всё. Не понравится — двери на выход всегда открыты, — тихо шепчет и оставляет поцелуй на макушке.       Какой же Тэхён всё же иногда лапочка. Его бы только любить, обнимать и окружать заботой. Ничего больше для полноценного счастья не надо.       — Хорошо. Но если мне не понравится в первый же день, я по собственному напишу сразу же, — грозится Тэхён, медленно возвращаясь в прежнее состояние.       Так и было принято решение о том, что Тэхён напишет резюме и отправит его в одну из школ.

***

      — И как? Я помню, ты говорил, что подавал его на прошлой неделе, — добавляет Чонгук, когда не слышит ответа.       Омега тяжко вздыхает и спрыгивает со стола. Подходит сзади и крепко обнимает альфу за талию. Устраивает обе руки за животе, переплетая их в замок, а щекой прижимается к спине.       — Меня приняли, — лишь звучит в ответ.       Альфа разворачивается в объятиях и стискивает Тэхёна в ответ.       — Это же круто!       Чонгук вне себя от радости. Как же сильно он хотел, чтобы Тэхён нашёл нормальную работу. Нет гарантии, что он долго продержится, но он хотя бы попробует. Одно уже это просто огромнейший плюс.       — Возможно, но я очень боюсь, — Тэхён поднимает голову и заглядывает в глаза напротив. — Я ведь никогда не контактировал с детьми. А тут им преподавать, всё разъяснять. А если я им не понравлюсь? И меня не будут слушать? Я же с ума сойду с ними.       Видимо, эта работа Тэхёна волнует намного больше, чем он показывает на самом деле. Что-то подсказывает, что это именно то, чем стоит заниматься омеге. Он ведь всю свою незаконную деятельность направляет на то, чтобы дети жили хорошо. Значит, они ему не безразличны, и ему может понравится проводить с ними время. Осталось только надеяться, что именно так и будет на самом деле.       — Главное, не показывай им свой страх. Я уверен, что всё будет хорошо. И, мотылёк, запомни: я всегда рядом. Я всегда тебя поддержу и приму любое твоё решение. Главное, чтобы нравилось самому тебе, — Чонгук говорит уверенно, показывает, что действительно здесь, рядом, и всегда готов помочь. Он тянется вперёд и целомудренно целует, передавая всю свою большую любовь, обожание и поддержку.       Тэхён отвечает и, кажись, расслабляется, когда понимает, что находится действительно в надёжных и сильных руках. Там, где его настоящее место.       — Значит, так и сделаю.       — Как же я тобой горжусь, мотылёк, — альфа оставляет поцелуй на щеке и налюбоваться не может Тэхёном.       — Я ведь ещё ничего не сделал.       — А мне и не надо. Главное то, чего ты уже добился.       Омега тихо смеётся, слегка заливаясь краской. Сколько бы они не были вместе, но такие интимные моменты всегда очень смущают.       — Когда там наша лапша будет готова? Я ужасно голоден. Эти их охранные системы вытягивают из меня все соки, — неожиданно возмущённо говорит Тэхён, портя к чертям всю атмосферу.       Чонгук усмехается. Этот омега всегда такой. Наглый, строптивый, делающий всегда в свою пользу и выгоду, не терпящий возражений и ужасно упрямый. Такой, что его очень сильно хочется любить.       — Как же сильно я тебя люблю, — тихо шепчет Чонгук, смотря точно в глаза напротив.       Тэхён на этот раз вспыхивает красным цветом и из него чуть ли пар валить не начинает — до такой степени смущён.       — Ты решил меня сегодня засмущать? — отворачивается, не хочет показывать, насколько сильно на него действуют такие слова.       — Даже в мыслях не было, — серьёзно говорит альфа.       Тэхён вздыхает, борется со своей уязвимостью, но всё же поворачивается. Чуть-чуть привстаёт на носочки, оставляет чмок на губах и еле слышно шепчет:       — Я тебя тоже очень сильно люблю, — быстро отстраняется и направляется к столу. — А теперь я жду свой рамён!       Говорит это нарочито громко, сбивая всю атмосферу и заставляя Чонгука вновь засмеяться.       — Сейчас всё будет готово, мотылёк.