Волчьи ягодки

Она пыталась обсудить, что произошло той ночью, и начинала беседу об этом дважды, но Фаркас всякий раз давал понять, что не намерен ее поддерживать. Он вообще ничего не говорил, только взгляд его делался очень холодным всякий раз, как Лидия заводила свой разговор, и приходилось прикусывать язык. На всякий случай она несколько раз попросила прощения, Фаркас, пропускавший эти извинения мимо ушей, в конце концов раздраженно отрезал: – Кончай с этим. Ты ничем не провинилась. Ну разве только ходишь медленно, так у людей это обычные проблемы. Лидия поняла, что сейчас не время, но все равно упрямо проговорила: – Я только хотела поблагодарить тебя, за то, что ты не дал мне замерзнуть насмерть. На самом деле я не боюсь смерти, разумеется, но мне хотелось бы, чтоб она была более… воинской. Фаркас кивнул и усмехнулся. – Я тоже так решил. Они спустились с гор и вернулись на дорогу тем же путем, которым сошли с нее – мимо Корваньюнда, на запад. Выбравшись на большак, Фаркас тут же поворотил на север, и Лидия вспомнила, что изначально он называл все предприятие «прогулкой в Виндхельм», простой и неопасной. Она с трудом удержалась от смеха, замаскировав его покашливанием, и спросила: – Ты не потерял порошочек-то? Фаркас, не глядя, швырнул ей туго набитый кошель, перевязанный бечевкой, и Лидия, пристроив его на луке седла, распустила узел и растянула горловину. Содержимое и впрямь походило на муку, причем не грубого помола, а тончайшего, как для самых изысканных бисквитов, которые ей доводилось едать когда-то в Солитьюде и Маркарте на празднествах. – Осторожнее, от ветра прикрывай, – сказал Фаркас. – Оно легкое очень. Я когда насыпал, еле смог горстью эту хрень ухватить. Лидия поспешно затянула лямки и протянула кошель ему, но Фаркас отмахнулся. – Оставь при себе. У меня, понимаешь, теперь другого барахла хватает. Видимо, он имел в виду, что ему теперь нужно было везти с собой (а не на себе) испорченную его обращением одежду. Лидия припрятала мешок на дно одной из своих седельных сумок и спросила: – А это точно то самое? В смысле – толченый бивень? Фаркас пожал плечами. – Там, в чаше, кроме порошка лежали куски побольше, очень были похожи на обломки бивней. И еще цельные стояли рядом. Ты что, не видела? – Нет. Было темно, да и зрение у меня не настолько хорошее, как у… некоторых. – Ну-ну. Короче, оно это. Не переживай. Они вновь добрались до развилки и свернули на восток. Лидия прикинула расстояние и сказала: – До ближайшей таверны дни пути. Ночевать-то опять прямо в сугробах придется. И не один раз. – Ничего. Можешь взять мои одеяла. Я и в снегу посплю.

***

Вся одежда Фаркаса – та, что была на нем в ту приснопамятную ночь – требовала ремонта, и серьезного. Ну, разумеется, у него были запасные штаны и рубаха с собой, но тулуп треснул по швам, как, впрочем, и его унты. На стоянках они с Лидией подлатали прорехи, как сумели, но здесь нужна была рука мастера. Словом, едва попав за стены Виндхельма, Фаркас тут же объявил: – Я пойду искать скорняка, а ты иди и отдай кошель с порошком. Тебе еще должны остаток награды выплатить, не прогуляй, пока мне тулуп латают. – Я чужого брать не привыкла. – Лидия оглядела городскую площадь, на которую в последний раз ступала года три назад, а то и больше. – Куда надо идти, и кому отдать? – Кому – не знаю. Но сказано явиться в этот… короче в какой-то клуб в восточной части. Ну, где темные эльфы живут. Скажешь там, что ты из Соратников и принесла порошок из мамонтова бивня по заказу. – А дальше что? Я-то думала, это какому-то алхимику нужно… – Да какая разница, кому это нужно, – с легким раздражением отозвался Фаркас. – Ты все никак не уяснишь, что ли? Есть задание, задаток уплачен – работай. И не трепли зазря языком. – Твой брат, знаешь ли, более щепетилен, – не удержалась от ядовитой шпильки Лидия. – Я слышала его рассуждения о войне с повстанцами да всем прочем. Фаркас поморщился. – Это только когда он о политике талдычит, не обольщайся. Если речь о деле, он сразу становится нормальным Соратником. Я пошел. – Стой! Кому в том клубе отдать кошель?! – Не знаю. Поспрашивай. Вроде, если адресата там не будет, можно оставить хозяину едальни. – А деньги он тоже отдаст? – Наверное. Если не отдаст, то и кошеля не получит. Он утопал, и Лидии только и оставалось что пялиться ему в спину. Она вздохнула и побрела на восток, в Квартал Серых. Виндхельм за прошедшие годы вроде изменился не сильно: если не считать черных отметин сажи и груд развалин кое-где, то и не скажешь, что его брали приступом сравнительно недавно. Лидия в свое время слышала кое-какие подробности, и уяснила, что сражение было похлеще битвы за Вайтран в свое время, а в ней она сама принимала участие – было с чем сравнивать. Еще рассказывали, что в качестве стражников здесь теперь выступают солдаты Легиона, но сейчас Лидия видела на стражниках неприятно знакомые синие плащи поверх стеганок. Врали, что ли, про легионеров? Или они просто переоделись? Последнее было крайне маловероятно. Впрочем, как и данмеры, носящие цвета Истмарка, а Лидия встретила уже двоих красноглазых солдат с медведем на щите. Забавно – медведь был символом рода Ульфрика, а тот вроде не оставил после себя наследников. Законных, по крайней мере. У одного из этих стражников Лидия спросила про клуб в трущобах (ей хватило ума не называть район у старых стен трущобами вслух), данмер показал дорогу, лишь на мгновение задержав взгляд на рукояти ее меча. Впрочем, удаляясь, Лидия чувствовала, как он таращится ей в спину. Ну и ладно. Она, в конце концов, не собиралась ничего нарушать. Она добралась до здоровенных ворот в порт и начала спускаться по заснеженным, а кое-где и обледенелым лестницам, и вскоре остановилась перед домом, вход в который прятался под нависающими верхними этажами. На террасу не было никакого подхода – шагай прямо со ступенек. Лидия шагнула, распахнула дверь и впервые очутилась в клубе «Новый Гнисис».

***

Здесь было сумрачно, как во многих тавернах, пахло дымом, свежеприготовленной едой и выпивкой. Нижний зал оказался небольшим, но все сидячие места были заняты, а кое-кто сидел у стен, вроде на каких-то подушках. Лидия направилась к стойке у противоположной стены, невольно отмечая, что посетители в основном либо эльфы, либо аргониане. Потом она и вовсе уверилась, что единственный человек здесь – она сама. За стойкой разливал выпивку по кружкам данмер с угрюмой мордой, Лидия дождалась, пока все пустые кружки закончатся, другой данмер, повеселее, сметет их на поднос и утащит в зал, а потом обратилась к разливальщику: – Приветствую. Я из Соратников, выполняю кое-какую доставку. Говорят, в вашем заведении кому-то требуется толченый бивень мамонта – в виде порошка. Данмер, взявшийся стирать со стойки элевые лужи, уставился на нее. Лидия терпеливо ждала, и ждать пришлось аж несколько секунд. Спустя примерно пять ударов сердца бармен отмер и протянул: – А, да… Было что-то. – Он, не оборачиваясь, ткнул большим пальцем за спину: – Второй этаж, единственная там дверь. Туда неси свой порошок. Лидия кивнула и пошла к лестнице. Вскоре она уже стучала в хлипкую створку, и дверь распахнулась, едва она опустила руку. Некоторое время она растерянно таращилась, а потом Банри протянула руку и втащила ее в комнатку. – Я не то чтобы поражена, – сказала она, закрывая дверь, – я ведь нанимала вашу организацию для работы, просто не думала, что это будешь именно ты. – А это и не я, – отмерла Лидия. – Все сделал Фаркас, а я так – балласт. Он меня с собой… «прогуляться» взял. Тут до нее дошло, что Банри может и не знать, кто такой Фаркас, но та лишь кивнула с задумчивым видом. – Гиганты – опасные противники, – заметила она. – Тем более, в своем логове. Скольких вы убили? – Нискольких. Фаркас просто прокрался в их лагерь одной ночью и натырил этой муки в мешок. – Лидия сунула руку под полу тулупа и достала кошель. – Вот. Столько хватит? Банри протянула руку, и Лидия почти вложила в нее добычу Фаркаса, но в последний момент передумала. – Вроде как ты должна остаток платы. Банри, не изменившись в лице, взяла небольшой замшевый мешочек с колченогого столика у стены и вручила его бывшему хускарлу, после чего порошковидный мамонтовый бивень оказался, наконец, в ее руках. Некий мерзкий внутренний голос подсказывал, что надо бы пересчитать монеты, но во-первых, Лидия понятия не имела, о какой сумме Банри договаривалась с Соратниками, а во-вторых… что ж, у нее не было намерения оскорблять свою бывшую госпожу. – Зачем он тебе? – не удержалась Лидия, глядя, как Банри развязывает кошель и рассматривает содержимое. – Для зелий? Банри потыкала пальцем в белесую муку, зачем-то облизала палец и затянула лямки. – На самом деле это не совсем мне. – Она кивнула на старое деревянное кресло у стены, а сама уселась на кровать. – Помнишь, как мы с тобой когда-то ездили отсюда на запад, осмотреть одну ледяную пещеру, в которой оказалась древняя гробница? Ты еще нашла там много старых слитков разных металлов? Лидия наморщила лоб и тут же действительно вспомнила. События тех дней давно подернулись плотной дымкой, но старые страхи вновь шевельнулись где-то глубоко внутри, правда, очень слабо, едва ощутимо. В конце концов, они с Фаркасом проезжали мимо той пещеры некоторое время назад, и Лидия даже не забеспокоилась, что где-то рядом – склепы с нежитью. – Да… помню. Мы туда ходили за какой-то хренью для алхимика из местных. – Из «Белого флакона», точно. Собственно, за самим Белым флаконом мы и ходили. – Ага. Он еще оказался разбит, и тебе не заплатили. Банри со вздохом вытянула ноги. – Да заплатили, только не Нурелион, в смысле не старик, который меня нанял, а его подмастерье – Квинт. Собственно, для этого мне – то есть, Квинту – нужен толченый бивень. Чтобы починить флакон. Я ему приносила свое поделие, но он сказал, что не годится. Лидия почесала затылок. – Что ты приносила? – Измельченный бивень, который измельчила сама. Но он неподходящего качества оказался, так что Квинт просто купил его у меня как ингредиент. Дорого. – Что?! Как ты это сделала?! Я слышала, что бивень и распилить-то трудно, а ты его растолкла! Как?! – Ну, с трудом. В любом случае, я больше не буду этого делать, уж больно трудоемкий процесс. – Банри отложила мешочек. – Как ты добралась до Вайтрана? Я имею в виду – без проблем? – Да, нормально. – Лидия помедлила, а потом заговорила: – Я думала, мне придется иметь дело с теми суками, но их не было. Вообще не было. Они ушли из Сломанной башни и даже дверь оставили открытой. Я и внутри посмотрела. Не поленилась последний факел зажечь, поднялась наверх, и… – Они унесли Вересковое сердце с собой? – Нет! В том-то и дело! Они оставили всех покойников в крепости! Только снесли их всех на ледник, уложили там, и убрались к даэдрам! – И при этом не было признаков, что они собираются вернуться обратно? Лидия покачала головой. – Будь я на их месте и хоти я вернуться обратно, я бы все же заперла б дверь перед уходом.

***

– Не желаешь прогуляться со мной к Квинту и старику? – спросила Банри, обвязывая шею пуховым платком. – Я же их не знаю, – напомнила Лидия. – Да и вообще… Твою-то мать!.. – Забыла что-то? – Да, забыла, чтоб его!.. Фаркас! Мы не уговорились, где встретиться, чтоб ехать обратно! Банри затянула платок и стала влезать кожух из стриженого меха. – Не думаю, что тебе стоит волноваться об этом. Он сам тебя найдет. Иди, вон, в «Очаге и свече» посиди, выпей. Кстати, почему вы разделились? Лидия вкратце объяснила, пока Банри запирала свою каморку, а потом они спустились в зал клуба. В подправленной истории нахождения толченого бивня их с Фаркасом все-таки прихватил мимохожий великан, который схватил парня и зашвырнул его на скалу, попортив одежки, а Лидия сбежала. – …В общем, наверное, мне и впрямь лучше пойти в таверну, – закончила она. – Я бы и сама первым делом стала искать там. Банри кивнула. Они прошли к дверям и вышли на улицу. Лидия вдруг протянула: – Кстати, а почему ты не в «Очаге и свече» остановилась? Раньше же мы всегда ночевали там. – Скажем так: я не нравлюсь тамошней хозяйке. Очень сильно не нравлюсь. Она в курсе, что я вайтранский тан, а все вайтранские – мерзкие предатели… – Я тоже из Вайтрана. – …А еще у меня острые уши, да и вообще, как мне тут сказали, я похожа на малолетнего босмера, только толстого. Словом… Словом, в последние годы я, если наезжаю в Виндхельм, живу у Амбариса. Он тот еще тип, но относится ко мне получше Эльды. Лидия окинула взглядом танскую физиономию, действительно несколько округлившуюся за последние годы, но решила не развивать тему, а вместо того спросила: – Ты что, теперь живешь в Виндхельме? – Нет, я просто в последнее время часто тут бываю. Из-за Квинта и его несносного учителя. Нам обеим повезло, я собиралась уплыть обратно в Винтерхолд сегодня вечером, теперь вот надо идти в порт и отказываться от места… Вдвоем они дошли до привратной площади и стали прощаться. Банри пару секунд молча разглядывала лицо Лидии, задрав голову и не обращая внимания на снег, а потом спросила: – Как ты себя чувствуешь? – Сносно, – после недолгого раздумья отозвалась Лидия. – Я не про телесное здоровье. – Я поняла. И говорю – сносно. Чем дальше от Предела, тем лучше. Банри вздохнула. – Пожалуй, тебе и впрямь стоит держаться оттуда подальше. По крайней мере до тех пор, пока ты не справишься с… со всем этим. Дж'зарго оказался прав, тебе рано было возвращаться в Картвастен. – Ага, только ведь это он предложил мне сперва прокатиться с вами. – Ну… Это потому что он не знал всей ситуации. Как и я, впрочем. – Банри пошевелила плечами под тулупом. – Ладно. Спасибо за порошок, и… удачи тебе и Фаркасу на обратном пути. – Мы не увидимся до отъезда? Мы ведь не сегодня поедем, вряд ли Фаркасу починят его одежки слишком быстро даже за двойную плату. – Наверное, но я не собираюсь навязывать тебе свое общество. – Ты не… Ладно. – Лидия страдальчески нахмурилась, чувствуя, как на душе отчего-то скребут кошки. – Тебе тогда удачи с твоим флаконом.

***

– Неудачно вышло, – говорил Фаркас, прихлебывая эль, как компот, – у всех скорняков заказов много. Я походил везде, но никто не обещает сделать быстрее, чем за три дня. – Значит, придется платить этой суке еще за двое суток, – угрюмо заключила Лидия. На их несчастье хозяйка «Очага и свечи» припомнила ее лицо и живо связала с остроухой вайтранской таншей, так что, хоть Эльда Ранний Рассвет и не выгнала Лидию с ее коллегой сразу, цену за свои услуги заломила втрое. Не помог даже статус Соратника – Фаркасу тоже пришлось чрезмерно расплатиться за свое вайтранское гражданство. Теперь оба сидели за столиком на верхнем этаже – у лестницы, все, что получше, были заняты. – Может, к этим эльфам пойдем? – предложил Фаркас. – Тут-то нам явно не рады. – Там тоже не будут, успокойся. Банри сказала, что Амбарис этот – тоже расист, только в другую сторону. Но, по ее словам, он деньги не дерет, как Эльда, просто посылает подальше тех, кто ему не нравится. Да и… как я поняла, там негде ночевать. Если только поесть можем. Твою мать! Виндхельм этот – гребаная столица Истмарка, и большой порт! Какого хера тут только одна нормальная таверна?! Фаркас почесал подбородок, а потом махнул подавальщице – у него как раз кончился эль. Лидия кисло наблюдала, как белобрысая девица подливает в его кружку одну десятую полученную от Банри суммы и устало уронила голову на скрещенные руки. Два дня она маялась бездельем, следуя примеру оборотня, а к вечеру третьего выбралась прогуляться. Довольно быстро Лидия добралась до торгового района, походила по рынку и даже присмотрела себе, то есть, коням, приятный набор бляшек для сбруи, но тут же вспомнила, что из-за гадины Эльды нужно экономить, и спрятала кошель. В тоске она побрела вдоль лавок и магазинов, свернула к городской стене и неожиданно узрела Банри – та стояла на крыльце того самого «Белого флакона» с совершенно потерянным видом, и Лидия забеспокоилась. – Привет, – сказала она, подходя. – Все в порядке? Банри моргнула, словно пробуждаясь от дремоты. Выглядела она неважно – будто очень устала или вовсе заболела. – О… Я… Вы еще не уехали? – Как видишь. – Ясно… Они помолчали, а потом Лидия осторожно повторила: – Так все в порядке? – Я… Нет, нихрена не в порядке. – Банри потерла лоб костяшками пальцев – занятный жест, Лидия никогда раньше не видела, чтобы она так делала. – Старик помер, чтоб его. Помер, хотя я предлагала ему лечение. Ну, может, совсем он бы не поправился, но ему бы стало лучше. Много лучше… – Старик? Который эльф? – Да. Нурелион. – Банри оглянулась на дверь и спустилась на мостовую. – Упрямец хренов. То гонялся за своим хреновым Флаконом, то теперь, когда получил его рабочим, взял, да и помер. – Рабочим? То есть, вы его таки починили? – Квинт в основном, я просто добыла ингредиенты для починки. Ну, с вашей помощью. В любом случае он заработал как надо, и тут Нурелион сказал «Пока» и преставился. Ну просто охренеть. – Парень-то поди, празднует, – не удержалась Лидия. – С чего бы? А… Ну да. Наследство и все такое… Но, знаешь – Квинт, по ходу, единственный, кто Нурелиона любил и заботился о нем. Попросил меня уйти, мол, хочет побыть один. Держу пари, он сейчас рыдает в уголке. – От счастья. – Это не смешно, Лидия. Характерец у Нурелиона был, конечно, не ахти, но он сам талантливый алхимик и единственная семья Квинта. Пойдем. Мне все еще не по себе тут. Банри зашагала вдоль рядов и свернула налево, но сразу же сменила маршрут и посеменила к южной стене Виндхельма. – Через кладбище ближе вроде, – заметила Лидия. – Да, только мне сейчас не хочется быть рядом с мертвыми. – Банри заметно поежилась. – На самом деле они тут везде, конечно, но на кладбище самые свежие захоронения… Некоторое время они шли молча, и наконец добрались до окраины торгового района. Лидия осторожно проговорила: – Раньше ты спокойно лазала по всяким склепам и ничего… – Это издержки моей новой профессии, – усмехнулась Банри. – Чем больше я, так сказать, погружаюсь в нее, тем сильнее… отклик. На самом деле это плохо. Маг моего уровня уже должен уметь контролировать эманации извне, защищаться от их воздействия, но именно это у меня выходит отвратно. И даже… Она резко остановилась и повернулась к Лидии. – Вещи мертвецов мне тоже… руки жгут, если можно так выразиться. Особенно, если мертвецы – свежие. Вот, возьми. Банри сунула руку в карман и извлекла небольшой изящный сосуд, белый и почти светящийся в наступающих сумерках. Он был закрыт крышечкой из такого же или похожего материала. Бутылку Лидия узнала, хотя видела ее в последний раз лет пять назад или около, и тогда она была вся в трещинах. Сейчас Белый флакон выглядел так, будто его только что изготовили – нетронутый, похожий на кость материал казался гладким, словно шелк… – Он вроде… что-то вроде бездонного кубка? – неожиданно хрипло спросила Лидия. – Вроде, – кивнула Банри. – Так он… теперь… работает? Банри тяжело вздохнула. – И да, и нет. Куралмил, его создатель, смог устроить так, что Флакон по его воле наполнялся тем видом снадобья, которое ему было нужно, и столько раз, сколько требовалось. Но Куралмил все же был не только алхимиком, но и чародеем и, видно, имел отношение к жречеству, если учесть, где и как он был похоронен. Квинт же сказал, что сможет наполнить его только одним видом зелья, но зато оно будет все время доступно. – И что в нем? – Лидия неосознанно нависла над Флаконом, словно стремясь просверлить в нем дырку взглядом. – Я сдуру дала ему первое попавшееся. Ну, Квинту. Я просто хотела проверить, что будет. Надо было для магики что-нибудь… Но попалось мне лечебное – то, что для экстренных случаев. – Банри уставилась на белый пузырек в своих пальцах. – Для меня он теперь практически бесполезен. Квинт не хочет его видеть. Да, я могла бы отвезти его в Коллегию, но там Флакон просто будет пылиться среди других артефактов неизвестно сколько времени, прежде чем на него соизволят обратить внимание наши ученые. В общем, возьми его. Лидия моргнула. Вместо благодарности у нее вырвалось: – А он точно работает? Банри открутила крышку и показала содержимое Лидии. Затем отпила несколько глотков, выплеснула остатки на снег и вернула крышку на место. А потом вручила Флакон Лидии. – Он вроде полный, – пробормотала та, покачивая бутылочку в ладони. – И там точно что-то булькает… – Проверь сама. Можешь, вон, тоже снежок полить. Лучше его закрывать крышкой после каждого использования, но это необязательно. Главное, не повреди его снова. Он все-таки хрупкий. Мой совет – найди несколько чистых пузырьков и попереливай в них зелье из Флакона, пока не наберешь нужное количество. А сам Флакон спрячь подальше. Лидия поспешно ухватила подарок обеими руками. – Ты могла бы озолотиться с ним, – негромко пробормотала она. – Или Квинт. Там ведь хорошее зелье? – Отличное. Его делал Квинт по рецептам и техникам Нурелиона. В его лаборатории. В общем, пользуйся. Человеку твоего ремесла такая вещь точно пригодится. – Банри умолкла, а потом начала торопливо прощаться. – Мне пора. Надо вернуться к Квинту… – Стой! Ты ж говорила, что не можешь быть там, где мертвецы… – Не то чтобы не могу, просто мне тошно. Но Квинт там совсем один… Короче, пошла я. – Я могла бы пойти с тобой, – сообщила Лидия, взяв себя в руки. Банри кривовато улыбнулась. – Не надо. Ты не обязана, у тебя есть свои дела, да и… Квинт вряд ли сейчас захочет заводить новые знакомства. Но спасибо за предложение. – Она потопала обратно к рынку, но на полпути обернулась и напомнила: – Не разбей его. Он тебе еще пригодится.