Искусство лжи

      — Спорим? — Чан уверенно протягивает ладонь другу.       Джисон смотрит с тихой усмешкой и подпирает щеку рукой, вздыхая. Ловит непонимание на лице Чана, когда Чонин пихает тому в ладонь конфетку, и хихикает вновь.       — Чан-хён, это глупо.       Хубэ Хан Джисон порой превосходил своих сонбэ по мудрости. Всегда был рассудительным, вдумчивым и часто заботился о последствиях. Душнилой его никто не называл, кроме, разве что, Ян Чонина. Но это немного другая история. Даже сейчас Ян Чонин, глотая горячий кофе, согласен с Хан Джисоном.       — Это правда бред, — пожимает плечами Чонин. — Я не буду с тобой спорить.       — Вы сами начали, — Чан фыркает.       И правда… Началось все с того, что у Чонина дырявый рот и слишком длинный язык, и это подтверждается не только падением рисинок из онигири, что он съел минутами раннее, а также тем, что Чонин вообще никак не умеет вовремя затыкаться. Говорили они про недавно вышедший сериал с неоправданно высоким рейтингом. Типичный американский подростковый сериал с ужасно клишированными персонажами, от которых у Джисона кружится голова. Один герой не давал им покоя — такой сексуальный капитан спортивной команды, альфа-самец, немного с мозгами, что, на удивление, отголосками походил на Чан-хёна, отчего и пошла волна дружеского стеба, смешанная с параллелями, ассоциациями и новыми прозвищами. Чану этот персонаж нравился… И не только потому, что у этого паренька была любопытная, но слегка затяжная история. Он и правда ощущал тоненькую, полупрозрачную связь между собой и этим капитаном, который раздражал практически всех.       Если Джисон ко вкусам хёна относился с пониманием и не так сильно наседал, то Чонин не заткнулся даже после удара по руке, лишь ругнулся, когда приличный кусок тунца упал на пол.

«Не, ну серьезно! Не смотри на меня так, Джисон… Этот перс такой… Ну, только его сучек можно обсудить с интересом. Чан-хён, вот чем тебя этот идиот зацепил? Неужто завидуешь? Хочешь тоже иметь возможность трахнуть любую студентку в этой столовой? Ха-ах! Чан-хён, ты, конечно, похож на него, но так не сможешь…»

      У Чана глаза давно так не загорались. Последний раз искрились лишь в старшей школе, когда его одноклассник сказал, что плавает намного быстрее. Чан хмыкнул и поставил новый рекорд школы. С Чаном в целом спорить опасно и бесполезно. Он, скорее, лоб себе расшибет, убьется, но победит. За его спиной приличной список выигранных споров. И ни одного поражения. Для Чана спор с кем-либо как свежий глубокий глоток воздуха. Без него жить вполне возможно, но с ним чувствуешь себя лучше, здоровее. И самооценка подлетает на добрые пять этажей.       — Хорошо, мэн, — сдается Чонин. — Но давай повысим ставки.       — Каким образом? — подвох уже за спиной Чана. Он замечает игру бровями Яна.       — Трахнешь того, кто зайдет в столовую минут... через семь?       — А если это будет препод? — ахает Джисон и устремляет взгляд на раскрытые двери. Студенты снуют по коридору.       Чан чувствует, как пульс набирает обороты, и оборачивается. Девушка с его группы резво останавливается прямо перед входом, смотрит в телефон, смачно ругается и убегает. Чан клянется, что его сердце чуть не выпрыгнуло на стол.       Если откажется от спора, то проиграет. Падать будет больно, учитывая его приличный перечень побед. Чертовски больно.

Нельзя.

      — Я согласен, — он вновь протягивает ладонь и ухмыляется.       Чонин точно замечает огонек безумия в глазах. Отставляет стакан с кофе и принимает руку, крепко пожимая.       — Джисон, разбей, — Чонин тоже не промах.       — На желание? — уточняет Чан.       — На желание.       — Вы оба пожалеете, — Джисон становится свидетелем спора и вздыхает. Вот опять его втянули в очередную глупость, которая выйдет всем им боком.       Три пары глаз устремляются на двупольные двери. Время пришло, жертва должна пересечь невидимую линию, разделяющую длинный темный коридор и светлую столовую с белой плиткой на полу.       У Чана от волнения скрутило все внутренности. Дышать просто невыносимо. Неизвестно кому сейчас приспичит зайти. Это может быть хороший знакомый Чана или же преподаватель по экономике, с которым у него терки. Неизвестность пугала, она безжалостно сжимала на шее свои лапы и сдавливала. Секунды тянулись невероятно медленно, и сам мир будто замедлил свой ход.       В столовую так никто и не заходил, а у Чана затекла уже шея от такого положения.       — Скажете, если кто зайдет, — потирает шею рукой и облегченно вздыхает.       Джисон сонно моргает, у него еще три пары. Незаметно тащит чужой стакан с кофе к себе и делает пару глотков. Если повезет все три пары проболтает с Чонином, тот будет трещать о споре в беседе, и Чан-хёном, что будет только возмущаться в ответ.       — Твою-ю-ю мать! — восхищенно тянет Чонин и привстает с места, упираясь ладонями в стол. Чан резво разворачивается вместе со стулом. По столовой проносится мерзкий скрип.       Парень у самых дверей замирает. Смотрит на источник звука, как и половина столовой, а после быстрым шагом направляется к дальнему столику в противоположной от компании стороне. Чан провожает его взглядом. Он попал.       — Можно считать, что я уже выиграл? — Чонин смеется и падает обратно на стул.       — Почему? Кто это? — Джисон этого парня не знает. Смотрит на задумчивого Чан-хёна и мысленно его жалеет.       — Одногруппник Чана, который его недолюбливает!       Чонин излучает восторг, разбрасывается своим счастьем как может. Постукивает по столу и любуется печалью на чужом лице.       — Ну почему «недолюбливает»? — неуверенно начинает Чан, не желая смотреть на довольную рожу напротив. В глазах Джисона хотя бы горстка поддержки. — Он просто шарахается от меня…