О штангах, винтовых лестницах, перчатках и пирсерах

Изначально идея пирсинга казалась очень вульгарной. Непозволительной, в некотором роде. Вова не совсем понимал, почему вообще решил поговорить с Лëней на этот счёт, когда тот внезапно продемонстрировал недавно сделанный прокол хряща уха. Хеликс, кажется? Приморский сначала слушал, как именно проходила процедура прокалывания хряща, а после взял слово на себя. Леонид внимательно слушал друга, когда тот излагал по меньшей мере великие, — как считал Амурский, уверенный в прилежности своего друга, — мысли. Вова старательно пытался объяснить, что давно думал насчёт одного прокола, что очень хотел бы его себе, но боялся. А тут такой случай — лучший друг решился, значит и он тоже может решиться на такое? Лëня, конечно, знал, что Володя не "стадо" и делать что-то, потому что так сделал друг, не станет. Они просто с самого детства так: кто-то из них первым сходил к зубному, рассказал второму, что не так уж и страшно — значит и второй бояться не будет. Зачем бояться, если друг уже всё проверил? — Хорошо-хорошо, — Амурский прерывает поток мыслей друга, — Тогда, может, я тебе дам контакты того пирсера, к которому я ходил? Он вроде чувак неплохой, да и сделал всё по качеству. И с тобой схожу, если хочешь. А то напугаешься. Шутит по-доброму, зная, что Приморский не обидится. Лëня настолько сильно погрузился в воспоминания о том, как хорошо ему прокололи хеликс и в рекомендации "того самого пирсера", что не сразу понял — он ведь так и не узнал, какой именно Вова хочет себе прокол. Амурский прикусывает внутреннюю сторону щеки, кося взгляд куда-то в стену. И как он, такой внимательный, смог упустить такую деталь? — И... Какой ты себе хочешь прокол? — Леонид снова переводит взгляд на друга, так что тот немного тушуется. Озвучивать вслух всё ещё смущающе. — Языка.

***

Они появляются на пороге салона как маленький ураган. Возможно потому, что вдохновлённый Леонид не сразу замечает коврик на входе, и сильно зацепившись за его край, летит лбом прямиком в паркет. Девушка за стойкой удивлённо смотрит на сиë акробатическое представление, сопровождаемое попытками Володи поднять друга, а после хихикает. Амурский сначала злобно устремляет взгляд на неё, но после отчего-то расслабляется, смущённо улыбаясь. — У вас пирсинг по записи, верно? — всё та же девушка старательно что-то выискивает на мониторе компьютера после кивка, — Да, на ближайшее время только один. Владимир? — Да, это он, — Лëня тыкает друга локтем, отчего тот слегка шипит, но кивает девушке, — А я Лёня. Приятно познакомиться. Девушка лишь улыбается ему как-то слишком тепло для обычного работника сферы услуг, вызывая удивление теперь уже на лице Приморского. Кажется, его друг не пойдёт с ним непосредственно на процедуру — останется и сделает всё, чтобы у этой девушки были причины для такой улыбки каждый день. Ну, ничего, Вове впервой видеть друга таким окрылённым, поэтому он мысленно даёт благословение. — Саш, к тебе пришли, — девушка, предварительно набрав что-то на телефоне, приложила его к уху, — Хватит дымить там, тащись сюда. Приморский на нервах. Последний раз он так волновался, когда сдавал ЕГЭ, случайно выронив любезно сделанную Леонидом шпаргалку прямо на парту, едва успев прикрыть её рукой от взгляда организатора. Благо, что камера была слишком далеко, да и поводов для волнения не было — чтобы его точно отстранили, организатор должен был сам заметить шпаргалку. Чтобы унять лёгкую дрожь в пальцах и волнительное покалывание где-то внизу живота, Вова принялся рассматривать студию, где он скоро потеряет какое-то количество своей крови и достаточно огромное количество нервных клеток. Его интернет-друг, Коля, говорит, что они не восстанавливаются. У Приморского нет причин не верить. Студия была оформлена на манеру лофта. Большие окна давали хороший свет, поэтому парикмахер, трудящийся прямо сейчас над причёской какого-то парня, наверняка отлично всё видел. Вдалеке, ближе к углу, Вова заметил кушетку. Небольшие познания подсказывали, что скорее всего, там делают татуировки. Таких кушеток здесь было несколько. Была также зона ожидания, огороженная от зоны для работы какими-то стеллажами, на которых были разного рода книги и статуэтки. В зоне отдыха Приморский замечает диванчики и качелю. Качелю, обычную. На цепях. Вова застывает рядом с ней, шокированно рассматривая, — зачем здесь качеля? — чем пользуется Леонид, плюхнувшись на неё. Раскачаться тут не получится, — мешают диванчики и стеллажи сзади, — но Амурский всё равно победно скалится. В дверь студии кто-то заходит, судя по всему, останавливаясь прямо перед стойкой. Слышны какие-то отрывки фраз, но в целом диалог очень спокойный и тихий. Вова смотрит музыкальный клип, который шёл по телевизору, стоящему на тумбе, поэтому не замечает, что к нему кто-то подходит. — Кхм, — этот "кто-то" привлекает к себе внимание, красноречиво кашлянув, — Здравствуйте, Владимир. Приморский оборачивается на мелодичный голос, уставившись на его обладателя. Это был молодой мужчина, лет двадцати трëх, с каштановыми кудрями и круглыми очками в тонкой оправе. Изначально, увидев только лишь лицо мужчины, Вова подумал, что тот просто заблудился, ведь совсем он не походил на здешний контингент. Но спустившись взглядом ниже, он понял, что скорее всего, это тот самый "Саша" которому звонила девушка-администраторка. На нём были чёрные обтягивающие джинсы и футболка с какой-то группой, которую Володя не то, чтобы не слушал — в жизни не видел. Но привлекло внимание не это, а то, что у "Саши" вся правая рука была забита татуировкой. Видно сразу, что не просто дорогу пришёл спросить. Вова ненароком любуется красивыми линиями, выполненными чёрной краской. Завораживает. А ещё от мужчины пахнет сигаретами. Но не противно, а наоборот, как-то слишком приятно. Этот запах хорошо смешивался с его туалетной водой, так что сказать что-то против данного микса не является возможным. — Владимир? — "Саша" как-то неопределённо хмыкает, понимая, что ответного приветствия сегодня не получит, — Меня зовут Александр, я ваш пирсер на сегодня. Пройдемте в мой кабинет, пожалуйста. И ведёт, как ему показалось, витающего в облаках парнишку, в место назначения. Ведёт сначала на винтовую лестницу, — на которой Владимир пытается распластаться, как на шезлонге, — а после придерживает клиенту дверь в своей кабинет. В кабинете Александра приятно пахнет какими-то ароматизаторами, но Вова не замечает распылителя, или, хотя бы, освежителя. Здесь менее интересный интерьер — практически весь кабинет белый, за исключением пола и мебели. Той здесь, кстати, по-минимуму: раковина, кушетка, лампа, маленький столик на колёсиках и письменный стол, рядом с которым примостилась тумбочка с парой-тройкой ящиков. — Присаживайтесь, Владимир, — Саша привык всегда разговаривать с клиентами во время процедур, чтобы те ненароком не шарахнулись в обморок, поэтому указывает на кушетку. Вова исполняет просьбу, — Итак, язык. — Что? — Вова выплывает из раздумий насчёт надобности стоящей рядом с ним лампы, не понимая сути последней сказанной Александром фразы. — Прокол языка, Владимир. Приморский мысленно стукает себя ладонью по лбу, коря за невнимательность. — Можно просто Вова... Да, язык. Александр тщательно моет руки в раковине, проходясь напоследок антисептиком. Натягивает чёрные латексные перчатки, рассматривая Приморского через зеркало, растянувшееся по всей противоположной кушетке стене. Что-то в этом мальчишке заставляло умиляться и смеяться одновременно. Поразительное сочетание милоты и неуклюжести. — Вова.. — тянет Саша, хитро рассматривая того, но уже повернувшись, — Как скажешь, Вова. Владимир думает, что сейчас на его ушах и скулах проступает лёгкий румянец. Смотрит пирсеру за спину, туда, где висит то самое зеркало, и понимает — так и есть. Александр смотрит на парнишку, параллельно распыляя антисептик ещё и на перчатки — в его работе о таком всегда нужно беспокоиться. После обработки достаёт из-под кушетки какой-то чемоданчик, открывая. Внутри, несмотря на предположения Вовы об орудиях убийства, лежат разные украшения и штанги — название он узнал лишь вчера. — Итак, Вова, какую штангу ты хочешь поставить себе в прокол? — Александр поднимает голову на парня, украдкой разглядывая милое личико, — Так как прокол у тебя первичный, могу предложить только обычные штанги. Они выполнены из титана, он гиппоалергенный. Если будешь правильно заботиться о проколе сможешь потом поставить какую-нибудь интересную штангу. — А какие бывают? — с неподдельным интересом спрашивает Вова, выпучив свои и без того большие глаза на пирсера. — Ну, — ловя взгляд этих голубеньких глаз, он мысленно разрешает себе шалость, — Есть например штанги с вибрирующей накруткой на конце. Очень удобно, думаю. Приморский сначала сути сказанного не понимает, но когда до него доходит, он нервно икает, отводя взгляд. Встряхивает волосами, закрывая красные щëки. Ведёт себя, как идиот, он что, пятилетний мальчик? Может, ещё от слова член покраснеешь, Вов? Мысленно корит себя за такую эмоциональность, пока Александр любуется такой реакцией. Умилительно. — А вы такие штанги видели? Зачем он это сказал? Володя не ответит на этот вопрос и под дулом пистолета. Ведь можно было просто промолчать, наконец, перейдя к выбору штанги, но нет же! Надо ляпнуть, не подумав. — Не видел... — тянет Саша, раскрывая упаковку с инструментами, проверяя их стерильность на маркировке. Укладывает их на бумажные полотенца, расстрелянные по маленькому столику с колёсиками, — Но если захочешь продемонстрировать, я только рад. Вова чувствует, что сегодня, по всей видимости, не уснёт. Инструменты открыты, штанга выбрана, осталось дело за малым. А точнее, за очень, очень большим и пугающим. Потому что игла в руках Александра опасно поблëскивает в лучах верхнего света, а коленки Вовы начинают дрожать. Но иглу откладывают. Пока что. — А теперь, Вова, — Александр тянется к выключателю лампы, всё ещё стоящей рядом с кушеткой, нажимая и направляя в сторону лица Приморского свет, — Будь послушным мальчиком и открой ротик. Володе повторять два раза не надо. Возможно, открыл рот он не из-за просьбы, а от слов пирсера, но кто теперь разбирать будет. Он за сегодня может целиком и полностью отнести себя к такому виду продуктов, как "помидоры", потому что щëки его, кажется, не собираются становиться менее похожими на этот овощ. Может, прокатит отмазка, что Вове просто душно, а может отмазка не прокатит —станет ясно, что жарко ему от мужчины, стоящего рядом и так привлекательно пахнущего сигаретами вперемешку с туалетной водой, и с такой красивой татуировкой на всю руку, и с такими длинными пальцами, и с такими внимательными, хитрыми глазами за стёклами очков. Кончики пальцев потряхивает. Взглядом неотрывно следит за пальцами в латексе. Он точно не уснёт. Саша опускает руку на подбородок Владимира, про себя отмечая, что ложится в руку тот, как влитой. Внимательно рассматривает высунутый язык и вздыхает: — Вова, могу умолять на коленях, но высуни, пожалуйста, язык нормально. Желательно на всю длину. И расслабь его. Владимир, достигая самой высокой отметки смущения, делает так, как говорит мужчина. — Хороший мальчик. Умница. И пользуясь замешательством парнишки, Саша распыляет тому на язык раствор для местного обезболивания. Тут же расставляет предварительно обработанным маркером разметку. В его работе это обычное дело — выстраивать ровную линию где бы то ни было, но с виду он, наверняка, кажется инженером, не менее. Найдя, — а точнее, вычертив, — оптимальное место для прокола, мужчина ставит яркую точку. Любуется проделанной работой и отодвигается от Вовы. Разминает спину, порядком затëкшую от долгого стояния "полураком" над клиентом. — Посмотри, может не нравится что. Могу перестроить, в другом месте точку поставить. Ближе к середине, например, — кивком указывает на зеркало позади, как бы намекая встать и подойти к нему, чтобы глянуть на будущее место прокола. Володя рассматривает точку, где через минут десять уже будет стоять штанга, и понимает — отмечено просто идеально ровно, а самое главное, именно так, как хотел сам парень. Ненароком в голову закрадываются мысли, что Александр волшебник, но Вова лишь кивает мужчине, внимательно наблюдавшему за ним через всё то же зеркало. — Мне нравится. Выражение лица пирсера принимает очертания слов «ну конечно, тебе нравится, я ведь мастер своего дела». Но на деле он только кивает на кушетку, обрабатывая уже иглу. — Будет немного неприятно, — Александр вручает Вове в руки салфетку, — Держи её под языком, вот так, — направляет руки парня и фиксирует в том положении, в котором нужно, — Молодец. На вопросительный взгляд Приморского, видимо, из-за салфетки, мужчина лишь хмыкает: — Сам потом поймёшь. И вот наконец наступает этот момент. Момент когда дрожь в коленках учащается настолько, насколько вообще возможно. Момент, когда игла подносится к нижней части языка, примеряясь так, чтобы точно выйти в месте, где стоит точка. И.. Вова чувствует лёгкую боль, а после... А после его ротовая полость решает, что она водопад, выпуская на заботливо придерживаемую салфетку небольшое количество слюней. Приморский ошарашено смотрит на Александра, но тот лишь ухмыляется, помогая свернуть салфетку и вытереть губы. Возможно, он просто хотел прикольнуться к пухлым губам Вовы. Хотя бы через латекс. Ну и что? — Так, а теперь, — Саша отходит, чтобы выкинуть салфетку в рядом стоящую урну, — Не двигай языком. Там игла. Взгляд падает куда-то на нос, и Володя замечает, что из его языка и вправду торчит игла. Острым концом вверх. Он как-то неопределённо квакает, находя эту ситуацию забавной. Его подбородок снова мягко берут пальцами, чуть приподнимая. Вова чувствует, что игла начинает шевелиться, а под языком происходит какое-то не болезненное копошение. После он понимает — Александр вкручивает штангу в иглу, чтобы поставить одну на место другой. — И... — Саша продевает иглу доконца, но вместо того, чтобы выйти бесследно, она утягивает на своё место штангу, — Готово. Осталось накрутку закрутить, — профессионализм из него течёт рекой, поэтому шарик на конце штанги мужчина закручивает моментально, — Теперь точно готово. Вова восхищённо таращится на своё отражение напротив, то вытаскивая, то засовывая язык обратно. Отражение ему нравится, даже очень. Он неосознанно начинает проводить языком то по верхней, то по нижней губе, не замечая потемневший взгляд, направленный на него. Встать он с кушетки не спешит, ведь Александр тоже не спешит отойти от него. Может, процедура не закончена? — Ты молодец, — шепчет мужчина. Приморский настолько сильно заинтересован в своём отражении, настолько захвачен недавним всплеском адреналина, что не сразу замечает, как губы обдает тёплым дыханием. Александр целует его. В уголок губ. Целует. Что? — Ну всё, процедура окончена, можем пройти к администратору, чтобы провести оплату. И уже намереваясь пойти в место назначения, Александр останавливается, медленно поворачиваясь обратно к Вове. Он должен был сейчас рассказать ему про уход за пирсингом, а захлестнувший его порыв страсти не дал ему это сделать. И как же поступить? Не будет же сейчас ошарашенный Владимир слушать его, Александра, наставления так внимательно, как нужно. — Дай мне свой номер, я скину тебе инструкцию по уходу, — мужчина записывает за диктующим пареньком каждую циферку, — Тебе где удобнее? — Телеграмм.

***

Уже стоя около стойки администратора и прикладывая карточку к терминалу, Вова чувствует на себе взгляд. Сразу понимает, кому тот принадлежит. Александр ведь спустился с ним, чтобы верно провести оплату. А только ли для этого? По спине бегут мурашки. Леонид рядом всё не замолкает, то говоря о том, что Вове очень идёт его новый пирсинг, то шепча уже на ухо, что времени зря не терял и успел попросить у милой администраторки её контакты. Приморский мысленно всё ещё в моменте, когда его так жарко, — колени подкашиваются, — поцеловали в самый уголок губ, словно хваля за перенесённую процедуру. — Владимир. Володя круто поворачивается на пятках, встряхивая волосами, и смотрит прямо на Александра, облокотившегося бедром на стойку администратора. На лице мужчины играет лёгкая улыбка. — Забыл сказать, — интересно, почему же забыл, — Через две недели жду вас здесь, чтобы проверить, как зажил прокол. Позвоните через неделю администратору и запишитесь. Напоследок Саша подмигивает, что укрывается и от девушки, стоящей за стойкой, и от Лëни, который уже давным-давно стоял на крыльце студии, и уходит в сторону лестницы.

***

Саша уверенно может сказать, что за эти две недели он пережил настоящий ад. Сначала он просто думал, что всё, что происходило с Вовой, это последствия долгого отсутствия отношений. Ну поцеловал он парнишку, и что? Может, у него это что-то вроде ритуала за хорошо перенесённые проколы языка? Но на своей практике Романов впервые так сделал, и отрицать это будет достаточно детским поступком. А после начались сны. Сны, где под ним изгибался и стонал всё тот же Вова, изредка выкрикивая его, — Сашино, — имя. Сладко дышал, смотрел на Александра задёрнутым поволокой возбуждения взглядом, и всё сильнее и сильнее выгибался навстречу Романову. Приближался и шептал горячо, на ухо, — задевая губами мочку, — что-то про то, чтобы Саша не останавливался. Просыпался мужчина посреди ночи, не веря в происходящее во сне, — а точнее в то, что его мозг вообще догадался такое выкинуть, — мысленно давая самому себе подзатыльник. Смотрел на одеяло, понимая — сейчас есть другой вставший вопрос. И всё бы ничего, если бы только сны. Помимо них, он постоянно думал про Владимира. Ладно во сне, когда мозг просто делает белиберду из всех впечатлений за день или месяц, но находясь в сознании... Саша думал о Вове когда варил утренний кофе, когда делал проколы другим клиентам, когда разговаривал с милой подругой Верой, облокачиваясь на стойку, где та занимала место администратора. Он думал о Вове даже тогда, когда перестав внушать самому себе, что ему абсолютно всё равно на парнишку, опустил руку на возбуждëнный член, стоя в душе. Кажется, он ещё никогда так быстро не кончал и никогда не ловил такие искры перед глазами от простой дрочки. А после, как ни в чем ни бывало, он отвечал Владимиру на сообщения с вопросами об уходе за пирсингом, рассматривая новую аватарку парня. Парень там был в каком-то, кажется, косплее, с подведëнными чёрным карандашом глазами. С высунутым языком, где красовалась штанга. И всё ещё сильно возбуждаясь даже от этого, казалось бы, простого фото Вовы, Александр отвечал что нет, промывать хлоргексидином нельзя, да, лёгкий отёк это нормально и кто такой Леонид и почему он советует уже поменять штангу? Кажется, он всё же безнадёжно втрескался. Как школьник.

***

В назначенный администратором по телефону день Владимир вновь появился на пороге студии. Уже без маленького урагана по имени Лëня, потому что тот, как настоящий романтик, повёл милую девушку, что недавно стояла здесь за стойкой администратора, в кино. Теперь же вместо милой девушки за стойкой администратора сидел, — лежал, — парень со светлыми волосами и скучающим взглядом. Но, завидев Вову, он значительно развеселился. — Здравствуйте, — с каким-то странным акцентом заговорил парень за стойкой, — Вы на какое время и к кому? — К Александру. На 19.00. — О, — вновь заговорил администратор, переводя взгляд на Приморского. Это линзы или он просто наркоман? — Да, точно. Проходите к нему в кабинет, он там. Снова винтовая лестница, но уже без попыток развлечься на ней. И вот, Вова останавливается рядом с кабинетом, отчего-то не решаясь войти. А что, если Александр просто проверит состояние его прокола и холодно попрощается? Вова и так последние две недели как на иголках. Стараясь забыть всё, что происходило в этом самом кабинете, — не потому, что не нравилось, а потому, что доставляло некоторые неудобства, — он делал только хуже, краснея так стремительно, что мог позавидовать каждый, кто мечтает уметь краснеть. Ручка двери заметно холодная по сравнению с рукой Приморского. Либо, она на самом деле комнатной температуры, а у Вовы жар. — Здра.. — открыв дверь, Володя застывает, вглядываясь в темноту. Откуда-то, где должна быть кушетка, светит слабый свет, кажется, от экрана смартфона, — Александр? Комната погружается в полную темноту. Телефон, — единственный источник света, — погас. По спине бегут мурашки. — Привет, — свет вдруг включается, сопровождаемый щелчком выключателя, и Александр оказывается всего лишь в шаге от Вовы. Парень подавляет в себе желание взвизгнуть от испуга. Он ожидал, что Александр будет стоять рядом с выключателем, когда свет включится, но тот, словно специально, стоял на вытянутой руке от него, прямо рядом с Вовой. Он что, издевается? — А вы.. — Приморский прокашливается, вкладывая в это лишь обыденность и "нет у меня не дрожит голос от испуга", пока за ним хитро наблюдает пара глаз, почему-то не скрытая очками, — А вы что тут в темноте делали? — Я, может, стесняюсь тебе так сразу сказать, что я тут делал. О таком вслух хорошим мальчикам не говорят. И пока Вова закашливается снова, Саша хрипловато смеётся, отходя к столу и вновь натягивая чёрные латексные перчатки. От этого смеха у Вовы бегут мурашки уже по всему телу, совершенно не считаясь с мнением хозяина, который сейчас скорее похож на лужицу, чем на восемнадцатилетнего парнишку. — Ты последний сегодня, малыш, поэтому и сидел, ждал, — Александр кивает на окно, где уже смеркалось, — А свет и не нужен был, раз не работаю. Усмехается, ловя на лице Володи реакцию на "малыш". Вообще-то, Саша практически не употреблял подобные словечки даже в отношениях, что уж говорить о людях, которых он видит всего лишь второй раз в жизни. Но смотря в голубые глазки он почему-то думает, что они явно знакомы больше. Может, вечность? — Садись, — мужчина кивает на кушетку, включая лампу, — Сам ротик откроешь, или мне снова просить? Приморский вытаскивает язык с зажившим проколом, стараясь не смотреть в серые глаза. Если в прошлый раз ему было любопытно наблюдать за работой пирсера, то в этот раз, спустя две недели "совершенно случайных" воспоминаний об Александре и таких же "совершенно случайных" прикосновений к "совершенно случайному" возбуждению, Вова просто не мог смотреть на мужчину. Иначе он снова будет краснеть, а ткань на ширинке красноречиво натянется, напоминая, что Вова уже давно вырос из поцелуев в щеку. — Умница, — Саша вновь берёт подбородок парнишки пальцами, нежно проводя большим по линии челюсти, — Отлично зажило, ты просто молодчина. Вова хочет было что-то сказать, чтобы прервать несколько секунд молчания после слов пирсера, но натыкается на искрящийся взгляд Александра, и не может вымолвить и слова. Просто смотрит, всё ещё держа язык высунутым. Всё происходит настолько стремительно, что понять, в какой момент в голове щелкнул рычаг, Саша уже не сможет. В секунду он слегка дёргает парнишку на себя, и пользуясь наконец-то закрытым ртом, целует. Проводит жадно по нижней губе языком и чувствует, как Владимир начинает дрожать, прикрывая глаза. Ответную реакцию тот начинает проявлять практически мгновенно, отчего Романов рычит, понимая — эти две недели для парнишки тоже не были простыми. Мужчина проводит языком по зубам Вовы, чувствует клычки и углубляет поцелуй. Языки сплетаются в каком-то бешенном танце и Володя стонет ему в губы также, как во снах. Уже от ощущения штанги на языке Владимира Саша готов позорно спустить в штаны. Он вообще не понимает, что этот мальчишка с ним творит. Руки опускаются на бёдра Владимира, поглаживая ткань джинсов. Вова, кажется, перестаёт соображать совершенно, потому что от такого простого действия снова стонет и мычит, вызывая в груди Александра какой-то немыслимый пожар. Володя очень хорошо научился пользоваться штангой в языке, и это понятно, когда в штанах становится до невозможности тесно. Приморский на вид — лапочка, не менее, но то, что он вытворяет, переплетаясь языками с Сашей и то, как он проводит титановым шариком штанги по нëбу мужчины, вызывая повторный рык, не поддаётся цензурному описанию. — Стой. Прерванный от такого занимательного занятия Володя как-то разочаровано хлопает глазами на мужчину. А тому бы дыхание хоть в норму привести, в его то возрасте и задохнуться не долго. На сколько он там старше Вовы? На лет шесть? Семь? — Что ты делаешь сегодня вечером? — как-то глупо спрашивает Александр, смотря в чистые, голубые глаза. Вова пару раз хлопает ресницами, будто пытаясь уловить суть сказанного. — Не знаю. Ничего, видимо. — Отлично. У нас с тобой первое свидание. Приморский смеётся. Смеётся чисто, ярко. Саша любуется. Он знает, что не хочет просто потрахаться и разойтись. Только не с Вовой. Поэтому ведёт его на прогулку по уже ночному городу, ловя за руку и помогая шагать по бордюрам, словно акробат.