О штангах, винтовых лестницах, перчатках и пирсерах

Они встречались уже два месяца. Бесконечные, но незабываемые совместные прогулки, походы в кино и музеи, просмотры фильмов дома и просто маленькие подарки были очень приятны для обоих. Саша давно такого не испытывал. Испытывал увлечение человеком на одну ночь, мимолетную влюблённость, но никак не то, что было у них с Вовой. И это, несомненно, радовало. Одновременно пугая. Несмотря на то, что Романов привык к определённой схеме отношений, предполагаемой постоянные сексуальные близости, с Приморским он терпеливо ждал, утопая в нежности. Окунался с головой в работу, повышал даже квалификацию в ней — всё, чтобы не думать о том, что Вову просто охуеть как хочется. Он же не животное какое-нибудь. Иногда приходится меняться ради любви. Любви?

***

— Саш, пересолил салат, — как-то невзначай кидает ему Костя, сидя за круглым столиком в квартире Романова. Костя, — а по совместительству лучший друг Александра, — не был ни суеверным, ни любящим подколы. Он просто констатировал факт, продолжая дальше рассказывать про университет, в котором он учился уже третий год. Александр же как-то странно вздрогнул, переводя взгляд на холодильник, где висела их с Вовой фотография, — несомненно заставляющая сердце биться быстрее, — сделанная в тот самый день первого свидания.

***

— И что, реально не потрахались? Саша шипит, чуть было не уронив циркуляр на пол. Осуждающе смотрит на Мишу, сидящего на кушетке с иглой в уздечке верхней губы. Тот улыбается лишь широко, замечая недовольный взгляд друга. Другом он назывался давно, но года три-четыре назад они называли друг друга "любимый". Было что-то странное в том, чтобы состоять в дружеских отношениях с бывшими, но для них это было как само собой разумеется. Ведь расстались они на почве того, что оба поняли — такой образ жизни ведёт их ко дну. Постоянные тусовки, алкоголь, приходы и отходы — это не то, чем оба хотели заниматься по жизни, поэтому разойтись было правильным решением. Миша поступил в университет, как хотел того и он сам, и его родители, а Романов стал учиться на пирсера. Так, Московский получил абонемент на профессионального мастера по пирсингу, а Саша — друга, который знал его, как пять своих пальцев. — Нет, — Александр вновь обрабатывает перчатки и чуть не выпавший циркуляр, — Я его не тороплю. — Теряешь хватку. Смеётся Миша ровно до того момента, когда Романов начинает вставлять на место иглы циркуляр. Московский морщится скорее от неприятных ощущений, нежели от боли. — Готово, — объявляет Саша и отходит к раковине, — Если будешь нормально ухаживать, может быть, даже эмаль на передних зубах не пострадает. — Да ладно, — Михаил подходит к зеркалу, рассматривая красующийся в уздечке циркуляр, что слегка прикрывал передние зубы, — Может, я хотел быть без передних зубов! Романов смеётся, понимая — без передних зубов Московский не останется хотя бы потому, что поставит новые, может, даже золотые, чтобы пугать бабулек в метро. Он способен. — Всё хотел спросить, — начинает Михаил, когда они спускаются по винтовой лестнице на первый этаж для оплаты. Со скидкой, конечно, по великой дружбе, — Что за милый цветочек у вас за стойкой администратора сидит? Саша пытается вспомнить, кто кроме Веры может сидеть за этой стойкой. Так уж получилось, что нашёл общий язык он со всеми, кроме второго администратора. Вообще этого администратора социальным человеком было трудно назвать. Слишком... Заторможенный и отстранённый, что-ли. — А, этот, — Романов смотрит вдаль, туда, где за стойкой скучающе лежит всё тот же паренёк со светлыми волосами, — Это Нэйт, насколько я помню. Он, вроде, из штатов, хрен знает, что в России забыл. — Насколько ты помнишь? — удивлённо спрашивает Миша. Романов и не знать коллег? Уму непостижимо. — Вообще не помню, как он тут появился, но сдружиться никак не можем. Мне иногда кажется, что он под чем-то, хотя, кажется, дело в другом. — Глаз-то намëтан на "под чем-то", — беззлобно шутит Московский, когда они приближаются к стойке. Саша пихает его локтем, тут же переводя взгляд на администратора. Тот пусто смотрел прямо перед собой, — накинув зачем-то на голову капюшон синей толстовки, — раскинувшись на сложенных руках. Казалось, он вообще спит, но с открытыми глазами. Романов со стороны такое видел впервые — парнишка словно был далеко не здесь. Но не так, что под веществами, — хоть и на них Саша тоже изначально списывал , — а просто, в своём внутреннем мире. Пока не подойдёшь и не покажешь, что ты вообще присутствуешь — внимание не обратит. — Привет, Нэйтен, — Романов вежливо постукивает по стойке в надежде вытащить того из транса, — Не знал, что ты сегодня работаешь. Парень поднимается, принимая более осознанный вид, — всё ещё отстранённое лицо выдаёт с потрохами, — и скидывает капюшон с головы. Смотрит на Александра так, будто что-то высматривая, — от солнечного света глаза его слезят совсем немного, — и хрипло отвечает: — Я тоже не знал. Саша, хоть и не раз говорил да убеждал сам себя, что ему абсолютно всё равно на подобных людей, почему то почувствовал, как сердце кровью обливается, когда Нэйтен пытается прокашляться. Мужчина быстро диктует данные для оплаты прокола. Хочется поскорее свалить от стойки администратора, не затрагивая итак повреждённого светловолосого парнишку. — Милый, дашь свой номерок? — как бы невзначай кидает Михаил администратору, прикладывая карту к терминалу. Нэйт, кажется, даже не заметил, что именно ему сказали, только расфокусировано глянул куда-то на рот Московского, — Хотелось бы пообщаться с такой прелестью. Романов мысленно шлёпнул себя по лбу, понимая, что приехавший из штатов парень точно не купится на "дедовские" подкаты Миши. Хоть тот и был, — по мнению большинства, — статным и красивым, подкатывать к кому-либо он так и не научился. — Тебе идёт..— также хрипло кидает Нэйтен, кажется, Мише. — О, тебе нравится? — Московский начинает сиять, видимо подумав, что тот имел ввиду его новый пирсинг. — Тебе идёт быть имбицилом, — заканчивает свою мысль администратор, возвращаясь к печати чека. — Всё нормально? — Романов, дождавшись, пока Московский, — немного злой и шипящий после слов администратора, — отойдёт поговорить с кем-то по телефону, обращается к Нэйту. Повезло, что Мише так вовремя позвонили. — Чек жду, — парень кивает на принтер для чеков, откуда вылезал клочок бумаги. Его глаза, отливающие красным в тени копны волос, кажется, потухли уже давно. Просто глаза. Начнёшь вглядываться — увидишь бесконечный туман. — Я не спросил, что ты делаешь, — спокойно, но уже тише говорит Александр, — Я спросил, всё ли у тебя нормально. Нэйт ему не отвечает. Просто продолжает пустым взглядом смотреть на чек, сцепляя степлером его с зип-пакетиком, внутри которого лежало дополнительное украшение для Московского. Михаил, забирая всё это добро, что-то говорит администратору, но Саша не слышит. Он оборачивается на звук открывающейся двери и его резко накрывает вихрем обнимашек. — Привет! — радостно бурчит ему в волосы Владимир, — Я скучал. Они не виделись всего пару дней, но оба чуть не сошли с ума от недостатка тепла друг от друга. Саша оторопело гладит мягкие волосы цвета вороного крыла и оставляет поцелуй на макушке, зная, что никто не видит данного приступа нежности. С Приморским всё пропитано нежностью. — А это, — Вова указывает взглядом на Московского, всё ещё активно пытающегося добыть номер администратора, что не обращал на него никакого внимания, — Миша, про которого ты рассказывал? Конечно, Саша рассказывал. Прекрасно знал, что в какой-то момент данная встреча состоится, и объяснить, почему Михаил так много знает и так шутит, было бы затруднительно. Поэтому Романов выложил абсолютно всё, что сам помнил про отношения, закончившиеся, — на счастье, — давно. Вова был адекватным партнёром, поэтому принял всё это с пониманием. — Да, это он, — Саша замечает какой-то странный блеск в глазах Владимира, но лишь поджимает губы, — Пойдём в кабинет? Меня стошнит от подкатов Московского к бедному Нэйту. — Может, ему помочь надо? Он же от него не отстанет. — Думаю, отстанет, — видя, что игнорирование Нэйтена злит Михаила, Романов подмигивает Вове и хватает его руку в свою, — Чай попьём?

***

— Вы же долго вместе были? С Мишей. — Да. Да, долговато. — И родителей знакомили друг с другом? — Ага, было такое. Не понравились, им, конечно, но было. — И жили вместе? — Ну.. да? — И трахались? — Вова? Александр обеспокоенно оборачивается на Приморского, отвлекаясь от заваривания пакетированного чая. Каков был испуг Романова, когда вместо привычных смущённо отведённых глаз он встречает твёрдый взгляд глаза в глаза. Он, так-то, привык, что Приморский никак не связывался с подобными высказываниями и взглядами. Сердце ухает где-то в животе. Вова рассматривает водолазку на теле мужчины, проводя языком, — в котором красовалась поставленная самим же Сашей штанга, — по нижней губе. — Это просто вопрос, — пожимает плечами, не отводя взгляда голубых глаз, — Почему ты так удивляешься? Романова ведёт. Сильно так, словно кто-то с размаху ударил арматурой по голове. Чайная ложка в руках кажется спасительным атрибутом, на случай, если у него подкосятся ноги. Как в данной ситуации поможет ложка, он не знал. Владимир смотрел на Сашу так, словно хотел, как минимум, съесть. Хоть тот и говорил, что это был просто вопрос, мужчина на дне умопомрачительных глаз разглядел танцующих бесенят, которые успевали показывать Романову табличку с надписью «ты лох, тебя опередили с первым шагом». Но Александр не из обидчивых. Масляный взгляд Володи проезжается теперь по всему телу Саши, пока тот, как завороженный, — Вов, погоди, тут двадцатитрехлетнего мужика размазало только от твоего взгляда, — стоит с ложкой в руке. Парнишка подплывает ближе, забирая прибор из расслабленных пальцев. Тянется к столику позади Романова, — ложку-то надо обратно положить, — тем самым заставляя того прижаться как можно теснее к мебели. Александр, не ожидавший быть прижатым к чему-либо своим скромным парнем, пытается вымолвить хоть слово. Вова приближается к приоткрытым губам Саши максимально близко, обжигая своим дыханием чувствительную кожу и говорит то, что Романов запомнит навсегда: — Скажи, что ни разу не хотел меня. Давай. Хотел, ох как хотел. Дыхание отсутствует. Сердце снова ушло куда-то в живот, отказываясь биться в ровном ритме. Саша пытается привести в порядок мысли, но как на зло, в голову лезет совсем не то, что нужно. Романову хочется схватить в охапку Вову и заставить пожалеть о своих словах, но он упорно стоит на ватных ногах, рассматривая лицо Приморского вблизи. Хоть он и делал это неоднократно. У Вовы и вправду прекрасные глаза, милый носик, нежные и мягкие щëки. Саша обожает своего парня, поэтому его мажет от такой близости. И от взгляда. И от слов. От Приморского в целом. — Не молчи, — Володя прикасается к приоткрытым губам своими совсем невесомо, лишь дразня, — Скажи, давай же, и мы попьём чай. Саше не хватает. Не хватает простого прикосновения губ, не хватает простого нахождения Вовы рядом. Саше не хватит ебучего чая, ему нужен весь Володя. Приморского хочется получить, хочется быть с ним одним целым, хочется в нём раствориться. — Хотел тебя и хочу, — сглатывает, наблюдая как выражения лица парнишки меняется на блядскую ухмылочку, — И ты это знаешь. Пальцы Вовы проворно хватают Александра за руку. Он ведёт его к кушетке, усаживая. Романов не может оторвать завороженного взгляда от блестящих глаз своего парня. Ему нравится наблюдать, как тот фактически доминирует над ним. На краешке сознания мелькает мысль, что он, наверное торопит события но.. Но он ведь просто хотел попить чай, верно? То, что происходит сейчас и тот факт, что в штанах уже слишком твёрдо — чистая случайность. Случайность сейчас ухмылялась, смотря на Романова. Парнишка времени не теряет, усаживаясь на колени Александра, — задницей, конечно, проезжается по Сашиному возбуждению, отчего тот, прикрывая глаза, резко выдыхает, — параллельно проходясь языком со штангой по чувствительному уху. Задевает украшения в нём и чувствует, как Романов под ним дрожит. Шепчет горячо и мокро: — Будь тихим. И практически стекает на пол, садясь перед мужчиной на колени. Саша смотрит на это расфокусировано, не до конца понимая, что Приморский собирается делать. Понять стоило. Пальцы, немного потряхивающиеся от сильного, пробивающего до костей, возбуждения, расстëгивают ремень на джинсах Романова. Саша снова выдыхает с наслаждением, когда те же самые пальцы расстëгивают, наконец, ширинку и дают свободу возбуждению. Мужчина, опираясь на кушетку руками позади себя, откидывает голову назад, закатывая глаза. Приморский рассматривает любимого, мечтая наконец оказаться дома и пометить всего Сашу клычками. А пока что, желая доставить максимальное удовольствие в пределах кабинета, Вова оттягивает боксеры, практически не контролируя себя, когда Александр слишком громко мычит что-то невнятное. Ему нравится слышать любимый голос, нравится слышать, как он сбивается и нравится слышать, как любимый мужчина этим голосом выстанывает его имя. — В-вова.. Медлить Володя не собирается. Сразу проводит чересчур мокрым языком по всей длине члена, наслаждаясь тем, как Саша теряет умение дышать. Сквозь судорожное дыхание вырываются тихие стоны. Вовин давно заживший пирсинг слишком хорошо функционирует вместе с языком, создавая у Романова ощущение, что он готов рассыпаться на мелкие частички. «Как же охуенно» — думает Александр, когда шарик штанги проходится по уретре, а он сам вскидывает бёдра от резкой волны удовольствия. — Бож.. а-ах.. Краем уха Романов слышит, что в висящих прямо над кабинетом колонках начинает играть знакомый мотив песни. Битловское «Come together» своим медленным, но задевающим темпом, как никогда подходило под ситуацию, где меж разведённых ног сидел Вова, старательно обводящий языком головку его члена, — самое мокрое зрелище в жизни Романова, руку на отсечение, — и Приморский, слыша песню, тоже так думает. Но сам Саша готов был проклясть Нэйтена, который, вообще-то, должен ставить быстрые и весёлые песни, а не плейлист для секса. От песни в купе с Вовой хотелось не только кричать от удовольствия, но и кончить в секунду. Кричать было нельзя, поэтому Александр зажмуривается. Не в силах сдерживаться, Саша задушено стонет, когда Приморский опускается головой почти на всю длину. Мокрая и приятная полость рта заставляла Романова отчаянно краснеть, закрывая одной рукой рот и прикусывая палец, чтобы не дать коллегам по студии подумать, что здесь кого-то убивают. В голову ударяет шальной мыслью «где Вова так научился?», но она тут же вылетает, не в силах сопротивляться чистому наслаждению. По виску скатывается капелька пота, скрываясь за воротником водолазки. У Романова перед глазами только пелена из искр и звезд. Раньше он думал, — ссылаясь на литературу, — что для того, чтобы увидеть космос, нужно смотреть в телескоп ночью, но Приморский одним только языком заставил его передумать. Не важно, что сам Александр посодействовал тому, чтобы язык Володи стал ещё более развратным и приятным засчёт пирсинга. Вова смотрит на него снизу вверх, проводя языком по всему члену. У самого Приморского с уголка рта стекает капелька слюны. Мужчина готов кончить только от этого вида. Проводит пальцем по нижней губе парня, собирая слюну вперемешку с предэякулятом, отчего тот ластится к руке, словно кот. Оргазм наступает тогда, когда Вова, ощущая, как сашина внезапно появившаяся нога в ботинке, надавливает на его возбуждение сквозь джинсы, — голубые глазки закатываются в экстазе, — пускает вибрацию по члену Романова своим громким от неожиданности стоном. Саша, не в силах больше сдерживаться, обильно кончает прямо в рот парнишки. Приходит мужчина в себя только тогда, когда чувствует, что теплота рта пропала, а вместо этого кто-то начинает обдувать его взмокшее лицо и передние пряди. Открывает глаза, встречаясь со взглядом прекрасных и таких любимых голубых глаз понимая — если когда-то он потеряет этого волшебного человека, то не протянет и дня. — Вова, я кажется тебя люблю.

***

— Нэйт, я ушёл, — стук по стойке, — Записей больше нет. Стоп, а куда Московский делся? Нэйтен просыпается медленно и нехотя, в процессе пробуждения случайно задевая какую-то подставку, которая с грохотом летит вниз. Сам администратор этого словно не замечает, переводя безразличный взгляд на Романова, не вовремя прервавшего его сон. — Кто это? — не стараясь даже произнести названную Сашей фамилию интересуется Нэйт. — Ну, — Александр кивает Вове, чтобы тот подождал его на улице, — Тот блондин, мой друг. Взгляд пустых глаз Нэйтена не меняется, но почему-то Александр понимает, что в голове у того происходит тщательный поиск воспоминаний об "блондине". Спустя несколько секунд администратор, бегая глазами по залу, пытается вспомнить, куда делся тот придурок, пытавшийся взять его номер. Фыркает. — Не знаю. Может, его сбила машина? Саша прыскает, не в силах сдерживать весь спектр эмоций радости и счастья, накативший на него после выхода из кабинета чуть ли не под руку с Приморским, так ещё и подбитый шуткой Нэйтена. Сам же администратор лишь как-то странно глянул на Романова, попытавшись изобразить подобие улыбки, но плюнув на это дело буквально через мгновение. Попрощавшись с улыбающимся, словно фанат на концерте любимой группы, Сашей, Нэйт снова улёгся на стойку, проваливаясь в тягучую, неприятную для него дрëму. А на той стороне двери салона, Вова, не стесняясь, хватает его любимого Александра под руку, начиная рассказывать о том, как недавно они с Лëней чуть было не подрались с какими-то ребятами, оскорбившими их любимое аниме.