Красный очень шёл её глазам

Молодость предназначена для погони за самим собой и бегства от него: способности осознать, кто ты есть, кем ты должен быть и кем ты хочешь быть. Молодость должна быть трудной, но я и представить себе не могла, что мне придется продолжать терпеть боль. Джи Ук напоминает мне луну: прекрасную во всей своей мощи, сияющую во всем своем свете и скрыто–таинственную. Мало-помалу он показывает свое лицо только для того, чтобы снова и снова прятаться. Я задаюсь вопросом, когда он полностью перестанет это делать. Почему он не может рассказать мне о своих переживаниях. Независимо от того, сколько раз я приходила в это кафе, оно всегда вызывает у меня благоговейный трепет; меня окружает прекрасная розовая сакура, в воздухе витает аромат сладкого кофе, тихая болтовня и хихиканье других людей, которые прогуливаются по небольшому парку рядом с захватывающими дух пейзажами. Это идеальное начало теплого весеннего воскресного дня с парнем, которого я люблю. В эти дни он сам представляет собой впечатляющее зрелище: безупречно уложенные каштановые волосы, удобные серые брюки, голубая хлопчатобумажная футболка, которая идеально сидит на нем и позволяет едва выглядывать ключицам. Он выглядит таким красивым и расслабленным, когда пьет свой черный кофе, сидя напротив меня, его внимание сосредоточено на мне и только на мне. Собеседование на бариста было довольно легким. Самый сложный этап был обучение, но он мне ещё предстоит. Даже зарплата неплохая, что несомненно порадовало. Закончив собеседование и подождав, когда поток людей в кафе спал, мы сели вместе, чтобы выпить кофе и поговорить о чем-нибудь. Как обычно. Джи Ук наблюдает, как я с удивлением смотрю на цветущие деревья, любуясь тем, как красиво загорается мое лицо, когда слегка подует ветер и розовые лепестки разлетятся, как пастельный снег, по всему парку. Хотя он не смотрит на цветы, он никогда не смотрит, в его глазах они и близко не могут сравниться со мной. — Может, нам пойти прогуляться, как только я здесь закончу? — он спрашивает, когда мои сверкающие глаза вернулись к нему. — Я бы с удовольствием, — улыбнулась я. В воскресенье он заканчивал гораздо раньше, чем в будние дни. Обычно он уходит с кафе под вечер, но сегодня мог уйти уже днём. И прогулка звучала прекрасной идеей. Мы с Джи Уком много раз гуляли по этому парку с тех пор, как наткнулись на него однажды утром после того, как я ночевала в его квартире из-за очередной ссоры с родителями, и с тех пор это особенное место. Прогуливаясь среди деревьев вокруг пруда, который лежал в центре всего этого, повисая на его руках во время прогулки, я еще больше влюбляюсь. Ничего не было лучше, и ничто не могло это испортить. — Ты уверенна, что хочешь работать тут со мной? — спросил он, когда мы подошли к пруду. — Абсолютно, — кивнула я, улыбнувшись. И теперь я сижу с ним на скамейке в парке, тихо. Вдалеке играют дети, их смех наполняет тишину, которая тяжело повисает в воздухе. Мои руки нервно сжимаются на коленях, невысказанные слова застревают в горле. Я хочу сказать ему, но не знаю как. Я хочу сказать ему, что люблю, и я почти уверена, что он ответит взаимностью. А если нет? — Ты чего? — спрашивает он, глядя на меня. — Да просто… Задумалась, — медленно произношу я. Далее мы разговариваем о чём-угодно. Я смеюсь впервые за этот день, чувствуя, как мое тело расслабляется на скамейке. Теперь моя рука лежит на боку, касается руки Джи Ука. Желая. Ожидая. Надеясь. Сейчас цветет вишня, ветер разбрасывает лепестки по небу. Они падают мягко, грациозно, и это напоминает мне его. — Они прекрасны, не так ли? — спрашивает Джи Ук, отмечая сокращающуюся дистанцию между нами двумя. — Как обычно, — я слабо улыбаюсь и игнорирую то, как дрожит мой голос. Я смотрю на него с выражением тревоги на лице, и вижу знакомый изгиб губ, который видела много раз раньше. Розовые лепестки падают мне на колени — нежные, любимые и замеченные. Я глубоко вдыхаю, закрываю глаза. — Я… — Как там Чон Сон поживает? …Что? Я уставилась на Джи Ука, разинув рот. Я смотрела, как парень передо мной улыбается, и мое сердце проваливалось глубоко в желудок от осознания этого. «Почему он спрашивает о ней?». Я почувствовала, как у меня дрожат руки, пытаясь игнорировать нелепую боль в моем сердце. — Чон Сон? — пустым голосом переспросила я. — Не знаю. Чон Сон недавно поступила на педиатра. Мы с ней познакомились ещё в средней школе. Её лицо, кажется, застыло в одном выражении, никогда не показывая ничего, кроме крайней скуки и убийственного взгляда — и обычно этого было достаточно, чтобы отпугнуть людей. Но она показалась мне очень интересной. У меня был… странный план — пытаться подружиться с ней и никогда не отходить от неё. И хотя я получала бесчисленные предупреждения и советы держаться подальше от этой девушки, потому что от нее плохая аура, я, казалось, не беспокоилась об этом, всегда садясь рядом с ней с улыбкой и новой историей, которую можно рассказать. И она начала относиться ко мне с теплотой. Она улыбалась, когда я была рядом, и ждала меня с чашкой моего любимого теплого напитка в руке перед школой зимним утром, провожала меня домой. А затем смогла влиться в нашу компанию. Но все в её семье были врачами. И её родители настаивали на продолжении ею их профессии. Она не смогла им отказать. Точнее пыталась, но ничего не вышло. После её поступления мы стали видеться гораздо реже. Она была занята. И Джи Ук постоянно про неё спрашивал. — О, ну ладно, — пожал плечами парень. — Мы с ней давно не виделись. Моё дыхание застревает в горле. Глаза внезапно щиплет, и зрение становится нечетким, этот глупый, глупый комок в моём горле слишком заметен и надоедлив. Это смешно и драматично, я шучу про себя, и хочу найти обоснование, причину — что-нибудь — чтобы объяснить этот вихрь эмоций, который сбивает меня с ног. — Мне пора. Я поднимаюсь со своего места и оборачиваюсь на Джи Ука, недоумевающе глядя мне вслед. Интересно, он всё понял?

***

Цвета размываются, от окна к окну, вид за видом. Метро гудит, наполняется жизнью, пока пассажиры едут туда и обратно, и вот я здесь, смотрю вдаль, пусто. Ожидание. Я живу этой жизнью сейчас, и это все, что я знаю. Это кажется странным, пустым — но я думаю, что в наше время примерно так и происходит: узнай, что значит быть взрослым, или, скорее, функционировать как таковой, пережить кризис, подумать, что я принимаю все неправильные решения, и научиться притворяться, как все остальные. Это утомительно. Я измучена. Я вздыхаю, на моем лице ясно читается недовольство. Метро снова гудит, но все звуки превращаются в фоновый шум, автоматически блокируемый моими органами чувств. Я не замечаю незнакомца, который появляется передо мной, пока он не подходит слишком близко — и вот тогда я внезапно осознаю, насколько здесь многолюдно. Я пытаюсь отступить, сделать, может быть, полшага, на самом деле, и это почти ничего не дает, но он чувствует мой дискомфорт и криво, извиняюще улыбается. Я знаю, что улыбка — это моя непосредственная мысль, но я не успеваю слишком долго размышлять об этом, прежде чем кто-то пихнет его в меня. Парень обхватывает меня руками, на мгновение пошатывается, прежде чем обрести устойчивость, и вот я здесь, одна рука у него на плече, а другая отчаянно цепляется за ручку над головой. — Я глубоко извиняюсь, — это первые слова, которые я слышу, и в его голосе есть что-то такое, что успокаивает тревогу, которая зреет в моей груди. — Вы в порядке? Я киваю, потому что это все, что я правда могу сделать; я хочу извиниться, когда вижу озабоченность на его лице, но он улыбается, он улыбается, и я каким-то образом видела это раньше, и мне кажется, что сейчас я расплачусь. Он чем-то похож на Джи Ука. — Я в порядке, — шепчу я. — Я в порядке, спасибо. Метро снова гудит. Тоска наполняет твое сердце. Я хочу знать почему. Незнакомец прочищает горло, отпускает меня, и мы молча стоим друг перед другом. — Меня зовут О Джун Ён, — говорит он мне — Мы раньше случайно не встречались? Слезы текут по моему лицу. Сейчас четыре часа дня. Я еду в метро с незнакомцем. Я поднимаю голову и получше рассматриваю его лицо. Длинные волосы, спадающие на глаза, очки… Всё это выглядело знакомо. — Вы тот парень с остановки, — поражает меня мысль. — О, так это вы та дама с зонтиком. Я отвела взгляд, чувствуя как мои щёки нагреваются. Какой стыд. Щас ещё зонтик вернуть захочет. Я вытираю слезы и снова утыкаюсь взглядом в пол вагона. — Спасибо вам за зонтик. Если честно, вы просто спасли мой вечер тогда, — я слышу улыбку в его голосе. — Спасибо… — невнятно что-то бормочу я, стараясь не поднимать голову. Вдруг он ещё и увидит мое покрасневшее лицо. Наконец-то звучит объявление моей станции, я всё-таки поднимаю глаза. И встречаюсь взглядом с этим парнем в очках. Как там его зовут? Джун Ён?.. Я выскальзываю из метро, оставляя парня стоять на том же месте. Странный он какой-то. Но красивый. Немного… Ну может не немного. Чёрт…

***

Иногда, чтобы отвлечься, я пытаюсь себе внушить, что являюсь лишь призраком заброшенного замка, случайно выбравшим новое тело в отчаянии творить. Но если и было что-то, что я ненавидела, так это писательский блок. Обычно меня распирало от идей. Обычно я сидела за клавиатурой и записывала свои мысли в ярких деталях в надежде никогда их не потерять. И обычно я всегда думала, находя способы создавать небольшие сюжеты среди коротких моментов. Но, несмотря на мою обычную креативность, несмотря на мою обычную привычку слишком зацикливаться на своей голове, я была потеряна. У меня ничего не было. Я просидела за экраном своего компьютера, казалось, целую вечность, и на меня уставился только пустой документ. Каждый раз, когда я записывала строку, или фразу, или что-либо отдаленно близкое к грамматически правильному предложению, то в конечном итоге удаляла это. Я не была уверен, что сегодня что-то случилось, но впервые за то, что казалось вечностью, я зашла в тупик, и у меня был серьезный случай творческого кризиса. Я кладу голову на стол, закрывая отяжелевшие веки. Я не слишком хорошо спала прошлой ночью. Учитывая, что со мной произошло за день, сегодня я тоже не высплюсь. Я нуждалась во вдохновении, в чем-то таком, что заставило бы мои писательские способности снова заработать. Мне нужно было о чем-то писать. Я перевела ленивый взгляд на висевшие рядом часы. 02:33. Завтра ещё и вставать рано на работу. Прошло ещё около двадцати минут, а экран компьютера все еще был пуст. Я была здесь целую вечность и с каждым щелчком по клавиатуре раздражалась все больше, всегда находя способы удалить все, что я ранее написала, потому что это просто звучало неправильно. На самом деле, казалось, что мигающая строка в правом верхнем углу страницы продолжала насмехаться надо мной за почти полное отсутствие креативности. Я изо всех сил старалась, чтобы мой слог казался несколько цельным, делая все возможное, чтобы собрать воедино предложения, которые звучали прямо у меня в голове. Но, перечитывая все про себя даже минутой позже, я всегда ловила себя на том, что быстро нажимаю на кнопку backspace, застонав от разочарования. Глаза медленно начали закрываться, а сон проникать в сознание, но из полудрёма меня выдернул громкий звук. Я резко подскочила со стула и повернула голову в сторону двери. Тишина. «Боже, уже галлюцинации начинаются…», — подумала я, поднимаясь со стула и двигаясь к кровати. Но тут этот звук раздался ещё раз. Это был звонок в дверь. Я застыла на месте, повернув голову на звук. И кто это пришёл так поздно? В дверь продолжали звонить и звонить. А я всё стояла на месте, пытаясь понять, нужно ли мне открывать или нет. А вдруг это маньяк какой-нибудь?.. Я сделала несколько маленьких шагов к двери. И почему у меня не было глазка? Надо сделать… Прислушиваясь к звукам за дверью, я услышала лишь возню и чей-то усталый хрип, будто человек держал в руках что-то тяжелое. Я всё ещё не торопилась открывать. Самые ужасные мысли проносились в голове. «А что если это Джи Ук?», — ёкнуло сердце. «Нет, тогда бы он позвонил…». Но человек, стоявший за дверью всё никак не собирался уходить. Он звонил и звонил. У меня уже голова начала побаливать от этого звука. Собравшись с мыслями и глубоко вздохнув, я немного приоткрыла дверь. — Чон Сон?!