Красный очень шёл её глазам

Я проснулась как от толчка. Дезориентированная и сбитая с толку, я пытаюсь сесть прямо, но мне мешает головокружение и боль, пульсирующая в моих висках. Что произошло?.. Медленно начав потирать виски и зажмурив глаза от яркого света, я стала вспоминать события предыдущего дня и в особенности вечер. Вот чёрт… Чёртов Джи Ук. «Надо просто забыть. Его». Я медленно потянулась, разминая уставшие мышцы и сонно протёрла глаза, пытаясь привыкнуть к яркому свету, льющемуся через распахнутое окно. Выходить из комнаты не хотелось от слова совсем. Там была Чон Сон и даже возможно Джи Ук… Если я выйду, то обязательно случится что-то плохое. Но урчание в животе помогло моим ногам встать с постели и двинуться к двери. Медленно открыв её, я двинулась в сторону кухни, мысленно молясь, чтобы там ни оказалось ни моей новой соседки, ни бывшего… Друга? Любовника? Кем мы вообще были друг другу? Пройдя по коридору я страшилась зайти на кухню. Но сделав несколько глубоких вдохов и выдохов распахнула злосчастную дверь. На кухне меня ожидала интересная картина. За моим столом сидят и пьют кофе Чон Сон и (будь он проклят) Джи Ук. Они о чём-то мило болтали, держа кружки в руках. В моей квартире. Я бросила мимолётный взгляд на парня. Он был похож на сон наяву. Его волосы кажутся такими мягкими, что хочется просто подойти к нему и начать укладывать их. Его томные карие глаза, похожие на то самое кофе, которое он пил прямо сейчас. Он просто такой… Красивый. Что я хочу быть в его объятиях, в его тепле. Единственное, чего я желала в своей скучной жизни Я чтоб в дверном проеме и смотрю на них с отсутствующим выражением лица, жалкая попытка скрыть, насколько мне больно, но мои ладони, сжавшиеся в кулаки не обманывают, особенно Джи Ука. — Доброе утро, Да Ён! Как спало… — начал парень, но я тут же подлетела к нему, схватила за руку и потащила вон из моей квартиры. Как он вообще посмел приходить сюда?! Чон Сон с обеспокоенным возгласом поспешила за нами. Резко открыв входную дверь, я выкинула парня в подъезд и повернулась к подруге. Та, вся раскрасневшаяся и с начинающими зарождаться слезинками, стояла возле меня, теребя края платья, в которое была одета. — Ты… Быстро собирай свои вещи! — грубо рявкнула я. — Н-но… Пожалуйста… — попыталась что-то сказать Чон Сон, но я закатила на это глаза и повторила: — Собирай. Вещи. Девушка молча склонила голову и направилась в гостиную, попутно собирая свою раскиданную одежду. Спустя несколько минут она вернулась с еле закрытым чемоданом, из которого торчал рукав её кофты и бросила жалостливый взгляд на меня. Я всё так же холодно смотрела на неё. У меня не было ни капли сочувствия. Я указала на подъезд, где уже стоял парень, пытавшийся мне что-то объяснить, но я ничего не хотела слушать. Иногда мне хочется кричать во всю глотку, орать во всё горло, кричать до тех пор, пока этот парень не осознает все, что он со мной сделал, и все, чего он не сделал. Но я молчу, и слова, которые я никогда не произношу вслух, застревают у меня в горле и режут меня, как осколки разбитого стекла. Чон Сон послушно вышла за дверь и остановилась, глядя на меня. — Это мой дом, — заметила я, сказав холодным тоном, что сильно отличалось от моего обычного мягкого и теплого тона, который я всегда использовала, когда разговаривала с Джи Уком и другими своими друзьями. Желчь начинает скапливаться в задней части моего горла. У меня болит грудь, о боги, это больно, это так сильно болит — я что, съела что-то плохое раньше? Что-то ядовитое? Крайне маловероятно, но я не могу объяснить, почему когда-либо испытывала подобное, боль была совершенно потусторонней, чем больше и больше я смотрела на его и мою бывшую соседку, моё горло сжималось с каждой секундой. О чём они вообще тут болтали?! Я увидела, как девушка раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но я не дала ей этого сделать, захлопнув дверь прямо перед её носом. Я, словно в трансе, двигаюсь к своей постели, не замечая ничего вокруг, и сворачиваюсь в крошечный комочек, замыкаюсь в себе и плачу, кричу и беззвучно рыдаю, пока мои слезы не высыхают. Я бы предпочла, чтобы Джи Ук вытер их, но этого никогда не произойдет, так что это остается недостижимой фантазией. У меня слишком острое воображение, и оно оставляет царапины всякий раз, когда я слишком много думаю о нём. Если мне было суждено прожить одинокую жизнь, полную лжи, зачем мне пытаться поступить иначе?

***

Я тщательно собираю волосы с помощью резинки, но это кажется неудовлетворительным, как бы я ни старалась. Несколько прядей, кажется, торчат наружу, и я уверена, что он смог бы заправить эти выбившиеся пряди. Я готовлюсь выйти из дома, когда внутрь проникает солнечный свет, блестит пыль (но я предпочла бы увидеть блеск в его глазах). Утро сегодня сложилось явно не в мою пользу. Надеюсь, хоть день не подведёт. Садясь в свой автобус и переключая музыку в наушниках, я думала лишь об одном человеке. Джи Ук. Как мне теперь с ним разговаривать? Как с ним работать? Я знала, что буду безмерно скучать по этому человеку. Но разве мы не просто поссорились, как обычно ругались, когда были подростками? Мы же скоро опять помиримся, верно? Но мне слабо в это верилось. Чуть не пропустив свою остановку, я выскользнула из автобуса и направилась в сторону кафе. С каждым шагом сердце колотилось всё быстрее и быстрее. Зная Джи Ука, он точно захочет извиниться уже сегодня. Он никогда не терпел ссор. Но я явно была не готова общаться с ним снова. — Привет, — услышала я дружелюбный голос, как только зашла в кафе. Молча пройдя за в комнату для персонала, я бросила свою сумку на стул и принялась переодеваться в форму. Как только я начала завязывать фартук, зашёл он. — Да Ён… — Что? — быстро ответила я с раздраженным вздохом, как будто хотела, чтобы он уже отстал от меня. — Что тебе надо на этот раз? Парня словно окатило холодной водой. Он стал как вкопанный и неверяще смотрела на меня. Моё сердце тут же заныло, но я постаралась перебороть свои чувства. — Пора открываться, — так же холодно, но уже мягче сказала я и прошла мимо него к выходу, слегка задев парня плечом. Раньше я никогда с ним так грубо не разговаривала.

***

Когда я слышу, как Джи Ук смеется, я ненавижу его. Отвращение к его присутствию поглощает меня, когда бабочки выпархивают из своих долго дремлющих коконов в моём животе, полные решимости сообщить мне о своей активности. Ненависть смешивается со страхом, когда легкая хмурость украшает моё лицо, позволяя мне казаться нейтральной по отношению ко всем, в то время как когти отвращения пробираются вверх по моему горлу и вонзаются в пищевод, легкие и сердце. И все же его сердце горит от боли, которая не является физической. В муках внезапного, яростного гнева моё сердце твердеет и с вызовом давит на грудную клетку, в то время как внутри органа образуются узлы тревоги. По мере того как я вдыхаю и выдыхаю, петли страха затягиваются еще сильнее, образуя импровизированную сеть, предохраняющую моё сердце от дальнейших повреждений, предупреждая мозг о том, что эмоции скоро возьмут надо мной верх. Я наблюдаю, как он смеется над шутками постоянной клиентки, замечая, как весело блестят его глаза и как трясутся его плечи, когда он запрокидывает голову, прежде чем наклониться ближе к молодой девушке. Понятно, что она была ему никто, но тем не менее, я начинаю кипеть от ревности, ненавидя то, как сжимается моё сердце и порхают бабочки в животе, когда я вижу его с другим мужчиной. Узлы в моём сердце развязываются сами собой, когда он смотрит в мою сторону, одаривая меня широкой улыбкой и прищуренными глазами, прежде чем вернуться к кофемашине. Когда злые, иррациональные приступы тревоги, зависти и ярости утихают внутри меня, умиротворенная его радостным выражением лица, я ненавижу его. Бабочки продолжают хлопать своими огромными крыльями в полости моего желудка, их движения в полете бьются о мою слизистую оболочку. Моё сердце бьется быстрее в его присутствии, и, несмотря на свою ненависть, я чувствую глупое головокружение. Боже, как же я устала. Близился конец рабочей смены и всё это время я старалась не пересекаться лишний раз с Джи Уком. Но всё новые и новые случайные события всё равно сталкивали нас взглядами. Удалившись в комнату для персонала, я быстро переоделась, схватила сумку и выскочила из помещения, быстро подойдя к барной стойке. — Закончишь смену сам? — нервно спросила я, чувствуя, как слёзы появляются в глазах. — Конечно, а ты куда?.. — недоумевающе ответил Джи Ук, но я ничего не сказала и молча ушла из кафе, думая, что мне делать дальше. Я просто шла и шла куда глаза глядят. Вот я уже прошла свою остановку, а на улице уже начинало смеркаться. Не знаю, сколько я так ходила. Давно нас катал глубокая ночь, люди вернулись к себе домой, ко вкусно приготовленному кем-то для них ужину. А я так и бродила по ночному Сеулу, наслаждаясь одиночеством и разговорами с собой. В какой-то момент я поняла, что приблизилась к тому самому парку, в котором находилось кафе. Куда я пойду дальше? Если он не тот человек, с которым я хочу быть, то что теперь? Что теперь станет с моими друзьями, с компанией, в которой я была? Могу ли я назвать себя заблудившейся, когда, по логике вещей, я знаю, где находится мой дом? Ах, но это место — не дом, не так ли? Это не тепло, это не вздох облегчения после долгого путешествия. Нет… комфорт казался фальшивым, куда бы я ни пошла. Всё, чем я была, — это еще одна дрейфующая душа, еще один номер, еще один лист, скребущий по земле, когда меня с силой сдувает с дерева, на котором я выросла. Для меня не было дома. Больше не было друга, с которым можно было бы посмеяться, потому что я только держалась за руки со своей тенью, дрожащие пальцы переплелись с таинственной, чернильной тьмой. В моих глазах это был единственный друг, который у меня теперь был. По крайней мере, это никогда не причиняло мне боли, верно? Возможно, не иметь никого — это нормально. Я повторяла себе эту ложь снова и снова, даже после бесчисленных тоскующих взглядов, которые я посылала своим друзьям, когда они шли бок о бок, оживленно шевеля губами в не слишком увлекательной беседе, но это все равно было что-то. Почему у меня никого не было? Со мной было что-то не так? Пустота позади меня манила, ее руки обхватывали меня сзади. Это было почти похоже на объятия любовника, ледяные губы прижимались к твоей и без того холодной мочке уха. Она что-то прошептала. — Ты этого не заслуживаешь. Некогда утешающие руки превратились в болезненные тиски, сжимающие мою хрупкую грудь, сокрушающие все в своей железной хватке. — Зачем им вообще нужен кто-то вроде тебя? — она продолжала свой натиск, хрипло шипя мне в ухо. — Не утруждай себя тратой их времени. Как я делала уже слишком много раз, я развернулась, чтобы сдаться, пойти к зданию, которое я нерешительно назвала своим домом, но громкий оклик по имени привлек моё внимание. Фигура позади меня исчезла, другая рука протянулась из темноты, чтобы взять меня за плечо. Шокированный вздох вырвался из моего горла, и я резко обернулась, чтобы посмотреть, кто это был. Рука Джун Ёна отдернулась, когда я обернулась, его ладони были в нескольких дюймах от моего плеча. Мы оба были похожи на оленей, попавших в свет фар. Он откашлялся и выпрямился, на его губах появилась нежная улыбка. Я не могла не показать свою спину, даже если она была напряженной. Мы двое не очень хорошо знали друг друга, но то тут, то там у нас были общие разговоры и встречи. Всегда вежливый, всегда улыбающийся, всегда готовый поддержать, неудивительно, что он очаровал меня. А когда он говорил? Даже распускающиеся цветы меркли по сравнению с красотой его мягкого голоса. Может быть, грозовые тучи наконец рассеются. Может быть, вот он — человек, с который мне по-настоящему предстоит быть. — Ты кажешься обеспокоенной… Что-то случилось? — я моргнула, услышав это, слегка склонив голову набок в замешательстве. Он со мной разговаривал? Он издал тихий смешок от моих действий, прежде чем рука, которая когда-то лежала на моём плече, гибко обвилась вокруг моего запястья. — Пойдём со мной, — у меня не было причин этого не делать. «Что он делает посреди ночи на улице?». Я не осмеливалась спросить, куда мы направлялись вдвоем, просто была благодарна за то, что рядом со мной находится он. Вместо зловещей тени, которая теперь безмолвно следовала за нами обоими, прикосновение Джун Ёна было похоже на облегчение — как солнце после бури, распространяющее свое тепло и создающее прекрасные шедевры цвета на небе. Он воплощал солнце, но его волосы были каштановыми, и я не могла решить, напоминают ли они мне о сияющей луне, которая была рядом со мной бессонными ночами, или о звездах, которые освещали ночь и выводили меня из тени, когда я чувствовала себя потерянной. Возможно, он просто был очень сообразительным. Он повернулся ко мне и улыбнулся, отпуская моё запястье. — Вот мы и пришли, — он тихо вздохнул, усаживаясь на вершину поросшего травой холма в парке, на который привел меня, и ожидая, когда я сяду рядом с ним. Когда я это сделала, его рука обхватила моё плечо и притянула тебя ближе к себе. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне, что ты видишь, — просто заявил он, указывая пальцем на горизонт. Я смотрела и ловила себя на том, что тяжело вздыхаю. Это была шутка или что-то в этом роде? Он очень сильно напоминал мне… Джи Ука. Сколько раз мы вместе с ним смотрели на звёзды, сколько раз обсуждали созвездия, искали облака в форме животных. Он был как точная копия Джи Ука, но с другим лицом. Это всё… Поражало меня. — Я ничего не вижу, слишком облачно, — я проворчала, моя надутая губа стала еще больше, когда я услышала, как он тихо смеется про себя, забавляясь моим разочарованием. — Почему бы тебе не попробовать еще раз, а? — палец прижался к моему подбородку и приподнял мою голову. А потом я увидела это. Моя нижняя губа задрожала при виде этого зрелища, а из глаз грозили закапать капли дождя. Шторм был сдержан солнцем, которое ярко светило рядом со мной. и над нами обоими, после бесконечно долгой ночи, я наконец увидела восход солнца. — Джун Ён… — Я нашел это место во время прогулки, когда мое сердце было затуманено тьмой. Я тоже не поднимал головы. Но как только я это сделал… — ему потребовалась минута, чтобы вздохнуть, положив свою голову на мою макушку, прослеживая узоры вдоль моего плеча легкими, как перышко, кончиками пальцев. — Я увидел это. Дождь наконец прекратился, — оторвав взгляд от вида над головой, я перевела его на мужчину рядом со мной. Казалось, он затмевал даже солнце своей теплой улыбкой на лице. — Буря пройдет. Это темное облако, нависшее над солнцем, исчезнет. И точно так же, как у солнца есть луна, у тебя есть я. Позволь мне взять власть в свои руки, когда мир погрузится во тьму. Я прерывисто вздохнула, поднимая руки, чтобы вытереть свои влажные щеки. — Я не знаю, что сказать… — тихо призналась я, прижимаясь щекой к его плечу. Ещё один мелодичный смешок. — Ничего не говори. просто… наслаждайся тем, что ты здесь, со мной, как и я с тобой, — никто из нас больше не сказал ни слова. «Какой же он… Идеальный. Может, нас не зря свела судьба?», — пронеслось у меня в голове. Но я тут же отогнала эти мысли. Не знаю сколько прошло времени, пятнадцать минут, час, или даже больше. Но через некоторое время парень повернул ко мне голову и спросил: — Можно я провожу тебя домой? Вопрос прост, но даже осенний воздух, который обдувает меня, когда я сижу рядом с ним на траве, не может заглушить тепло, приливающее к моим щекам при его словах. И теперь, когда он сидит рядом со мной, с надеждой, светящейся в его тёмных глазах, я чувствую, как учащается моё сердцебиение. Я киваю. — Я была бы признательна за это, — отвечаю я, даже не беспокоясь о том, что он теперь будет знать моё место жительства. Джун Ён улыбается моим словам и в рыцарской манере, на которую, кажется, способен только он, не выглядя при этом эгоистичным, поднимается и жестом указывает мне дорогу. Мы вдвоем начинаем идти по мощеным дорожкам парка. Вскоре мы вышли на оживлённую утреннюю улицу, проходя мимо всяких ларьков с безделушками, едой и прочим. Во время прогулки мы оба молчим, напряжение между нами раздувается, как воздушный шарик. К сожалению, я не могу придумать, какой иглой его проткнуть, погружаясь в свои мысли и отчаянно пытаясь не допустить ухудшения своего взволнованного состояния, в то время как один продавец явно переигрывает при виде молодой пары утром на улице. — Ах, молодой человек! — окликает Джун Ёна чей-то голос, привлекая внимание нас обоих. Парень оборачивается. — Не хотели бы вы купить цветы для вашего свидания? Вопрос продавца повергает тебя в уныние, но, кажется, это только расслабляет Джун Ёна, поскольку его плечи слегка опускаются. Он делает паузу, но под таким углом я не могу полностью прочитать выражение его лица. Взывает ли у него отвращение мысль о том, что он будет моим кавалером? В конце концов, он всего лишь предложил проводить меня домой — простой вежливости. Я готовлюсь к его отказу, пока не слышу незнакомый звук нежного смеха, слетающий с его губ. — Нет ничего, что доставило бы мне большее удовольствие, — говорит он, прежде чем снова повернуться и посмотреть на меня с нежной улыбкой. — Какие цветы ты бы хотела? Я делаю шаг вперед, становлюсь рядом с ним и приоткрываю губы, чтобы вежливо отказаться. Он уже оказал услугу, проводив меня домой и не только. Получать цветы в дополнение к его компании — это слишком великолепный подарок, чем тот, который, по моему мнению, я заслуживаю. Однако малейшие намеки на уязвимость в выражении лица Джун Ёна, замеченные в его затаенном дыхании и пристальном взгляде, заставляют все склонения замереть у меня на губах. Вместо этого я выдавливаю из себя легкую улыбку в ответ. — Я была бы признательна за небольшой букет гипсофилов, если возможно, — говорю я, и продавец немедленно убегает за букетом. К моему большому удивлению, рука Джун Ёна возвращается к моей пояснице, когда он наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо. — Прекрасный выбор. Гипсофилы всегда были моими любимыми цветами, — хвалит он, и его слова звучат знойно мне на ухо. Я тихо смеюсь над его словами, поворачиваясь, чтобы полюбоваться тем, как румянец заливает его щеки в ответ. В результате этого действия мои губы оказываются совсем рядом с его собственными, и я не могу не заметить, как его взгляд на мгновение опускается, чтобы посмотреть на мои губы. У меня перехватывает дыхание, когда мы смотрим друг другу в глаза. — Это будет стоить тринадцать вон! — говорит продавец Джун Ёну, заставляя того широко раскрыть глаза и отстраниться. Парень убирает руку, чтобы нащупать бумажник в кармане пальто, и я могу только зачарованно наблюдать, как он бессистемно пытается найти подходящее количество моры, чтобы отдать флористу. В этот момент я понимаю, что было бы не так уж плохо влюбиться в Джун Ёна, особенно когда кажется, что я тоже привлекла его внимание. Он красивый, милый и очень сильно похож на Джи Ука. Так что мне терять? Если он сможет помочь мне отвлечься от моего бывшего друга, то я была бы совсем не против… Парень отдаёт деньги продавца и передаёт мне красочный букет нежных цветов. Я аккуратно принимаю его и мило улыбаюсь, прижимая цветы к себе.

***

Придя домой, я тут же побежала доставать запылившуюся вазу и набирать в неё воды. Как только цветы стали красивым украшением моей кухни, я уселась за стол и принялась зачарованно ими любоваться. В мыслях почти не было Джи Ука, был лишь прекрасный незнакомец, помогший мне этой ночью. Я трепетно вздохнула, аккуратно проводя руками по пушистым белоснежным цветам. «Может, всё не так уж и плохо?..», — задумалась я, рассматривая цветы. Решив приготовить себе что-то поесть, я поднялась со стула и разморозила мясо из морозилки, проведя ещё несколько действий, в попытке приговорить что-то съедобное. Я бросила взгляд в окно. Снаружи светит осеннее солнце, и я, сидя у вазы с прекрасными цветами в своей уютной квартире, чувствую себя совершенно одинокой. Может быть, после обеда мне выйти прогуляться? Но вместо этого я остаюсь в одиночестве. На кухне царит тишина, если не считать тревожного бульканья тушеного мяса, начинающего закипать на огне очага. Может быть, в следующий раз, когда у меня будет возможность прогуляться с этим сказочным парнем, я смогу узнать о нём больше. Если бы мне напевала тихая музыка, я бы почувствовала себя намного менее одинокой в эти осенние дни, даже если количество людей, с которыми я общаюсь, на самом деле меняется с каждым днём. При мысли о музыке я встаю, вспомнив о подарке, который Джи Ук привез мне в последний раз, когда посещал Японию. Я тихо совершаю короткий путь в свою спальню, шаги приглушаются шерстяными носками, которые облегают мои ноги. Я пялюсь на свою книжную полку, не обращая внимания на грязные покрывала на кровати, которые я не потрудилась застелить вчера утром. В конце концов, сейчас здесь только я. Наконец я нахожу предмет, который ищу, и осторожно поднимаю его. Это музыкальная шкатулка, которая напевает мелодию о стране, в которой я никогда не бывала, и о ветрах свободы, которых я никогда не ощущала. Немного грустно быть запертой в своем доме и слушать музыку, в которых поклоняются несуществующим богам, которые обещают все, чего мне в данный момент не дано. Тем не менее, я осторожно вращаю рукоятку сзади, заводя шестеренки, затем ставлю музыкальную шкатулку на полку и слушаю ее песню. Когда песня подходит к концу, музыкальная шкатулка издает скулеж, а шестеренки замедляются до полной остановки. Вздохнув, я протягиваю руку, чтобы перезапустить песню, но тут раздается громкий звонок во входную дверь. Я подпрыгиваю на месте от неожиданности, случайно поднимая руку, чтобы задеть одну из книжных полок, прежде чем осторожно убрать ее. Я направляюсь прямо ко входной двери, быстро смотрю в глазок и замираю. «Чёрт возьми, да что ему от меня вообще нужно?!». Там стоял потрёпанный и обеспокоенный Джи Ук, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. — Да Ён, ты дома? — обеспокоенные нотки в его голосе выводят меня из оцепенения, и я открываю дверь.