Как небо и земля

9 ноября 2022 года, 5:20:

Сильные мужские руки в гигиенических перчатках вымешивали мягкое тесто на столе ярко освещённой подвальной кухни пекарни «La cocina de Bustamante» в самом сердце Буэнос-Айреса. Несмотря на ранний час, с улицы уже доносился шум машин — на проспекте Пуэйррэдон всегда царило оживление, именно благодаря этому продукция пекарни семьи Бустаманте пользовалась большим спросом. Их специализацией были эмпанадас — маленькие пирожки из пресного теста с разнообразными начинками, одно из национальных блюд Аргентины. Их или жарят во фритюре, или выпекают в духовке. Семья жила в небольшом трёхэтажном доме, доставшемся Серхио Бустаманте от отца. Пекарня занимала почти весь первый этаж и подвал. У дома было два входа — один вёл в торговый зал, а другой в жилую часть. На втором этаже располагалась гостиная, кухня и спальня родителей, на третьем — большая общая комната сыновей и терраса. Ранним утром подмастерья в белоснежной форме и фартуках первым делом занимались тестом, соединяя в идеально выверенных пропорциях муку, воду и соль. Затем аккуратно вымешивали его вручную, после чего давали ему «отдохнуть». В это время они начинали готовить начинки, которых здесь было более десяти. Мануэль Агиррэ и Диего Урколла уже больше пяти лет работали подмастерьями пекаря и знали свою работу наизусть. Все этапы готовки давно стали рутинными — сеньор Бустаманте хорошо «вышколил» обоих парней, научив их всему, что умел сам. Единственным разнообразием для них была смена ролей — каждое утро один по очереди готовил ингредиенты, а другой месил тесто. Серхио был строгим, но справедливым наставником, но он не отличался словоохотливостью — лучшей похвалой из его уст было… отсутствие нареканий. Высокий худощавый мужчина, разменявший пятый десяток, казалось, никогда не менял выражения своего лица — вечно сведённые на переносице брови заставляли думать, что он всегда на что-то злится, поэтому Мануэль и Диего боялись в лишний раз вызвать гнев своего шефа. Но, несмотря ни на что, они отчаянно держались за это место из-за высокой зарплаты — сеньор Бустаманте не скупился на оплату качественного труда. Хотя в первый год работы оба думали, что их скоро выгонят, так как у держателя пекарни было двое почти взрослых сыновей — на тот момент старшему исполнилось восемнадцать лет, а младшему — семнадцать. Старший Хоакин усиленно готовился к поступлению в лучший университет столицы — UBA, а младшему Пабло оставалось ещё два года учёбы в школе. Мануэль и Диего были уверены, что Серхио нанял их лишь на время, чтобы потом передать семейное дело сыновьям. Но вот уже прошло пять лет, а они продолжали работать. Хоакин поступил в университет, а Пабло… С Пабло случилось кое-что плохое четыре года назад, но это их не касается… Их дело — печь эмпанадас и следить за кассой, внимательно отсчитывая сдачу. Поэтому они, как обычно, занимались методичной готовкой. Однако сегодняшний день был далеко не обычным… ведь Серхио пришёл на кухню раньше них и сам завёл тесто! И даже налепил одну партию эмпанадас, заполнив ими небольшой противень. Чего вообще никогда не случалось за всё время их работы… Когда Мануэль попытался убрать противень на их обычное место, мужчина остановил его: — Эмм… нет! Эту партию уберите в сторону и отправьте в духовой шкаф ровно в полтретьего! Чтобы приготовились как раз к нашему возвращению в три часа дня. Это любимые начинки Пабло — мясо с рубленым яйцом и маслинами и сыр с ветчиной. Пусть будут горячими, только из печи, как он любит, — почти смущённо произнёс он. Подмастерья кивнули и, обменявшись удивлёнными взглядами, продолжили работу. Сеньор Бустаманте был как сам не свой, нервно ходил из угла в угол и придирался к мелочам, хотя те делали ровно то же самое, что и всегда. — Не дави так на тесто при раскатке, хочешь, чтобы пирожки потом получились твёрдыми, как камень? Аккуратнее, чёрт побери, не дрова рубишь! Режь яйца помельче, а то начинка застрянет у покупателей в горле! — то и дело недовольно выкрикивал Серхио, время от времени нервно поглядывая на наручные часы. — Да что вы разнервничались-то в самом деле, сеньор Бустаманте? Мы уже пять лет работаем и довели каждый этап до автоматизма, всё точно так, как вы сами нас учили… — не выдержал Агиррэ, на что Урколла со страхом одёрнул его. — Замолчи, ты чего?! Не видишь, что это от нервов? Ему просто нужно выплеснуть эмоции! — спешно прошептал Диего коллеге на ухо. — Да надоело уже, сколько можно? То не так, это не так… — вполголоса буркнул Мануэль. Сеньор Бустаманте остановился посреди кухни и, гневно уперев руки в бока, уставился на своего работника родом из далёкого мексиканского города Мехико. Парням казалось, что их шеф умеет убивать одним взглядом — уж очень многозначительным он был. — Ты что-то сказал, Агиррэ? — ледяным голосом спросил он. — Нет-нет, ничего, сеньор, — пробормотал Мануэль, потупив взор. — То-то же, — фыркнул старший мужчина. Уголки его губ дрогнули в злой насмешке. — Я отлучусь ненадолго, не спалите мне тут всё, — проговорил он, прежде чем подняться наверх и уйти в дом. Из пекарни можно было легко попасть в жилище семьи Бустаманте через торговый зал. — Ну, наконец-то можно вздохнуть полной грудью, — с облегчением выпалил Агиррэ, услышав шум закрывшейся двери. — Да ладно тебе, я бы посмотрел на тебя, если бы ты попал в такую же ситуацию. Сегодня важный день для всей семьи. До девяти утра осталось уже меньше четырёх часов, вот он и разволновался, — произнёс Диего, перемешивая измельчённые варёные яйца и маслины. — Ой, да что такого-то? Ну, Пабло возвращается, и что? Тут радоваться надо, а не нервничать, — воскликнул Мануэль. — Чёрт, я и забыл, что тебя тогда не было, ты ведь ничего не знаешь, — чуть не хлопнул себя по лбу Урколла, но вовремя вспомнил о гигиенических перчатках. — Ты не видел, на какой «невесёлой» ноте расстались отец с сыном четыре года назад, это не тебе пришлось разнимать их, — вспомнил он. В тот день он забыл бумажник в кармане фартука и вернулся в пекарню после окончания рабочего дня, не зная, что застанет там такой скандал… — Ох, Диегито, не знаю и знать не хочу. Как же хорошо, что я не люблю сплетни. У меня и своих проблем хватает, чтобы ещё и чужие обсуждать, — рассмеялся Ману. — Ну, тогда просто поверь мне на слово, что у шефа есть веские причины нервничать перед встречей с сыном, — улыбнулся Диего. — Ладно, верю. Давай перейдём к тесту и постараемся «не спалить тут всё», — хохотнул Агиррэ, обильно обсыпая рабочую поверхность мукой.

7:30:

Серхио сидел за столом, на котором была установлена касса, и, нацепив на нос очки, заполнял от руки доходную книгу. Он работал по старинке — так, как научил его отец. Компьютерами и тем более ноутбуками не пользовался и поэтому и понятия не имел, что всё это можно вести онлайн в удобной таблице Excel. Хотя нет — он знал, Хоакин говорил что-то такое, пытаясь убедить его перевести учёт в «цифровой» вид — дескать это удобно и просто, система якобы будет сама автоматически подсчитывать выручку и расходы. Даже предлагал, что он сам может вводить туда все данные, но всё тщетно — Серхио был предпринимателем старой закалки и предпочитал самостоятельно сводить «дебет с кредитом» — вручную, шариковой ручкой. Из новшеств он принял только калькулятор, признав, что это и вправду полезное устройство. Двери пекарни уже были открыты для посетителей, и в воздухе витал аппетитный запах свежей выпечки. В это время уже появлялись первые клиенты-«жаворонки», так как эмпанадас заменяли некоторым аргентинцам завтрак. Мануэль и Диего носили из подвала противни с готовыми пирожками и подавали их высокому светловолосому парню в синих джинсах и голубой рубашке, который грузил их в машину, припаркованную у входа. Это был Хоакин, старший сын их шефа. — Так, а вы не забыли отметить цветными ярлыками разные начинки? — деловито спросил он. — Нет, сеньор Бустаманте, всё отметили, как вы и просили, — услужливо ответил Диего, подавая молодому хозяину очередной противень. «Нет, сеньор Бустаманте…» — мысленно спародировал коллегу Мануэль. «Тоже мне сеньор! Да он младше нас!» — возмущённо думал он. Хоакину было приятно слышать это официальное обращение, словно оно придавало дополнительную важность его персоне. Он мельком взглянул на парня и, как будто прочитав его мысли, спросил: — Ты хотел что-то сказать, Мануэль? — Нет-нет… сеньор, — с небольшой паузой уже второй раз за утро проговорил Агиррэ. У него было своего рода дежавю. Как и у Диего, который лишь еле заметно улыбнулся, покачав головой — вечно Мануэль находил неприятности на свою мексиканскую голову. В этот момент открылась дверь, соединявшая торговый зал и жилую часть дома, и оттуда вышла миниатюрная женщина лет пятидесяти с крашеными каштановыми волосами, стянутыми в высокий пучок — Мора Бустаманте. Она была одета в скромное приталенное платье синего цвета. В руках она несла небольшой круглый поднос с чашкой кофе на блюдце и стаканом воды. После сытного завтрака её муж предпочитал выпить порцию крепкого эспрессо. — Твой кофе, Серхио, — тихо сказала она, потупив взор, будто боясь окрика. — Спасибо, — сухо поблагодарил её мужчина, не отрывая глаз от доходной книги и продолжая выводить ровные строчки. — На здоровье, — пролепетала Мора, неуверенно потоптавшись на месте, а потом нервно посмотрев на циферблат настенных часов. Её сын закрыл загруженную машину и вошёл внутрь, чтобы забрать маршрутный лист. У «La cocina de Bustamante» была своя база кафе и точек быстрого питания, которые регулярно заказывали у них эмпанадас. По утрам перед занятиями в университете Хоакин неизменно развозил заказы по городу на служебной, специально оборудованной машине с логотипом их пекарни. — Сынок, только не задерживайся нигде, нам нельзя опаздывать. Выезжаем ровно в девять, — мягким и более уверенным тоном произнесла женщина. Светловолосый парень тоже бросил торопливый взгляд на часы и, нахмурившись, кивнул. — Хорошо, мам. Я поехал, — ответил он и, выйдя на улицу, сел в машину. А потом завёл мотор и свернул из небольшого переулка на проспект Пуэйррэдон. Мора проводила сына взглядом и боязливо взглянула на мужа. Было такое ощущение, словно она собиралась с силами, чтобы что-то сказать. — Ты… ты же поедешь с нами?.. — спросила она, дождавшись, когда оба подмастерья вернутся в подвальную кухню. — Имею в виду, что ты должен поехать, по-другому никак… Нельзя не поехать, как же мы без тебя?.. Серхио нахмурился ещё сильнее, хотя это казалось нереальным, и тяжело выдохнул. Он так выразительно посмотрел на свою жену, что она всё поняла без слов и поспешила удалиться.

8:50:

Хоакин, как и обещал, приехал вовремя и уже сидел за рулём машины, приоткрыв окно. Мора о чём-то говорила с Диего, протягивая ему поднос с жестяной прямоугольной коробкой. — Диего, сынок, поставьте эту форму с кексом в духовой шкаф ровно на один час, предварительно разогрев его до 170°. Только не перепутайте и не сожгите его! Это «Torta negra» — любимый пирог Пабло. Я хочу, чтобы всё было идеально! — тараторила она, давая последние наставления подмастерью. — Хорошо, сеньора Бустаманте, мы всё сделаем, — кивал он, пока Мануэль убирал в кассу выручку от недавнего покупателя. — Давай быстрее, женщина, торопила тут всех, а сама теперь лясы точит, — раздражённо пробурчал Серхио, буравя жену злым взглядом. Женщина стушевалась, но всё же договорила: — Диего, и в конце смажьте готовый пирог мёдом сверху! Обильно так, чтобы он впитался и смягчил корочку, хорошо? Я тут уже приготовила чашку с мёдом, — показала она на свой поднос, который так и не выпустила из рук, хотя Урколла уже крепко сжимал его пальцами. — Обязательно смажем, сеньора, всё будет в лучшем виде, — заверил её Диего, наконец-то забрав поднос. — Всё, иди в машину, — приказным тоном проговорил Серхио, после чего та, недовольно выдохнув, послушно пошла к автомобилю. — Так, парни, пекарня на вас. Не забывайте, что кто-то обязательно должен оставаться в торговом зале, не вздумайте спускаться вниз вдвоём. Не хватало ещё, чтобы мне кассу обчистили. Головой отвечаете! — прорычал он, окидывая подмастерьев строгим взглядом. — И… — … не спалите мне тут всё… — довольно громко произнёс Мануэль в наступившей тишине, задумчиво уставившись в пол. Глаза Диего стали похожи на два больших блюдца, когда он неверящим взглядом посмотрел на напарника, позволившего себе такую дерзость. — Он… он пошутил, сеньор Бустаманте! — поспешил исправить ситуацию Урколла. Мануэль наконец со страхом поднял голову, не веря своим ушам. — Ой, я что, вслух это сказал?! — выпалил он. — Агиррэ… — рявкнул сеньор Бустаманте. — П… п… ростите, сеньор, — пролепетал парень. — Нарываешься? Ты у меня дождёшься, из зарплаты вычту за все твои выкрутасы! Благодари Бога, что мы торопимся! Всё, за работу оба! — выплюнул он и, развернувшись на каблуках, вышел из пекарни. Парни не шелохнулись, пока машина не тронулась с места и не исчезла в оживлённом потоке. У Диего вырвался еле сдерживаемый смех. Он хлопнул Агиррэ по плечу. — Ты реально доиграешься, Ману! Что ты несёшь? — А что такого? Ну правда же, он всегда это нам говорит. А мы хоть раз спалили что-нибудь? Нет! Какого чёрта, а? — воскликнул он. — Ладно, ты на кассе! А я пойду мате попью и поем, — со смехом сказал Урколла, направившись в подвал с подносом Моры в руках. — Эй, а почему это я первый на кассе?! — возмутился Мануэль. — Ну, ты же накосячил только что, согласись? — бросил Диего через плечо. — Ну, не перед тобой же! Эй, кому говорю? — продолжил он, но потом резко замолчал, нацепив на лицо дежурную улыбку, когда заметил зашедшего покупателя: — Доброе утро! Добро пожаловать в «La cocina de Bustamante», пекарню с самыми вкусными эмпанадас во всём Буэнос-Айресе. Вам печёные или жареные?..

9:10:

Миниатюрная девушка с ярко-рыжими волосами до плеч в чёрно-белой униформе с фартуком несла тяжёлый поднос, нагруженный тарелками, ловко маневрируя между столиками. Ресторан «Siga La Vaca» находился на проспекте Алисии Моро де Хусто прямо перед престижным районом Пуэрто-Мадеро на берегу залива Ла-Платы. Его основными посетителями были обеспеченные люди, и Марисса Пиа Спирито, работающая здесь официанткой вот уже три года, как раз обслуживала двух девушек, одетых по последнему слову моды. А на парковке их, конечно же, ждала какая-нибудь шикарная и ужасно дорогая машина… Может, даже и с личным водителем, который отвезёт их на шопинг, чтобы они на деньги своих богатеньких папочек купили себе ещё больше безделушек — например, как эти дорогущие часы с бриллиантами от «Patek Philippe». Ох уж эта золотая молодёжь… Стрелки на циферблате показывали ровно десять минут десятого — значит, Хоакин с родителями уже выехал, чтобы… — Девушка! Нам долго ждать? Вы так и будете стоять? — манерным голосом окликнула её недовольная посетительница, поправив идеальную укладку своих светлых волос. — О, простите, пожалуйста. Вот ваш завтрак на двоих, — проговорила Марисса с виноватой улыбкой, после чего начала спешно расставлять тарелки на столе. — А где наш мате? Листья падуба закончились? — Сейчас принесу! — отреагировала она, мысленно закатив глаза. Вот почему богатые люди такие заносчивые? Ну, задумалась она, с кем не бывает? Она просто нервничала перед встречей… Ведь Марисса не видела его долгих четыре года…