Как небо и земля

9 ноября 2022 года, наши дни:

В большой тюремной камере, заставленной несколькими рядами двухъярусных кроватей из кованого железа, сидел светловолосый молодой человек в серой футболке и потёртых синих джинсах. Его лицо было покрыто щетиной, а между бровями пролегла тонкая морщина. Ничто его не радовало — даже тот факт, что настал день освобождения. На вид ему было чуть больше двадцати, но его взгляд… Любому, кто смотрел ему в глаза, казалось, что он намного старше. Это и неудивительно — ему пришлось рано повзрослеть. В помещении царила тишина — остальных заключённых вывели на ежедневную прогулку перед обедом. Уставившись в одну точку, он безостановочно думал о своём будущем. Что его ждёт? Чем он будет заниматься, потеряв столько лет? Получится ли у него вернуться к нормальной жизни? Из этих мыслей его вырвал знакомый строгий голос надзирателя: — Пабло Бустаманте, с вещами на выход! — после чего раздался металлический скрежет замка. Парень тут же схватил свою сумку и, дождавшись открытия двери, вышел в коридор. Немолодой вооружённый мужчина в чёрно-голубой униформе закрыл камеру и повёл его к выходу. Пройдя несколько этажей и постов с охраной, они дошли до места назначения — помещения выдачи личных вещей заключённых. Служащий в похожей униформе взял в руки небольшой полотняный мешок и, раскрыв его, начал выкладывать на стол немногочисленные предметы, громко озвучивая их названия: — Ремень кожаный, часы наручные, ключи, удостоверение личности… Последнюю вещь он держал в руке дольше остальных, внимательно осматривая прямоугольную пластиковую карту с цветной фотографией. Он смотрел то на карточку, то на лицо парня, как будто пытаясь определить, тот ли человек стоит перед ним. — Бустаманте, ради Бога смени это детское фото как можно быстрее! — воскликнул он. — Тебя не узнать, как будто два разных человека. Ладно, с освобождением тебя! — Хорошо, сменю, — ответил Пабло и сухо поблагодарил мужчину: — Спасибо. Ничего не поделаешь — в Аргентине пластиковое удостоверение личности, выдаваемое при рождении, обновлялось лишь в восемь и четырнадцать лет, а затем через каждые пятнадцать лет. Он попал сюда в семнадцать, так что на карточке красовалось фото четырнадцатилетнего подростка — весёлого, беззаботного, с длинноватыми вьющимися волосами цвета пшеницы и фирменной ухмылкой, присущей только ему. Губы Пабло дрогнули в горькой усмешке — от былого веселья и беззаботности не осталось и следа. Теперь он совершенно другой человек. Подписав документы, он забрал вещи и положил их в сумку. Надзиратель вывел его наружу и проводил до ворот с высоким забором из колючей проволоки. Подняв глаза, Бустаманте удивился — оказалось, сам начальник тюрьмы вышел попрощаться с ним. — Поздравляю с освобождением, Пабло, — с теплотой произнёс седоволосый мужчина. — Сегодня особенный день — ты получил второй шанс. Используй его по максимуму. Будь осторожен и не вздумай ступить на кривую дорожку. Ты умный парень, здесь тебе больше нечего делать. И завязывай с этими боями! — Спасибо, сеньор Дунофф, я всё понял, — проговорил Бустаманте. — Спасибо вам за всё! — Да ладно, хорошим людям грех не помочь, а у меня чутьё на таких. Так что не подведи меня! — улыбнулся он и даже по-отечески обнял парня. Пабло растерялся на несколько секунд, но потом всё же ответил на объятие старика. Тот похлопал его по плечу на прощание: — Удачи тебе, сынок. Счастливо! И не говори «до свидания», не дай Бог нам встретиться ещё раз в стенах этого здания! — полушутя-полусерьёзно добавил он с радушной улыбкой. — Эмм… да, вы правы, спасибо ещё раз. Счастливо! — попрощался он, прежде чем переступить порог и выйти на улицу. Услышав скрежет закрывающихся ворот, он не поверил своим ушам. Неужели всё закончилось?.. Яркий солнечный свет ослепил его, а в нос ударил тонкий аромат цветущей жакаранды. Он вдохнул полной грудью и выдохнул, всё так же не открывая глаз. Вот, значит, какой он — воздух свободы? Поздняя весна радовала по-летнему тёплой погодой, а сезон цветения этих чудесных деревьев был его любимым временем в году, который каждый раз окутывал многие улицы Буэнос-Айреса в фиолетовый цвет. По иронии судьбы он попал сюда именно в ноябре четыре года назад, но в самых первых числах, так что пропустил красивейшую пору цветения жакаранды, а сейчас ему повезло. Кроме того, эти красивые деревья с лиловыми цветками напоминали ему о доме — возле их пекарни как раз росли такие же. Он с детства любил играть под их тенью — особенно в жаркие дни. Даже приносил домой небольшие букетики, чтобы порадовать маму, а Хоакин ругал его за то, что он якобы «вредил природе»… — Вот он, вышел, вышел наконец-то! — услышал он радостный голос матери. Открыв глаза, он увидел бегущую к нему женщину, а за её спиной лицо своего повзрослевшего старшего брата. — Паблито, сыночек, слава Богу, дождались! — воскликнула Мора Бустаманте, прежде чем крепко обнять сына. Обняв маму и вдохнув родной аромат дома, он чуть не разрыдался как маленький ребёнок, но сдержался. Он же мужчина, а мужчины не плачут… — Ладно-ладно, всё, мам, я уже дышать не могу от силы твоих объятий, — пошутил он. Мора выпустила его со слезами на глазах. Её тут же сменил Хоакин, но плакать не стал — лишь коротко прижал брата к себе и похлопал его по спине. — С освобождением, брат, — с улыбкой проговорил он. Пабло улыбнулся в ответ, рассматривая его лицо. Но в памяти всплыла совсем другая картинка…

1 ноября 2018 года, 23:45:

— Да будь ты проклят, Пабло! Это всё ты, это ты виноват! — не своим голосом кричал Хоакин. Его лицо было обезображено гримасой ужаса, неверия и ненависти. Из серых глаз непроизвольно текли слёзы. Он упал прямо посреди пустой проезжей части и, царапая ладони об асфальт, пятился назад, как будто видел перед собой не родного брата, а настоящее чудовище…

~*~

— … Сынок? Слышишь? — голос матери вернул его в реальность. — Пойдём к машине, папа тоже приехал. — О, сам Серхио Бустаманте почтил нас своим присутствием, — отреагировал Пабло, когда Хоакин забрал у него сумку и, качая головой, пошёл вперёд. — Ну, что ты такое говоришь? Конечно, он приехал, как по-другому? — смущённо улыбнулась Мора, взяв Пабло под руку. — О, вы машину сменили? Надеюсь, дом не меняли? — пошутил он. — Да, автомобиль пришлось сменить, а вот дом всё тот же, — улыбнулась женщина. Уже несколько минут Серхио пытался собраться с мыслями. Он и не думал отказываться от поездки, прикрывшись занятостью в пекарне — его подмастерья прекрасно справлялись с работой. Он точно так же соскучился по сыну, но просто не подавал виду. Его сердце обливалось кровью при одной мысли о том, через что Пабло пришлось пройти за все эти годы. Как же несправедливо обошлась с ним судьба… Нет — они, это они так мерзко обошлись с ним… Ему на глаза даже навернулись слёзы, что было совершенно несвойственно для него. Он поспешил незаметно смахнуть непрошеную влагу, когда заметил, что вся семья направилась в сторону машины. Мужчина подождал ещё несколько секунд, будто набираясь храбрости, а потом решительно выдохнул и вышел из машины. Он посмотрел на сына и чуть не задохнулся от удивления — как же он изменился! Как будто вырос на целую голову и превратился в не по годам зрелого мужчину с жёстким взглядом. Что же стало с его некогда весёлым сорванцом, который, казалось, каждую минуту своей жизни замышлял какую-нибудь шалость? Да, эти шалости стоили ему, как его отцу, кучу нервов и седых волос, но всё же Пабло словно перестал быть самим собой… Он почувствовал новый укол в сердце, но постарался скрыть свои эмоции под обычной угрюмой маской и сведёнными бровями. Сеньор Бустаманте горько усмехнулся, поняв, что теперь их связывало нечто общее — сын хмурился в точности как он. Он протянул ему руку. — Здравствуй, Пабло. С освобождением, — сдержанно произнёс он. — Здравствуй, папа. Спасибо, было и прошло, — похожим тоном ответил тот, но перед его внутренним взором вновь невольно предстало другое воспоминание…

1 ноября 2018 года, 20:03:

Пабло замахнулся и со всей силы ударил отца кулаком по лицу, выкрикнув перед этим: — Не смей! Он прокричал это в унисон с матерью: — Пабло, не надо! Серхио как будто в замедленной съёмке отлетел в сторону под силой удара. От шока и боли он не мог ничего не мог сказать — просто смотрел на сына, не веря своим глазам. — Да как ты, как ты… смеешь… на своего отца?.. — наконец пробормотал он. — Я тебе сейчас устрою! — прорычал Бустаманте-старший, встав на ноги…

~*~

Пабло удивился вдвойне… или даже втройне, когда из воспоминаний его выдернуло… объятие. Объятие отца! Крепкое и порывистое. Серхио, будто не выдержав наплыва эмоций, быстро прижал сына к своей груди и вдохнул в себя его запах, успевший стать чужим. Он пах… наверное, тюрьмой? Сердце вновь болезненно сжалось в его грудной клетке, потому что он попал в это место по их вине — по вине своей семьи… Он шумно выдохнул, когда Пабло неуверенно ответил на объятие и как-то неловко похлопал его по спине. Хоакин уже сел на водительское сидение, но тоже удивился, наблюдая за этой сценой в боковое зеркало автомобиля. Он не верил своим глазам: отец и объятия — это же две несовместимые вещи… Ему пришлось мгновенно захлопнуть приоткрытый рот и состроить нейтральное выражение лица, потому что в следующую секунду отец резко оторвался от Пабло и сел в машину. Громко засопел и провёл рукой по глазам — он что, смахнул слёзы?.. Этот день не перестаёт удивлять… — … Пабло? Чего ты застыл? Садись в машину, — снова мягко окликнула сына изумлённая мама. А как иначе? Шокированы были абсолютно все, даже сам Серхио… Пабло поджал губы и, кивнув ей, сел на заднее сидение. Они тронулись с места — им предстоял неблизкий путь, ведь тюрьма находилась в другом городе. Все три часа пути Мора пыталась завести разговор и вовлечь в него всех членов семьи, но получалось не очень удачно — Серхио с хмурым видом уставился в окно переднего пассажирского сидения, Хоакин, будучи водителем, внимательно следил за дорогой, а Пабло в основном отвечал односложно или попросту хмыкал. И поэтому казалось, что мама разговаривала сама с собой. А позже Пабло и вовсе сделал вид, что хочет спать, чтобы избежать ещё большей неловкости. Он понял, что очень отвык от своей семьи — казалось бы, в машине сидели его самые близкие и родные люди, но напряжение, царившее в воздухе, можно было буквально потрогать руками. Незаметно для себя он и правда провалился в сон. Ему приснилось, что за ним снова пришли полицейские — прямо как в ту трагическую ночь…

***

— Паблито, просыпайся, мы приехали. Пойдём в дом, — ласково проговорила Мора, тронув сына за плечо. Тот резко проснулся и машинально схватил её за руку — за годы, проведённые в тюрьме, это стало его привычкой. Женщина со страхом посмотрела на него. — Прости, мама, — извинился он, выпуская её пальцы. — Ничего страшного, я, наверное, испугала тебя. Дома тебя ждёт асадо и твой любимый пирог, — улыбнулась она. — Ого, какой шикарный приём. Я и правда проголодался, — отреагировал Пабло, выходя из машины. — Но давай пройдём через пекарню, как раз посмотришь, как мы обновили торговый зал. Он послушно последовал за матерью и отцом ко входу. Внутри вкусно пахло выпечкой. — Смотри, мы сделали небольшой ремонт, и тут как будто стало светлее, — робко проговорила Мора, боязливо косясь в сторону молчавшего мужа. Тот явно не собирался рассказывать о новостях, поэтому она взяла эту роль на себя. — Здорово, так и покупателям, наверное, приятнее оставлять у вас свои деньги, — ухмыльнулся Пабло. — Ну что ты, почему «у вас», «у нас», ты же часть семьи, — поправила его мать, пока Серхио о чём-то тихо переговаривался с подмастерьями. Те приветливо улыбнулись. — С возвращением, сеньор Бустаманте! — выговорил Урколла. — Да, и я поздравляю с возвращением, — присоединился к коллеге Агиррэ. — Да вы чего? Диего, Ману, какой я вам сеньор? — в первый раз за всё время искренне рассмеялся Пабло. — Скажете тоже. Спасибо, ребят, — сказал он и пожал каждому руку. — Диего, пирог готов? Мёдом смазали? Сможешь принести его на кухню? — продолжила Мора. — Да, конечно, я принесу, сеньора, — пообещал он. — Хорошо, спасибо, мальчики! Что ж, пойдём наверх? — пригласила она, указав на дверь, соединявшую торговый зал и жилую часть дома. — Хоакин уже поднялся, унёс твои вещи в вашу комнату. Сколько Пабло себя помнил, у них всегда была одна комната на двоих. Ему это никогда не мешало — наоборот давало возможность поболтать с братом перед сном или подшутить над ним в лишний раз, но Хоакин всё время бубнил, что хотел бы свою личную комнату, чтобы спокойно делать уроки в тишине. Неисправимый заучка, что тут скажешь? Лестница, по которой они поднимались, скрипела на тех же ступенях, что и раньше… Его душу наполнила ностальгия. — Смотри, тут всё так, как ты оставил, мы ничего не трогали, — радостно вещала мама, когда они подошли к их комнате на третьем этаже. — На твоей кровати никто не спал. Даже когда приезжали гости, я не дала, — с гордостью говорила она. — Классно, спасибо… — пробормотал он. Ему было всё равно — спал на его кровати кто-то или нет. Но он почувствовал, что для матери это важно, и именно поэтому поблагодарил её. Он с трепетом переступил порог спальни. Боже, он не заходил сюда ровно четыре года… Казалось, здесь даже пахло так же — книгами. Хоакин с раннего детства обожал читать, а позже полюбил учёбу, что так же сопровождалось целой кучей учебников. — Ладно, ты переодевайся, умойся с дороги, а я накрою на стол, — сказала мама и оставила его одного. Взгляд Пабло зацепился за фоторамку на прикроватной тумбочке брата. Его сердце пропустило удар… Он приблизился и обхватил фото дрожащими пальцами. На снимке рыжеволосая девушка целовала в щёку улыбавшегося в камеру Хоакина. Марисса…

13 августа 2018 года:

Почти месяц назад в их район переехала маленькая семья — сеньора Соня Рэй и её дочь Марисса. Они с мамой часто заходили к ним в пекарню за эмпанадас, а как-то раз даже попросили Серхио испечь небольшую партию пирожков с особой начинкой, которой не было в их ассортименте — с томатами, сердцевиной пальм и мясом креветок. Дело в том, что сеньора Рэй была родом из Венесуэлы, и именно там эмпанадас делали с этой необычной для аргентинцев начинкой. Отцу так понравился этот новый вкус, что он испёк сразу несколько противней на пробу. Пабло, зная это, решил подшутить над девушкой. Он часто видел её в школе — она попала в его класс. Увидев издалека её ярко-рыжие волосы, он подгадал момент и вышел на улицу с подносом прямо перед её приходом. Перед пекарней как раз толпились дети, которые решили перекусить после школы. Бустаманте-младший громко произнёс, делая вид, что ему нет никакого дела до Мариссы, которая шла к пекарне, чтобы забрать свой заказ: — Ребят, налетайте, у нас акция — бесплатные эмпанадас с новой начинкой. Томаты, сердцевина пальм и креветки, берите, пока горячие. Платить ничего не надо, мы проводим эксперимент, если людям понравится новая начинка, то введём её в постоянный ассортимент, — с улыбкой договорил он, протягивая детям поднос. Один мальчик нахмурился: — Эмпанадас с пальмой? Фууу, да кому такое понравится… Вы бы ещё туда камни положили, — насупился он с гримасой отвращения. Остальные дети согласно закивали. Пабло не сдавался: — Да вы что, пацаны, вы же даже не попробовали. Это только звучит странно, а на вкус просто объедение! Я уже десять штук навернул, попробуйте! — настаивал он и для верности откусил кусочек ещё одного пирожка. — М-м-м, вкуснотища какая! Это ограниченная партия, не упускайте свой шанс! Мальчики неуверенно переглянулись, но всё же решили попробовать. Пабло не обманул — выпечка оказалась очень вкусной, и дети потянулись за новой порцией. Он с готовностью раздал оставшиеся пирожки с подноса. Марисса не поверила своим ушам — как он там сказал? «Ограниченная партия?» Это же их с мамой заказ! Да как он посмел?! А сеньор Бустаманте почему не проследил? Она зашагала быстрее и подскочила к Пабло, напоминая скорее разъярённую фурию: — Эй, ты что делаешь? Томаты, сердцевина пальм и креветки, это же наш заказ! Почему ты раздаёшь его налево и направо?! Дети, словно испугавшись, что она отберёт у них вкусную выпечку, наскоро поблагодарили Пабло и убежали. — Не за что, на здоровье, парни! А что такого? — как ни в чём не бывало спросил он, продолжая улыбаться. — Папа на пробу испёк эмпанадас с новой начинкой, надо же проверить реакцию покупателей, пусть попробуют. — Какого чёрта?! А как же мы? Что я маме скажу? — чуть не плакала Марисса. — Упс… — картинно смутился он. — Я же не знал, мне никто не сказал, что это спецзаказ… Ну, ничего не поделаешь, папа испечёт ещё. Только не скоро — оказывается, эта сердцевина пальм ужасно дорогая и редкая, достать её не так уж и просто. Вы, венесуэльцы, странные какие-то, это ж надо придумать — пальму есть. Видать, у вас там с нормальной едой напряжёнка, — пошутил он. — Сам ты странный! Я аргентинка! — возмущённо вскрикнула она. На шум из пекарни вышел Серхио Бустаманте — как обычно, со сведёнными на переносице бровями. — Что тут происходит? Что за крики? А-а, это вы, сеньорита, добрый день! Заходите, ваш заказ готов, мы всё положили в термоупаковку, чтобы эмпанадас не остыли, — проговорил он. — Здравствуйте, сеньор… эмм, значит, всё в порядке? Ваш сын сказал, что раздал наш заказ детям… — непонимающе пробормотала она, переводя взгляд с хмурого мужчины на ухмыляющегося парня и обратно. — Ах ты… так значит, ты специально всё это подстроил?! — разозлилась девушка. Раздражённый сеньор Бустаманте обернулся и с недовольством посмотрел на своего сына: — Пабло, осёл ты неотёсанный, ты что опять творишь, а? Но тот в мгновение ока изменился в лице и состроил виноватую мину. От игривой ухмылки не осталось и следа. — Да ничего, пап. Я просто, видимо, не так понял тебя. Я как раз хотел пойти к тебе и спросить, а девушка устроила скандал, я ни при чём, — с совершенно невинным видом пожал плечами он, однако, когда отец отвернулся, весело подмигнул ей. — Сеньорита, простите моего непутёвого сына, произошло недоразумение. Пойдёмте внутрь, я сделаю вам двадцатипроцентную скидку в знак извинения, — предложил он. — Ну… хорошо, спасибо, — согласилась Марисса, последовав за мужчиной. Пабло, улучив момент, шепнул ей на ходу: — Видишь, я тебе даже скидку выбил, а ты злишься, дурнушка. Пойдём вечером гулять с нашими уличными ребятами? Я познакомлю тебя со всеми? — предложил он. Он в шутку называл её дурнушкой с самого первого момента встречи. Пабло и сам не знал, почему, ведь она была настоящей красавицей — по крайней мере, в его глазах. Кто знает, может, на каком-то подсознательном уровне он думал, что это поможет отвадить от неё других парней? — Я с тобой никуда не пойду, дурак! И перестань так меня называть! Тоже мне, красавец! — тихо ответила всё ещё злая Марисса, больно толкнув его в плечо. Но гулять всё-таки пошла (правда, на следующий день) и очень быстро влилась в их большую компанию…

~*~

— ... Я положил твою сумку на кровать… — вырвал его из раздумий голос брата. Пабло вздрогнул и чуть не выронил фотографию, как будто его застали на месте преступления…