Профессионал всякого дела

— Минимум два раза ещё приходишь наблюдаешься, а там посмотрим. Врач ставит подпись в медкарте и закрывает ее. Она достаёт из ящика стола листок, на котором, попутно все объясняя пациенту, начинает писать рецепт. — Это мы все проговорили, все я тебе сказала. Покупаешь в аптеке, лечишься. Первичные режимы и сроки применения вот тут, — указывает на исписанный тетрадный лист в медкарте. — Все расписаны. Номер свой на всякий случай тут я тебе тоже напишу, звони, если будут какие-то вопросы. Наконец закончив, врач поднимает голову на пациента, передавая ему все документы. — Так, записываю тебя сразу, значит, на послезавтра, на шестнадцатое, — доктор открывает вкладку на своём компьютере, вбивая данные о записи. — Шастун Антон… Андреевич, — диктует сама себе под нос врач. — На десять утра, пойдёт? — пациент кивает. — Вот и здорово, жду тебя, Антон, шестнадцатого. Так маме и скажи, что все будет хорошо. — Спасибо большое, — пациент встал со стула и, взяв рекомендации и рецепт со стола, поспешил к выходу из кабинета. — До свидания.

<><><>

— Але, мам, — Антон стоит в коридоре у выхода из больницы, застёгивая лёгкую весеннюю куртку. — Мам, я сходил. Я вышел уже. Мне написали лекарств всяких, сказали, чтобы купил и лечился. А ещё сказали, чтобы послезавтра пришёл, — мама поподробнее расспросила Антона о том, что сказал врач. — Да ничего не сказала она. Сказала, седалищный нерв защемило, а дальше я не понял. Антон вышел из больницы, продолжая телефонный разговор. — Я куплю себе эти лекарства, скинешь денюжку?

<><><>

Сказать, что последние пару дней жизни Антона были мучительными — относительно культурно промолчать. Случилось то, чего Антон, по правде, не то чтобы боялся, но точно не ждал — старость наступила, беда пришла откуда не ждали. Просто в какой-то момент Антон не смог встать с кровати. Ни с того ни с сего у Антона заболела поясница. И не то чтобы заболела, но ужасно заныла. Двигаться было больно безумно, не говоря уже о том, чтобы, например, собраться и пойти на учебу. В тот день удалось только позвонить маме и пожаловаться на своё положение. Мама, в свою очередь, дала указание — посетить поликлинику, причём в строгом порядке и побыстрее. Несмотря на небезосновательные препирания Антона, она сама выбирает клинику, записывает сына на приём и его оплачивает, поучая, что не нужно закрывать глаза на своё здоровье: дальше — больше. Антон был записан сразу на следующий день; достаточно быстро, учитывая, что обычно удаётся записаться только на через два, а то и три-четыре дня. Однако и этот один день Антон еле вытерпел. По квартире ходил в режиме Железного дровосека: мало и только для особых нужд. Даже ел плохо: за столом долго не сиделось, болеть поясница начинала сильнее. Весь день Антон провёл на постели: играл в телефон, успел даже начать читать новую книгу, а под вечер, когда боль немного стихла, и вовсе уснул. Уже на следующий день Антон, с горем пополам собравшись — похож при том он был непонятно на кого, пытаясь не делать лишних движений, которые могли бы спровоцировать новый приступ боли — вызвал себе такси и поехал по адресу, который скинула мама, в поликлинику. В этот раз один. Сейчас осень, и ещё в конце августа он уехал от мамы в другой город, где сумел поступить в институт. Потому все теперь серьезно — мама с тобой к врачу не пойдёт и сопли уже не вытрет.

<><><>

Мама скидывает деньги на карту Антону, и он идёт в ближайшую к больнице аптеку. Идти ни много ни мало минут десять. Боль возвращается уже тогда, когда Антон спускается по больничным ступенькам. До аптеки он всё-таки добирается. Там его встречает приятное явление — очереди нет. Он подходит к кассе, но никого за ней не видит. Невольно думает, что у провизоров обед или что-то вроде того и ему придётся ждать. От одной мысли уже накатывает усталость. — Кто-то… Есть? — смущенно прикрикивает Антон и сразу мнётся: вдруг все заняты и сейчас пошлют его? В следующую однако секунду из двери у кассы на зов выходит фармацевт. — Добрый день, чем я могу помочь Вам? — говорит мужчина, становясь за кассу и поправляя халат. — Мне по списку, здравствуйте, — найдя в кармане листочек с рецептом и бумажку-список, он протягивает все фармацевту. Тот пробегается глазами по списку и в следующую секунду уходит искать все необходимое. В этот момент в аптеку заходит ещё кто-то, и Антон оборачивается: посмотреть. Какая-то бабушка; та сразу прошла к столу, чтобы поставить тяжёлые сумки. Антон отворачивается: неинтересно. Фармацевт возвращается со всем необходимым и выкладывает все из списка. Коробочка с таблетками, мазь — про все это врач, кажется, говорила. Стоп, и ещё какая-то коробка, уже побольше. Антон уже было хотел спросить о сущности этого препарата, но фармацевт начал первым. — Вам к Мильгамме шприцы нужны? — Антон настораживается. — Шприцы? Зачем? — Ну, я подумал, что у Вас нет, и Вы ничего не сказали, так что… — говорит фармацевт, смотря в экран компьютера. — К этому препарату, — он указывает на большую коробочку. — Нужны шприцы? — Ну, да. Он в ампулах же, — мужчина берет упаковку и вскрывает ее, показывая содержимое: десять запакованных ампул. По спине Антона пробегает холодок, а живот начинает неприятно тянуть: стресс, наверное. — А Мильгамма — это вообще… — Ну, это такой препарат… Проще говоря, комбинация из витаминов группы Бэ, — объясняет мужчина. — Бэ один, бэ шесть, бэ двенадцать, и лидокаин ещё. — Ага… — Антон теряется и молчит. Но тут же слышит удивлённый возглас сзади. — Ну молодежь, болеют-болеют. Раньше никто не болел у нас молодые, все работали, учились, — смеётся бабушка, а потом переводит взгляд на покупки парня. — Сынок, это чего у тебя у тебя болит так, что ты вон, всякой всячины купил? — Спина… Спинной н-нерв… — У-у, так это вообще ерунда, тут лекарства не нужны даже, — Антон заинтересованно оборачивается. — Правда? — Конечно, — утверждает советчица. — Вот у нас как было: греешь песок на сковородке, потом в полотенце сыпешь и завязываешь. А потом на спину подержать, там все погреется, и все, все готово. — Вау… — Такой метод может вылечить разве что здорового человека, — фармацевт не разделяет восхищения парня, скучающе опершись головой о ладонь. — А вам бы вот только денег и содрать, — жалуется старушка. — Песок не помог — другие способы есть. — Какие? — Антон был готов на все… — Вот у нас как, помню, в детстве было: поранил палец, помочился на него, и все — вся зараза ушла, не болит ничего. Тут так же, — … почти на все. Тут Антон впадает в ступор, не находя, что ответить. — Ну что Вы такое говорите, в самом деле! — ругается фармацевт. — Что за глупости? Молодой человек, Вы брать все будете? — Д-да… — Антону, кажется, становилось хуже: стало невыносимо жарко, ноги стали ватными. Он оперся о подставку для сумок. — Вместе со шприцами с Вас тысяча восемьсот восемьдесят четыре рубля, — говорит мужчина, упаковывая покупки в целлофановый пакетик, и поднимает взгляд на парня, настораживаясь. — С Вами все хорошо? Антон чувствует, что вот-вот упадет. Голова начинает кружиться, а к горлу подкатывает тошнота. — Сынок! — бабушка за спиной напугалась так, что, кажется, схватилась за сердце. — Час от часу не легче, Света! — послышался крик фармацевта. Его Антон слышал как сквозь толщу воды. Мужчина выбежал из-за кассы и подошел к парню. Он закинул его руку себе на плечо и повел к столу. В то время из-за той же двери выбежала девушка, тоже в халате. — Арсений, я… О, боже! — девушка очень испугалась, стоило ей увидеть происходящее. Кажется, фармацевт подбежала к старушке, но Антон был сосредоточен только на том, что его руку кто-то закинул к себе на плечо. Мужчина подвёл Антона в столику и посадил его на стул, аккуратно отодвинув бабушкину сумку на другой конец стола. — Молодой человек, что случилось? — Антон приоткрыл глаза. Голова кружилась, в глазах темнело. Перед ним стоял фармацевт. Кажется, та девушка назвала его Арсением. — Я… Голова закружилась, душно… — с трудом проговорил парень. — Боже, что за день? — на минуту мужчина отошёл от Антона, а вернулся уже с тканьевой салфеткой, смоченной в холодной воде. Арсений стал аккуратно обтирать ею бледное лицо Антона. — Может, скорую? — Не нужно, — отмахнулся Антон. — Может, давление просто поднялось? — Или упало. Надо измерить, — говорит Арсений, смотря на до ужаса бледное лицо парня, и пододвигает ближе лежащий на столе тонометр. Теперь Антон даже не видел и не слышал, что происходило за пределами него и этого мужчины. Возможно, так на него повлияло просто отвратительное самочувствие, но все внимание парня было направлено на фармацевта. Обеспокоенный состоянием клиента, мужчина, пока закреплял манжету на руке, исподлобья поглядывал, справляясь о состоянии. Арсений нажимает на кнопку, тонометр изменяет давление и через четверть минуты выдаёт результат. Антон лениво склонил голову, заглядывая в экран прибора. —Восемьдесят на пятьдесят, — говорит Арсений, а затем добавляет. — И пульс пятьдесят. Малоприятно. Мысленно Антон соглашается — очень малоприятно. — У Вас есть какие-то заболевания, связанные с сердцем, артериальным давлением или что-то такое? — Не знаю, нет? — подумав, отвечает парень. Он не то чтобы не проходит диспансеризации, но… Да, он их не проходит. Откуда ему знать о таких болезнях? Ну, у него же нет жалоб. Значит ли это, со с большей вероятностью все хорошо? — Как не знаете? — удивляется Арсений, но, чтобы не показывать этого, усмехается. — Нету никаких болезней, точно, — Арсений снова улыбается и просит Антона немного подождать его. Получив кивок от парня, он снова уходит за дверь, и теперь Антон переводит внимание на то, что все это время происходило с другими актерами спектакля. Старушку усадили за столик, стоящий ровно напротив столика, за которым расположили Антона. Фельдшер бегала около неё, бабушка просто сидела в шоке. Из их диалога Антон уловил, что бабушке, кажется, собираются вызывать скорую помощь. — Подождите, пожалуйста, не уходите никуда, сейчас я посоветуюсь с коллегой, потом примем уже решение, — девушка быстро скрылась за той же дверью. Голос ее был взволнован, немного подрагивал. Антон не понимал ничего, вся эта драма действовала на нервы мастерски. Будто она может куда-то ускакать в таком состоянии, — подумалось Антону, и тот даже немного улыбнулся этой мысли. — Ну напугал ты, сынок, меня. Теперь вот, скорую мне вызывают, наверное, — строго говорит старушка и негромко смеётся. Антон лишь неловко улыбается, про себя думая, что… Лучше бы молчала, ей богу. Сотрудники наконец выходят из-за двери, девушка направляется к бабушке и что-то говорит ей, пока Арсений идёт к Антону, держа что-то в руках. — У Вас это так впервые? — Антон задумывается, а затем положительно кивает. — Хорошо. Пока держите, — он жестом показывает, чтобы Антон протянул руку, и кладёт в неё небольшую шоколадную конфету. — У меня, на самом деле, вариантов не так много, если, как Вы говорите, никаких заболеваний у Вас нет. Может, переволновались, утром не позавтракали, в аптеке душно… Бинго, — подумал Антон. — Три из трёх попадание. — От скорой Вы отказались, поэтому… Не нужна ли Вам помощь в том, чтобы добраться домой? Не то чтобы Антон был против компании в такой сложной ситуации, но это смущало. Очень смущало, незачем кому-то ему помогать, помимо всего прочего ещё и практически незнакомому человеку. — Не стоит, я дойду. — Ладно, но… — мужчина указывает на конфету. — Съешьте пока. Вообще хорошо было бы, если б был тут кофе или крепкий чай хотя бы. Про соленое уже молчу. Но ничего, к сожалению, тут нет. Выпейте кофе или чай дома, при необходимости примите безрецептурные медикаменты. Антон соглашается, кивая головой. — Спасибо Вам, и извините, я что-то правда сегодня… — говорит Антон, когда Арсений провожает его до выхода из аптеки, передавая пакет с покупками. — Нет необходимости извиняться, — отмахивается Арсений, открывая дверь. — Такое могло произойти с каждым… Как свежо на улице. Надо было сразу Вас вытащить на свежий воздух, как я не догадался? Антон неловко усмехается, спускаясь по лестнице. Прощание оказалось ещё более неловким и скомканным. Они сказали друг другу «До свидания», кивнули, и Арсений напомнил про свои рекомендации, после чего они разошлись. Арсений убежал в аптеку, чтобы помочь оставшимся, а Антон пошёл домой.

<><><>

Парень кидает чайный пакетик в кружку, добавляет две чайные ложки сахара, а потом заливает кипятком, накрывая все это сверху крышкой от солонки. Пакет с лекарствами Антон по приходе домой повесил на крючок для полотенец. В ожидании чая он опускается на стул, подперев голову рукой. От всех этих переживаний снова заболела голова. Но за день у него ещё несколько бытовых забот. Про себя Антон уже думает, что сейчас попьёт чай и нужно разобрать все лекарства, потом сходить в магазин, а ещё маме позвонить. Казалось бы, не так много дел, но у Антона уже нет сил при одной только мысли обо всем этом. А из головы по-прежнему не выходили мысли об инциденте в аптеке, метались от того, что это было очень неловко и как о нем сейчас думают работники, до того, что же сейчас с бабулей… Антон прикрыл глаза, ото всех этих размышлений не было покоя. Так он посидел минут десять, а потом снял с крючка пакет с лекарствами и положил его на стол. С кухонного стола он берет кружку и, сначала подув на чай, немного отпил и сразу скривился: чай получился очень крепким, оттого сильно горьким. Пить его было невозможно, но Антон пересилил себя; сделав ещё несколько глотков, он отставляет кружку и принимается за дело. Из куртки Антон достаёт все назначения врача, справки, где были подробно расписаны режимы приема для каждого лекарства, дозировки — всю эту информацию Антон написал на коробочках с лекарствами тонким чёрным маркером. Шприцы и ампулы Антон берет в руки только после очередного глотка крепкого чая — за неимением алкоголя самое то. Закончив-таки, Антон относит мазь и таблетки в спальню, а остальное оставляет в пакете. Антон сделал — Антон молодец! — думает парень, делая последний глоток чая, уже остывшего, и выливает остатки в раковину.

<><><>

— А как, мам? Антон разговаривал с мамой по телефону, обсуждая главный вопрос вечера: кто же завтра сделает процедуру? Ампулы Антон, молодец, купил, но на этом все. Сам себе же он не будет делать. — Я вот даже не знаю, что сказать тебе, Антон, — мама была очень обеспокоена проблемой. В городе Антон один, далеко от родителей. В какой-то степени мама чувствовала вину за это: не предусмотрела. Но сейчас надо было что-то предпринять. — Мне не дадут больничный, я не смогу приехать к тебе. — Даже не думай! — забеспокоился Антон. Мама не должна бросать сестру с отцом и работу только ради такой мелочи. По крайней мере, Антон считал это мелочью. — Я найду как-то выход… — Сынок, а может, будешь ходить в эту больницу? — догадалась женщина. — Почему нет? Там медсестры тебе будут делать. На такси тебе я буду кидать. — Может… — ответил Антон, хотя сам такому прозрению рад был не очень: он-то надеялся, что, не найдя решения, мама позволит ему отказаться от такого метода лечения. — Вот! Как мы не догадались-то? Антон такой радости не разделял, но перечить он не стал: куда уж теперь? Он молча слушал мамины наставления. — Значит, так. Вот со скольки работает процедурный кабинет? — Не знаю… — и знать не хочет. — Я думаю, в девять уже работает, — предполагает женщина. — В общем, там просто, наверное, шприцы свои берешь, лекарство и все, они тебе сделают. Мама еще долго рассказывала Антону о том, когда лучше идти, у кого что спрашивать и к кому обращаться, а Антон молча слушал. Отчего-то ему было тоскливо. С таким же чувством парень ложился в кровать ночью. Антона что-то гнело. И Антон понимал что.