Эгида Севера

Холодно, земля подо мной была холодной. Писк щенят под боком, которые прижимались ко мне стараясь найти тепло в более крупном особе. Но это… волчата, маленькие пушистые волчата, что прижимались ко мне, стараясь найти, то тепло, что покинуло их некоторое время назад. Но что я тут делаю? И почему на мне столь грубая одежда? Нет, это драная льняная тряпка, почему оно на мне? И почему я здесь? Поэтому мне так холодно, она мне не даёт нормально тепла, здесь темно и пахнет сыростью, привстав на четвереньки ощущаю под собой сырую землю. Пытаюсь подать голос, но кроме хрипоты ничего более вымолвить не могу. Я делаю попытки выйти из норы, и через несколько минут у меня это получается, шатающейся походкой делаю пару шагов, прежде чем остановится и посмотреть вверх в небо. Я сильно хочу есть и видимо это и есть причина моего слабого состояния, не только холодок, но и голод добивает меня. Щенки в норе пищат, будто прося вернуться, чтобы им дали тепло. Опускаю взгляд на свои руки, ноги, которые были босые. Это не моё тело… я не могла оказаться в лесу, да и ещё такой грязной. Волосы все спутались и были растрёпаны, боюсь представить, что с моим лицом творится. Если это конечно всё ещё моё тело. С неба хлопьями начал спускаться снег. Что же делать? Остаться здесь? Наверняка у этих волчат есть мать, которая ушла на охоту, почему меня ещё она не загрызла, не имею понятия, но также опасно думать, что если покину это место, то найду тех, кто мог бы мне помочь и объяснить всё. Я больше похожа зверёныша. Взрослого зверёныша. Желудок снова даёт о себе знать. Столько вопросов и ни одного ответа. В такую ситуацию я ещё не попадала. Я умру? Не зная как поступить, залезаю обратно в нору сажусь в более удобную позу, волчата тут же подбираются ко мне. Видимо это тело давно уже здесь находится, если они тянутся ко мне. Да и волчица, она бы съела меня… Пытаюсь прочистить горло и что-нибудь сказать, но слова что хотели быть озвучены, так и остались, не вымолвлены. С грустью понимаю, что моё положение совсем печально, с грустью смотрю на детёнышей и беру одного из них, сажаю себе на коленки и глажу. Животик был светло-серого цвета, а холка и спинка темного цвета. Мордочка тыкалась мне в ладони, и один из моих пальцев чуть не оказался у него в ротике. Видимо малыш сам был голоден и преданно ждал свою мать. Не могу вспомнить, что случилось ранее со мной, как здесь очутилась и как меня зовут. Может это временная потеря памяти, а может это навсегда. Но всё же было бы больше информации, может тогда я бы не так беспокоилась. Не знаю, что было быстротечнее, время или наша выносливость, но в какой-то момент я почувствовала, как засыпаю и щенки, что прижимались ко мне, сделали также. Я спала, но сна не видела, только слышала звуки, распространяющие в лесу, где-то взлетает птица, упрямо взмахивая крыльями и била ими воздух, отчего эхо было громким и чётким. Где-то поблизости носится заяц, а вот и лиса… жизнь вне этой норы била ключом, каждый пытался выжить, и делал ставку, отдавая в обмен на самое ценное всё. Меня бьёт дрожь, а я смогу? Смогу ли выжить? Какое решение принять? Что делать и куда идти? Не убьют ли меня? Выйдя из леса, я буду больше похожа на нищего, а как правило, люди не любят даже просто грязных людей у которых видно, что за собой ничего не имеют. Я открываю глаза и замечаю около себя тушку зверька и… волчицу, что смотрела на меня и кормила своих детёнышей. Это что ещё такое? Она принесла это мне? Но как подобное животное может заботиться о ее, по сути, противнике? Я осторожно тяну руку к тушке, но та не рычала и не скалилась, будто первая мысль была верна. Я слышала о некоторых случаях, когда животные странно вели себя к человеку, но никогда не думала, что это произойдёт и со мной. Взяв добычу волчицы, я осматриваю её и не знаю, что делать с ней, по уму её бы надо было распотрошить и пожарить на костре, но режущих предметов и рядом не было. В голову, от отчаяние и голода в голову ничего не пришло лучше, как просто эту маленькую тушку просто разорвать на части, а после и содрать мех. Пришлось выйти на улицу и отойти подальше от норы, так как понимала, что если пустить кровь здесь, могут нагрянуть другие хищники и тогда волчице не сохранить своего потомства и лишиться дома. Собрав побольше хвороста и расчистив от тонкого слоя снега, я стала пробовать разжечь огонь. Как это показывали и учили нас в школе. Прошло достаточно времени, прежде чем я смогла разжечь огонь, к тому моменту я была готова свалиться от бессилия и опустить руки, дабы принять голодную смерть. Я чувствовала, как из-за огня ко мне не рисковали подходить животные, хорошо, что медведя-шатуна не встретила, тогда пищей могла бы стать я. Руки были в крови и от мороза чуть ли не превращались в ледышку. Долго я так не протяну, теперь я понимаю, что к списку можно отнести не только голодную смерть, но и смерть от холода или болезни. Но в конечном итоге около костра, что я так успешно смогла всё же разжечь не только отогрелась, но и пожарила мясо, как смогла, пусть и без соли, но на данный момент я мало обращала на это внимание. Промывать тушку пришлось в снегу, речки поблизости не было, а отходить от норы я не решалась, было страшно, тем более была уже ночь. Вернувшись в волчьей семье, только сейчас задаюсь вопросом, почему она одна? Неужели убили её пару? Волчица уже сменила положение, когда вернулась в нору, теперь она лежала ближе к выходу и наблюдала, а щенки крепко спали, прижимаясь, друг к другу высунув язычки. Я свободно прошла мимо волчицы, та окинула меня взглядом и снова принялась вглядываться в просторы леса. Я легла около волчат, принимая удобное положение, закрываю глаза, пусть и сытая, но страх за свою жизнь ещё теплится. Просыпаюсь я от того, что чуяла сырость перед самым носом, запах крови… Пришлось проделывать то же самое, что и вчера. Видимо я здесь давно, раз волчица кормила не только своих щенков, но и меня. Мне даже неловко от того, что дикое животное пытается помочь мне выжить. После того, как разобралась, я решила походить по местности, может всё же здесь неподалёку есть поселение, какое. Но после долгой ходьбы, я ничего не нашла, кроме усталости. Сидя на поваленном дереве, я думала, как быть дальше. Периодически пробуя что-нибудь сказать. За всем, пока я думала, не заметила врага, что подкрадывался ко мне. Наконечник стрелы воткнулся в ствол дерева ровно в сантиметре от моего бедра. Оглянувшись назад, когда я спрыгнула с насиженного места, заметила несколько мужчин, что держали мечи и луки наготове. На их лицах было удивление, когда я повернулась к ним лицом. Какая-то секунда и решаю бежать от них, так как не имела понятия, что они придумают сделать со мной. Мужчины подрываются за мной, минуту спустя к их голосам с просьбой прекратить бежать, собачий лай и топот копыт. Страшно. Они убьют меня, если остановлюсь. Но бежать к волчице не выход, они явно на охоте или по крайней мере кого-то ищут, вот и спутали меня, когда стреляли, чуть не попав. Почему всё это происходит со мной? Что я сделала в прошлой жизни не так? Я кого-то убила? Обокрала? Обманула? Судьба излишне жестока, ведь я даже имени своего не могу вспомнить. От холодного воздуха и длительного бега легкие начинают жечь, от столь тяжёлого состояния, ноги тяжелели, сказывалось на мне и то, что это тело было слабым и то, что я ела раз в день давала большую нагрузку на организм. Мои ноги цепляются за что-то и я лицом падаю на промёрзшую землю. Ноги ныли и отдышаться практически было невозможно, меня тут же прижимают к земле, как только делаю попытку встать. Но я не из тех, кто сразу подчиняется, поэтому уворачиваюсь из-под руки и встаю на ноги, попутно схватив крепкую с виду дубинку. Тяжёлая. — Эй, мы не причиним тебе вреда. — Он вытягивает руки вперёд, делая жест, будто он безоружен, хотя кого он обманывает, позади него стоят мужчины со стрелами и мечами наготове. — Мы хотим всего лишь допросить тебя. Будь благоразумной, если бы мы хотели причинить вред, уже бы сделали это. — Он указывает в сторону стоящих мужчин с луками. И то верно, они бы уже выстрелили в меня, но что-то их останавливает. Но быть наивной и полагать, что всё так честно он будет мне говорить, глупо. Поэтому… Взглядом нахожу более подходящую для самообороны дубинку и выставляю перед собой, в случае, если попробуют напасть на меня, их головы поприветствует вот эта деревяшка. — Не делай глупости. Мы хотим просто поговорить. — Я мотаю головой и замахиваюсь, чем мои действия и воспринимают, как агрессию. Мужчины напрягаются и становятся в боевую стойку, правда не все. Неожиданно из толпы доносится спокойный голос, мягкий, добрый, но холодный, а когда из толпы воинов выходит высокий мужчина с белоснежными волосами и серыми глазами, стройное и крепкое тело, он явно отличался от остальных воинов. А черты лица не соответствовали его ремеслу, почему он настолько красив? Аристократические, правильные черты лица без единого шрама. — Мы не причиним тебе вреда. Мои люди не нападают на слабых. Как тебя зовут? — Ага, а некоторое время назад на это не было похоже. Ему же качаю головой, делая попытку ответить, но из горла доносится хрип и я замолкаю. — Ты не можешь говорить? — Я киваю. — Но понимаешь меня. Я хотел лишь выяснить, не было ли здесь мужчины западной внешности? Одет он был в бедную одежду, роста и телосложения он был приблизительно таким же как ты, видимо мои люди этим тебя и напугали. Я задумываюсь. Если всё так, как он говорит, тогда становится всё на свои места. Но как получилось, что этого самого мужчину я не заметила? Я бродила здесь и даже следа не видела. Он лжёт? Но говорит довольно правдоподобно, да и лицо выглядит честным. Однако, если вспомнить психологию, никогда нельзя полагаться на лицо, чаще всего убийцы принимают безобидную внешность, тогда на них никто не подумает, что он душегуб. Снова мотаю головой в ответ. Что же делать? Поверить или же… стоп. Если он говорит правду, всё очень подозрительно, может это я была просто невнимательна? Причина, по которой я не видела этого мужчину, ответ на данный вопрос был прост как пара сапог, он заметил меня раньше, чем я его. Костёр, что я жгла вчера, возможно, он привлёк его внимание, и он знает, где находится волчье логово. Сейчас, когда меня нет, а волчица возможно на охоте, её волчата беззащитны. По идеи то отличное место, чтобы скрыться от преследования, к тому же, я не могу бросить вот так волчицу её детенышей. Она кормила и защищала меня, да и грела. Я кидаюсь обратно в лес, откуда я бежала, не бросая дубинку. У меня словно открылось втрое дыхание, но мне стало так жалко этих животинок, те так вообще малютки, и бросать их не намерена, сама до конца не понимаю до конца, волчица не оставила меня умирать с голоду, будто понимала меня, грела и охраняла также, как и свое потомство. О чём я думаю? Слышу, как за мной бегут следом, видимо решили проследить за мной, но сейчас мне не до них, я переживала за волчицу с её детёнышами. А если потребуется, и им глотки перегрызу, только путь тронут их. С передышками осматриваю территорию и бегу туда, где по идеи был волчий дом. От холодного воздуха легкие болели, а телу было одновременно и холодно, и жарко, состояние отвратительное. И моя интуиция не подводит меня, подбегая к дому, вижу, как мужчина пытается зарезать волчицу, что ловко пыталась загрызть его, но из-за ран и остророго охотничьего ножа она не могла подобраться ближе к нему. Не задумываясь, бросаюсь на пришельца и пытаюсь ударить по сгибу ног, чтобы тот повалился на землю, а волчица бы разделалась бы с ним уже. Но меня рано замечают и, замахнувшись ножом, он успевает меня полоснуть по плечу, волчица в это время, прыгает на него сзади, но по визгу, что они издала, он также успел её ранить. Я встаю и пытаюсь сделать ещё одну попытку ударить его, но слышу уже знакомый, но мягкий, но твёрдый голос мужчины. — Оставь его на нас. Только убери волка. — Я вопросительно смотрю на него. — Я не хочу ранить того, кто тебе дорог. — Всё это разворачивается меньше чем за минуту и я оттаскиваю волчицу от мужчины, хотя хищник и вырывался из моих рук, я из последних сил держала её, чтобы она не попала под прицел. Тогда я и стала её гладить и обнимать, несмотря на её сопротивляемость. Мужчина тем временем, встал и, отряхиваясь со смешком, ответил. — И всё же ты нашёл меня. Теперь убьёшь? — Мужчина делает шаг вперёд, иногда посматривая на меня с волчицей. — Не сейчас. После того, как всё выясню. Вяжите его. — Его воины быстро подходят к мужчине и связав тащат в сторону, тем временем, волчица всё ещё в напряжении рычит на чужаков в том числе и на того белобрысого мужчину. — Девушке не стоит оставаться здесь, идём с нами, я дам тебе кров и пищу. К тому же, если не обработать рану, то вскоре она может загноиться, и ты умрёшь. Я смотрю на волчицу, та была вроде не сильно раненой и её они не особо волновали. Но будто почувствовав моё волнение, хищница несколько раз прошлась языком по моему лицу. Не очень приятно, но на языке животных это вроде как поцелуя и успокаивающее действие, возможно даже как проявление заботы. Что мне делать? Оставить их и пойти с ним? Могу ли я доверить свою жизнь этому мужчине и покинуть это место, что так сильно врезалось в моё сердце? Очевидно, что здесь мне не место и он прав, я умру, если останусь здесь, но не хочу бросать волчицу и её детёнышей. Будто дав ответ на мою нерешительность, волчица спокойно идёт к норе, не оборачиваясь. А встав около входа в нору, повернулась ко мне, посмотрев на меня секунду, скрылась в своём домике. Она решила всё за меня. Не похоже на повадки обычного животного. — Кажется, за тебя уже всё решили, поразительно. — Я посмотрела на мужчину. — Меня зовут Арне и я владелец этих земель. Можешь написать своё имя? — Он протянул мне небольшую палочку, я приняла её, но помотала головой. — Что ж не будем здесь задерживаться. — Он встаёт и подаёт мне руку. Почему он так добр ко мне? Ведь мало того, что я была груба к ним, так и ещё безобразна, хоть я и не чувствовала, но наверняка от грязи, неприятно пахло от меня. Решаюсь быть собой до самого конца, поэтому встаю, не принимая помощь. Мужчина усмехается и ведёт меня туда, где стояли лошади и его люди. Сняв свой плащ, неожиданно укутывает меня и поднимает на свою лошадь. Мои глаза расширяются. — Господин, ваша жена будет в гневе, к тому же она неопрятна. — Мягко выразился один из мужчин. Посадив меня на лошадь, он сам устраивается позади меня, отвечая. — С женой я сам разберусь, а что касается неё, если людям на моей земле нужна помощь, я не буду отворачиваться от них из-за такой мелочи. Лучше по приезду распорядись, чтобы ею занялась прислуга, и выделили комнату. — Мужчина кланяется, принимая распоряжение. После конь трогается с места. Я же покидала это место, чуть ли не со слезами и упрямо, до самого конца, пока из виду не скрылась эта норма, смотрела и запоминала это место, надеясь, что волчица выглянет из своего убежища. Но, увы, этого не случилось. Я настолько привыкла к ним за эти два дня, а сколько ещё находилось до этого. Правильно поступаю? Внутри меня всё дрожало и не только от холода, что испытывала, несмотря на то, что меня ещё завернули в меховой плащ. Вскоре, несмотря на всё произошедшее и то, что всё многое ещё предстоит, я засыпаю. Сегодняшний инцидент выкачал из меня силы. Я открываю тогда, когда перед моими глазами отворяются огромные ворота в город. Я вздрагиваю, так как солнце было едва видно, а мороз уже пробирал почти до костей. Шумно втянув воздух через нос, стала осматриваться, так как оказалось, мне было всё в новинку. Да и жизнь раньше отличалась, нежели сейчас. Я ничего не помню про себя, но помню, что город, в котором я жила был куда более развит, была медицина, было сформировано образование, дома, а вместо лошадей и прочего скота, что сейчас я видела, были машины… техника иными словами, фермы. Что произошло? Как я попала сюда? Может я случайно попала куда-то в ту часть страны, где технология и прочее не коснулась этой области? Или люди сами решили себя ограничить в данном удобстве современности? Жаль, что я спросить не могу. Через некоторое время мы подъезжаем к другим воротам, люди, что провожали нас взглядом, то и дело бросали недовольные взоры в мою сторону. Я слышала, что говорил мужчина этому Арне, были мне понятны взгляды и этих простых людей. Складывалось только одно впечатление. Они ошибочно думали, что меня спасли только для того, чтобы сделать любовницей их господина. Но было бы смешно, как ситуация сама по себе плачевная. Меня могут убить, а умирать… Я даже не знаю, чувство опустошённости, вот что я чувствовала внутри себя. Я хочу всё вспомнить, кто я, кем была до того, как потеряла память, кто мои родители, эти слова даже могли всколыхнуть мою душу и, чувствовала крепкую связь между мной и мамой, и папой. Они были мне дороги. Хочу вспомнить их лица, голос и многое другое. Мы останавливаемся у возвышающего полукаменного и деревянного замка. Арне слезает с коня, а позже помогает и мне. Навстречу выходят молодая женщина и мужчина средних лет с короткой бородкой. — Арне, я так переживала за тебя. — Она бросается в его объятия, но тут же отстраняется, прикрывая нос. — Сначала ванну, от тебя пахнет… — Она кидает недовольный взгляд на меня, а я краснею от стыда и пристыжено опускаю глаза вниз, себе под ноги. — Не ругайся и даже не знаю радоваться мне или нет, но кажется, я заставил тебя поревновать наконец. — Я ревную? Глупости! Как я могу ревновать, если у нее даже лица не видно из-за грязи. — Не злись. Она лишь бедняжка, что оказалась в несчастье. Лучше бы осталась с волчицей в норе, чем выслушивать оскорбления в свою сторону из-за неприличного вида. Сама не замечаю, как из глаз полились слёзы, шмыгая носом и вытираю руками слёзы, тем самым размазывая по лицу налипшую грязь. Это и замечает Арне и слегка теряется. — Ты её обидела. — Делает замечание мужчина. — Я? — Девушка краснеет. — Она специально плачет при тебе, чтобы выставить меня злодейкой. Настоящая девушка никогда плакать не будет из-за такой мелочи. Сама наговорила гадостей, а теперь придумывает на ходу. Да и плакать не очень-то хочется, просто это реакция на такую глупую критику. — Фреа, распорядись служанкам помочь ей вымыться, да новую одежду дать, накормить и выделить кровать. Я сегодня устал, поговорим завтра. — Х-хорошо. — Удивляется она, а Арне заходит в замок. После она строго смотрит на меня и, поманив рукой, говорит. — Постоишь у входа в замке, пока за тобой не придут служанки. — Я киваю, всё ещё размазывая грязь по лицу. После следую за ней. Краем глаза замечаю, что мужчины уже давно занимались другими делами. Распрягали лошадей, отводили в конюшни, а кто-то и вовсе общался с товарищами по оружию. В замке было куда теплее, чем на улице в плаще или даже в норе. Сейчас я начала понимать, насколько было мне на самом деле холодно, руки и ноги буквально покалывали от тепла. Ко мне подходят две девушки, прикрывая носы. — И почему нам досталась такая работа? — Недовольно бормочет одна из них. — Идём. — Небрежно бросает та же и, отворачиваясь, уходит, за ней же не отстаёт её напарница. Преодолевая скованность и желание сделать всё наоборот, уйти с этого места, ступаю за ними. Насколько было неприятно идти, будто я какая-то прокажённая, будто я сама хотела так выглядеть или пришла сюда с дурными намерениями, чтобы всех унизить. Через некоторое время, мы зашли в одну из комнат, которая как оказалось, вроде баней, только для прислуги. Ближе к углу стояла небольшая скамья, прежде чем меня посадить, с меня буквально содрали мою одежду или как они выразились тряпки и усадили на ту скамью. Сначала я сопротивлялась и пытались им объяснить, что сама помоюсь, но мои жесты были не понятны им. Окатив едва тёплой водой, они стали оттирать слой грязи с меня и распутывать волосы. Терпения надолго им не хватило, одна из них притащила ножницы и, сказав, то, что сейчас находилось у меня на голове уже не спасти, поэтому проще их отрезать. Мол, не аристократка и волосы новые отрастут. Конечно, было обидно и неприятно иметь такой образ, аки пацанка, наверняка будут многие смеяться над этим. К концу вода стала более тёплой, и тут до меня дошло, что, скорее всего они специально не стали сильно нагревать воду, так как я была замёрзшей, горячая вода только больше вреда принесёт. Одев на меня тёмного тона платье и чепчик, повели в комнату, там же они меня и покинула, сказали, что скоро вернуться. И как оказалось, они не соврали. Ужин ждал меня небольшим. Печёная картошка с отваренными овощами и немного мяса, но я и этому была рада. Насколько я была голодна, что чуть не забыла о правилах приличия и дождалась, пока мне сунут под нос ложку. Кухарка смотрела на меня, не показывая эмоций, пока поедала приготовленную ею еду. Одна из служанок стояла около закрытого окна и смотрела в небо, прислонившись к подоконнику. — Как думаете, второй принц успокоится, если наш господин придёт к королю с преступником, который совершил сие деяние? — Кто знает. Не нам, обычной прислуге, лезть в политические дела. — Как вы можете так грубо отзываться? Вы понимаете, что от этого зависят и наши жизни. Потому мы должны не только поддерживать нашего господина с госпожой, но и в некоторых моментах действовать. — Я тоже переживаю, но своими речами ты только сплетни можешь навести. А они пойдут во вред господину. Молчи о таком. Так это был преступник и что он сделал? Убил кого-то? Неожиданно женщина спросила меня. — Как тебя зовут? — Она подошла ко мне поближе. Я посмотрела на девушку и на кухарку, а после пожала плечами. — Она и немая кажется. Кто знает, может её специально кто-то подкинул, чтобы следить за нашим герцогом. — Недовольно бросает она. — Знай, я буду следить за тобой. Я снова пожала плечами. Пусть делает что хочет, на данный момент мало чего понимаю и где нахожусь, а про своё прошлое и вовсе не знаю. Какая тут слежка за кем-то, только суеты лишней наведёт. Глупая это точно кухарка подметила. — Эрна, прикуси язык. Разве не видно, что она истощена, а то как вы над ней поиздевались, этого уже достаточно, чтобы от неё отстать. — Она поворачивается ко мне. — Не обращай на неё внимание, она ещё молодая и глупая. Если что-то сделать попытается, можешь намекнуть мне, я ей быстро волосы поотрываю. — Она тепло улыбается мне, что заставляет меня почувствовать здесь уютно. И вместо того, чтобы улыбнуться, я киваю и начинаю лить слёзы. Впервые кто-то заступился за меня, а я уже подумала, что все будут ненавидеть, кроме Арне, меня. Женщина тут же стала потирать мне спину. — Прости, я, наверное, чем-то обидела тебя. Не плачь. — Мотаю головой и делаю осторожную попытку обнять её. Та понимает, что я делаю, и обнимает в ответ. — Чертовка. Хорошей пытается казаться. Она слышит, а язык на месте, притворяется, что не может говорить. — Тьфу на тебя. Во всех только врагов видишь. — Без этого никак, герцога все ненавидят, оттого и вдвойне быть внимательнее надо. — Я отстраняюсь и показываю руками, что хочу написать им. — Кухарка охает. — Так ты и писать можешь? Может ты и голубых кровей? — Задумываюсь и мотаю головой, снова прося дать чистый лист и ручку. Женщина отходит от меня и, суетясь, даёт мне бересту, но грубой бумаги и вместо ручки всучивает мне уголь. — Прости, для таких как мы ни бумаг, ни чернил не выдают, писать не умеем, сама понимаешь. — Разводит она руками. Я киваю, делая первые линии, они получаются корявыми, но понятными. Даже Эрна заинтересовано подошла ко мне, вглядываясь в мною написанные каракули. — Что ты пишешь? Я ничего не могу понять. — Я вопросительно смотрю на кухарку, та внимательно смотрела на слова, но помотав головой, отвечает. — Я немного умею читать, но здесь не разберу, ни одного слова. Возможно это другой язык. Можно мне будет показать это герцогу или герцогини? — Испугано мотаю головой, пытаясь выхватить бересту с рук женщины, но та убирает из виду её. — Коль не хочешь, не стану показывать, тогда я сожгу её утром, пока растапливать печь буду. А сейчас, если наелась, иди спать, Эрна. — Девушка удивлённо посмотрела на кухарку, но говорить ничего не стала, поэтому пошла, провожать меня в комнату.

***

Кухарка решила не откладывать время и, если господин ещё не спит, то должна сказать об этом сейчас. Ей показалось странным, что девушка способная писать оказалась в таком печальном положении, причём наверняка и сам герцог не в курсе этого, раз девушка пыталась упорно отобрать свою писанину от неё. «Что же она такого написала?» — Подумал женщина. Герцог стоял у входа и разговаривал с одним из своих людей. Заметив кухарку, которая шла в их сторону, он улыбнулся ей. Та поприветствовала господина и посмотрела на рыцаря Хагена. — Воланд, договорим завтра. И о чём же Виола хочет поговорить? — Уже спрашивает на последнем предложении женщину с улыбкой. Та вздыхает. — Я девушке, что вы привезли сегодня. — Мужчина становится серьёзным. Кухарка протягивает руку, держа в неё ту самую бересту с надписью. Мужчина осторожно принимает эту бересту. — Она попросила меня дать ей бумагу и то, чем можно было бы писать. У нас такое не имеется естественно. Поэтому ей дала бересту с углём и та написала что-то. Я подумала, может вы, господин знаете этот язык. Девушка, наверное, и не была служанкой или кем-то ещё, она умеет писать и это говорит о том, что она образована, но кем была до этого неясно. Может, вы прольёте свет на это. Думала, может и, вам будет интересно знать. Возможно, её семья обеднела, а она сбежала от злобной участи. — Арне слушал кухарку, но в то же время пытался понять что было написано девушкой. — Действительно стало интереснее. Но, к сожалению, мне этот язык неизвестен. Она сама захотела написать? — Слегка напряжённо спрашивает он. — Не совсем. Эрна болтает глупости и та хотела что-то написать нам. — Хорошо. Я оставлю это себе, а ты пока никому об этом не говори. — Хороших вам снов господин. — Женщина кланяется и уходит восвояси. Утром ей рано вставать, чтобы накормить всех, пусть у неё есть помощники, но таких обжор ещё поискать надо, как рыцари Хагена. Мужчина проводил женщину взглядом, после ещё раз взглянул на надписи, которые были ему незнакомы. Он был уверен, что девушка попалась им на глаза случайно, она страдала худобой, одежда, что тряпками свисали с неё, а сама была больше похоже на дикий зверёк, который не хотел покидать отчий дом. Всё что произошло на его глаза за короткое время, он не мог поверить, что девушка была кем-то послана. Конечно же, он слышал шёпот слуг, но с этим ничего нельзя поделать, после того, как будет проходить время, весна полностью овладеет своим временем на законных правах, а птицы начнут щебетать и петь о приходе весны, тогда все начнут потихоньку забывать об этом и девушка начнёт вести себя более уверенно. Ну а пока, придётся мириться с мнением народа, он только усугубит ситуацию, если будет защищать её, да и жена будет ревновать. Однако, пока всё не выяснится, стоило бы приобщить девушку к делу, возможно пока к лёгкому труду, ведь без слёз на неё не взглянешь Арне, усмехается, после заходит обратно в комнату, так как за несколько дней преследования, он устал.

***

— Эй, хватить спать, чай не неженка. Вставай. — С меня резко снимают одеяло. И еле разлепив глаза, вижу злую Эрну. Что ей не так? — Вставай, говорю. Идём завтракать. — Она кидает мне одежду. — А это одевай, после завтрака будешь помогать работать. Я удивлённо уставилась на неё, а в окнах ещё ни свет, ни заря. Хотя она прислуга и конечно же им приходится вставать рано, чтобы убираться и готовить для хозяев. Я киваю и начинаю перебирать платье. Под ноги с характерным стуком кидается мне и обувь, грубого пошива. Я смотрю на Эрну, та недовольно смотрит в ответ. — Что вылупилась? Одевайся быстрее, опаздывать на завтрак из-за тебя не собираюсь. — Девушка отворачивается от меня, я же вздыхая начинаю переодеваться. К счастью уснула я вчера быстро, последним штрихом была чепчик, так как я была коротко острижена, чуть ли не на лысо, это вещь мне очень помогла скрыть этот изъян. В столовой, где собралась большая часть прислуги, притихли при виде меня, смешки и шёпот преследовал меня, я же умудрялась клевать носом даже вовремя завтрака. Я ни с кем не разговаривала, даже я не пыталась снова заговорить, так как понимала, что всё бестолку. Завтрака проходит быстро, и меня ведут к девицам, что уже намывали полы и вытирали пыль. Учить-то в этом деле меня не стоило, но для приличия, стоило потерпеть их колкости и дать им показать, как надо работать. Пока я работала, издалека, один раз заметила девушку Арне, та разговаривала со своей приближённой служанкой о чём-то, но меня не заметила, рада этому была. Так как боялась, что пока нет её мужа рядом, она могла сделать со мной всё что хотела. Это место походило на какое-то средневековье. Поэтому и правила здесь таковы, следовательно, не стоило злить кого-либо. На обед мне не хотелось, даже голода не испытывала, возможно это тело настолько сильно голодало, что стоило привыкать к еде понемногу. Поэтому вместо того, чтобы идти кушать, я иду к конюшне, которое я заметила вдали, пока занималась уборкой. У входа и в самом хлеву никого не оказалось, поэтому я села под рядом стоящим деревом, взяв более менее чистую дощечку. Из конюшни доносился лошадиный ржач, топот копыт и прочие звуки, меня это успокаивало. Хоть и было всё ещё холодно, меня это уже не так сильно пугало как ранее. — Ты кто? — Мой взгляд устремляется на мальчишку, что любопытно смотрел на меня. Показываю пальцем в замок. — Ты служишь господину? Я раньше тебя не видел. Наверное, новенькая. Мальчик подходит ближе к конюшне, ожидая ответа. Я смотрю на него, светловолосый ребёнок, с весёлыми, но любопытными глазами и доброй улыбкой. Боюсь, его родители не будут в восторге, если вдруг замет, что он общается со мной. Поэтому утыкаюсь носом в колени и смотрю себе под ноги. Мальчик подходит ближе. — Эй, разве не знала, что некрасиво так себя вести? Как тебя зовут? Это ты можешь сказать? — Даже не подаю признаков, что меня заинтересовали слова. — Отвечай. — Недовольно требует мальчик. — Она не может тебе ответить. — Мы одновременно поворачиваемся в противоположную сторону от конюшни и видим мужчину. Арне. Сван тут же кланяется и любопытно спрашивает. — Почему? — Он подходит ближе, но мужчина оказывается быстрее его и напротив нас, присаживается на корточки. — Она болеет. — Он тепло улыбается ребёнку, Арне коротко смотрит на меня, после снова на ребёнка. — Как её зовут? Некрасиво обращаться к человеку «эй». — Мужчина гладит мальчонку по голове. — Тебя хорошо обучает отец. Продолжай в том же духе. Что касается имени, она пока не может сказать или даже может пока не помнит его. Я прав? — Он вопросительно смотрит на меня, и я медленно киваю. — Как тогда к ней обращаться? Человек же не может быть без имени. — Заявляет ребёнок. — Ты прав, поэтому я придумал ей имя, которое отлично ей подходит. Ничего страшного? — Он снова обращается ко мне, и я качаю головой, мол, делай, как знаешь. — И как тогда теперь её зовут? — Не унимается Сван. — Илва. — С улыбкой проговаривает мужчина. — Но это же волчица, разве она на неё похожа? — Именно. Кстати, а не слишком ли ты много задаёшь мне вопросов? — Мужчина тыкает мальчика в грудь и тот, смеясь, отшатывается, защищаясь руками. Илва? Значение имени волчица, возможно, это из-за того, что я жила с волчицей и её волчатами. Что ж, я не в обиде или вообще имею что-то против. Лучше пусть с именем, чем, как мальчик и говорил «эй» меня будут звать. — Сейчас время обеда, твоя мама наверняка расстроена твоей пропажей. — Уже бегу. — Он делает несколько шагов от конюшни, после чего оборачивается и обращается ко мне. — Илва, давай и завтра встретимся. — Я удивлённо смотрю на ребёнка, после чего неуверенно киваю. Ребёнок радостно улыбается мне, после чего убегает. Арне с улыбкой провожает мальчишку, после чего переводит взгляд на меня, достав что-то из кармана. — Ты, правда, не против, если я дал тебе такое имя? Качаю головой. Мне без разницы, имени всё равно не помню, а тут хоть какое-то. — Хорошо спала и ела? Никто не обижал? — Он внимательно разглядывает меня, и замечаю, дернувшую его бровь вверх, но сам он ничего не сказал. Думаю, заметил, как вчера надо мной его прислуга поиздевалась. Кивнув ему, моя голова примостилась на колени, что я поджала к себе. — Виола мне вчера кое-что рассказала. — Снова поднимаю на него вопросительный взгляд. — Не обижайся, она думает, что тебя обидели в прошлом и на самом деле ты из какой-то забытой аристократической семьи, но твою подчерк не могу распознать. Что тут написано? — Он достаёт знакомую мне бересту и даёт мне рассмотреть её. — Хоть я не могу разобрать, что тут написано, но могу заметить, что это не корявый подчерк и, если дать тебе чистый лист бумаги и перо или ручку, то он будет просто безупречен. Всё сводится к тому, что ты всё же образована, но в таких условиях оказалась не просто так. Утром много думал и решил, что тебе следует научиться писать на нашем языке и также читать. Ты не против? Мотаю головой. Рада хотя бы что он не может понять, что я написала, а то со стыда бы сгорела. Но мне приятно знать, что он так добр ко мне, однако странное чувство не покидает меня. — Хорошо. Тогда дам распоряжение, чтобы тебя обучили, также вызову хорошего врача, чтобы выяснить, почему ты не можешь говорить. Снова киваю, слегка смущаясь. — Первое время тебе будет тяжело, многие не захотят тебя принимать, но не опускай руки, на самом деле все люди, проживающие в Хагене добрые, просто не любят незнакомцев, да и время тяжелое. Как только они узнают тебя получше, тут же поменяют своё мнение. А пока договоримся, что ты будешь сильной и стерпишь всё. Он всё прекрасно знает, что тут происходит и, тем не менее, пытается поддержать меня. В груди кольнуло, и я сжимаю руки в кулаки. Глядя ему в глаза, киваю, тот поднимается, как только получает ответ и с улыбкой выдаёт. — Отлично. Теперь я спокоен за тебя, Илва. — Мне показалось, будто моё имя он специально произнёс, чтобы я привыкала к нему. — Я думаю, тебе лучше вернуться, иначе заподозрят в тунеядстве. Кивнув, быстро поднимаюсь и бегу обратно в замок, он прав, если меня слишком долго не будет на месте, Бог знает, что обо мне подумают. Встречают естественно меня без улыбок и в молчании, но с взглядом гадюки. Стараясь не обращать внимания, я беру тряпку с водой и несусь в одну из комнат. Честно признаться таскания вёдер меня более выбило из сил, чем просто тереть поверхность мебели, всё же моё тело довольно исхудавшее, дай Боже весить хотя бы сорок килограмм, чудом можно назвать, моё трудоспособность, хотя голова кружилась, и тело ныло от боли. Для меня рабочий день закончился раньше, так как мой вид оставлял желать лучшего, а перенапрягать такое тело было жутко и жестоко. Зато, как только я закончила с работой, ко мне заявился обещанный врач герцога. Осмотрев меня, хотя во время процесса осмотра, меня всё подрывало усмехнуться, ведь некоторые методы для меня были устаревшими. Выяснилось, что до этого момента, это тело подверглось избиению, хорошо, что этого я не застала, хотя лица всё еще своего не видела, но мне было жутко интересно, я ли это или нет. Что касается голоса, мне нужно было просто его подлечить и пить лекарства, в результате переохлаждения, голос пропал из-за болезни, но его можно вернуть, если лечить. Что радовало, однако был и минус, если я смогу заговорить, то меня явно начнут допытывать, а этого я очень не хотела. Но есть возможность подружиться с другими и продолжить жить, может, через какое-то время я что-то вспомню ещё и тогда вернусь домой. Вечером, сидя на постели, я глотаю принесенные служанкой пилюли. Та дала сразу понять, что ей я не по-нраву, так как их господин слишком много уделяет мне внимания, однако я хотела бы просто отблагодарить его за всё, что он уже сделал для меня. За окном светила полная луна и отчего-то вспомнилась волчица, что так бережно заботилась обо мне. Не даёт мне покоя поведение хищника, не такое как у других, будто мне удалось познакомиться с девиантом. Мне приказали также питаться дробно, так как тело весит мало, стоило начать питаться именно так. О моей личности, конечно, никто не стал распространяться. Утром я оделась и направилась как обычно к старшей горничной, но та сказала, что меня ждут в другом месте, а работать буду позже, после того, как закончу обучение. К слову, так и прошёл месяц. Холод сменился на тёплую солнечную погоду, деревья стали обретать зелень, а в садах запели птицы, юнцы дарили девушкам первоцветы, в общем весна вступала в свои права. Но забавней было наблюдать за романтическими отношениями между рыцарем Хагена Галвином и Арелой, оба были стеснительны, но трепетны друг к другу, обычное взяться за ручку у них считалось уже чем-то особенным. Примостившись на корне дерева, я читала книгу в тонкой обложке, сейчас, я более менее понимала, как писать и читать, но всё делалось медленно. Сейчас люди ко мне стали привыкать, как оказалось, появилась я и вправду не вовремя, многие думали, что я на кого-то работаю, чтобы подставить господина Арне. Подробнее мне выяснилось чуть позже, когда меня нашли, они искали преступника, который работал на второго принца и хотел подставить на празднике герцога Хагена в измене королю. Но Арне смог оправдать своё имя и доказать, что он не при чём. — Илва, что читаешь на этот раз? — Ко мне подсел Сван, этот мальчик поистине настоящее солнышко. Всё это время только он по-доброму общался со мной, несмотря на то, что какое-то время не могла говорить и отвечать на его вопросы. — Работу… авт… ра Гелбита основанная на реальных… событиях. Остров. — Сван подсел ко мне поближе, чтобы посмотреть на обложку. — Скучная. Никаких картинок нет. Давай лучше сыграем в догонялки. — Мне нужно… п-практиковаться. — Вечером можно почитать. А я скучаю. Папа написал письмо маме, там говорилось, что скоро приедет домой, тогда мне он не даст спокойно с тобой общаться. Заставит тренироваться. А, может, хочешь яблок? Я могу достать и для тебя. — Будешь ставить мне ульт… иматум яблоками? — С другими ребятами не интересно, а с тобой наоборот. Ну пожалуйста. — Мотаю головой. — М-можешь посидеть рядом. — Не буду. — Мальчик складывает руки на груди и отворачивает голову. Я улыбаюсь столь забавному, но такому детскому поведению Свана. Этот ребёнок всё больше и больше привязывает меня к себе. Я кладу руку ему на плечо, чуть сжимая, после чуть тише шепчу, склонившись к нему. — Если сегодня посидишь… тихо… то завтра принесу кое-что слад-денькое. Т-тебе обязательно понравится. Самое простое что можно сделать из здешних ингредиентов это петушки. Да с сахаром тоже тут мороки, но Виола не откажет мне в просьбе. Эта женщина была настолько сердобольной, что казалось она готова всегда всё прощать всем. Но если разозлить или предать господина Арне с его женой, то пиши, пропало, эта кухарка, ни перед чем не остановится. Ребёнок как и ожидалось обернулся ко мне и с интересом посмотрел. — А что принесёшь? А хозяйка дома Хаген не разозлится? — Я задумываюсь на секунду. Если подумать, ещё в тот вечер, жена Арне возмутилась только один раз, и видела её после очень редко, так что я вообще сомневаюсь, что она помнит о моём существовании. А если даже и помнит, неужели ей жалко сто грамм сахара на ребёнка? — Не думаю. Но советую промолчать, что я тебе собираюсь принести. Хорошо? — Хорошо. — Ребёнок на какое-то время замолкает, но потом снова заговаривает. — Илва, прости, если тебя обижу таким вопросом, но ты правда ничего не помнишь? — Я задумываюсь, поднимая глаза к небосводу, после чего отвечаю. — Не знаю, как сказать, что-то помню, но не так как другие, если бы вдруг потеряли память о прошлом, но что-то, да помнили. Я-я… хочу сказать, это лишь знания, но самой прошлой жизни не помню, д-д-да… и вообще, м-мне кажется, то, что я знаю и, то что было, не сон ли это? Порой выглядит, б-будто я-я… вовсе ничего не знаю, а всё то, что мне известно, это лишь мои ф-фантазии. — Например? Что ты знаешь, то чего не знают другие? — Стальная птица. — Что? — Поражается ребёнок. — Она большая и железная… — Я беру палку в руки и рисую на земле, приблизительно как она выглядит. — С помощью… неё люди способны п-преодолевать большие расстояния. Неожиданно Сван закрывает мне рот, своей маленькой ладошкой. — Не говори такое больше. Иначе священник посчитает тебя слугой дьявола. А глаза и уши везде, тем более многие ещё недолюбливают тебя. Знал бы, что заговоришь про это, не стал спрашивать. — Он стирает ногой рисунок на земле. Я киваю и замолкаю. Но Сван улыбается мне, продолжая. — Не волнуйся, не расскажу об этом никому. И всё же довольно интересно, откуда такие мысли. — Г-гово… рю… же это моё прошлое… вроде. — А вдруг ты сильный маг, которого победил другой маг и тот противник заставил тебя забыть своё прошлое? — Н-не шути так. Сам знаешь, как священнослужители относятся к магам, к-которых и так не осталось. — Сван широко улыбается мне. — Ладно. Что ещё можешь рассказать? — Знаю математику, не скажу, что я отлично разбираюсь в этом предмете, но считать умею, как и писать. Однако господин Арне посчитал, что это неизвестный язык, хотя мне он кажется родным. — Скажи что-нибудь на своём? — Привет. Я живу здесь уже несколько месяцев и люди здесь добры ко мне. Как-то так. — И что ты сказала? — Привет. Я живу здесь уже несколько месяцев и люди здесь добры ко мне. — Сван сел рядом со мной. — Ого, на слух этот язык грубоват, но и близко ни с одним языком не сродним. Пожалуй, если только этого не захочет господин Арне, не говори ни с кем, хорошо? — Да и не с кем. К тому же, по какой-то причине у меня не всегда по… лучается говрить на нём.– Улыбаюсь я ему. Неожиданно слышится звук рога, это означало одно, господин Хаген вернулся, но почему так быстро? Сван же сказал, что его отец вернётся скоро, но не настолько же. Ребёнок встаёт с насиженного места и прямиком мчится к дому господина Хагена. Я следую за ним, но в таком темпе, как делал это мальчик. К моему приходу, люди вовсю уже встречали господина этих земель и его свиту. Что ж, надеюсь, всё обошлось и господина Хагена не обвиняют в заговоре. Жена герцога, Фреа, вышла, смущённо приветствуя своего мужа. По их лицам было видно, что они любят друг друга, к тому же скорее замужество было по любви, а не по расчёту. Мужчины, что хорошо общались со своим господином, также проявляли уважение и к его жене, что-то говоря. Решаю, что не стоит задерживаться тут и покидаю место, так как, глядя на подобное приветствие, сердце отчего-то делает несколько больных ударов. Словно я что-то забыла очень важное, что-то очень дорогое моему сердцу, но вот что понятия не имела. В кладовой берусь за ведро и швабру и иду в комнату, которое мне ещё стоило привести в порядок. После у меня найдётся свободное время, тогда я и схожу к Виоле. Сван наверняка захочет поесть сладости. И всё же меня не покидает мысль, откуда я, не только герцога это интересует хотя у него это скорее из справедливости, он даже не задумывается о том, что я могу быть врагом его народа. Но меня терзают мысли о своём незнании, о прошлом. Но какие-то отдельные события заставляют моё тело странно вести себя, также как и чувствовать. Может, в прошлом, я и вправду что-то сделала, раз так реагирую на малейшее проявление нежных чувств, или отношение родителей и детей. С пустым ведром и метлой, возвращаюсь к складу, и замечаю, в окне весёлого Свана, которого на руках держал такой же весёлый его отец. Сван больше был похож на свою маму, мальчику бы больше подошло заниматься творческой работой, нежели держать меч в руках, но старший сын продолжает дело своего отца и это не изменить. Однако, несмотря на всю ситуацию, насколько люди здесь счастливы. Я бы соврала, если сказала, что имею такие же чувства или хотя бы рада за них, нет, абсолютно нет. Я завидую им, их семьям, их счастью, хочу помнить прошлое, хочу обнимать своих родителей и прижиматься к их груди, слышать родные голоса, их поддержку. Возможно, у меня есть любимый человек, который бы улыбнулся мне и крепко бы держал за руку, чтобы в следующий раз, если что-то не случится не отпускать меня и быт всегда рядом. Я завидую и ненавижу эту тёплую, умиротворённую жизнь. Хочу домой в надежде прижаться к материнской груди и слушать её радостные причитания о моем возвращении, видеть укоризненный, но счастливый взгляд отца. — Снова витаешь в облаках? — Посмотрев перед собой, вижу Эрну, что стояла со своей подругой и строго смотрела на меня. — Иди, помогай другим, сегодня госпожа Фреа устраивает пир по возвращению герцога. Нужно подготовить большой зал. Что за взгляд? Тебе что-то не нравится? Она замечает мой взгляд, но прохожу мимо неё и иду в тот самый большой зал, чтобы помочь другим женщинам в подготовке. Цыкнув, Эрна больше ничего не произносит и уходит прочь. Время за уборкой снова летит быстро, поэтому с просьбой насчёт сладкого прихожу в Виоле поздно, пока герцог со своей свитой празднуют возвращение с относительной победой, я стою у печи и готовлю сладкое для Свана. Руки по какой-то причине дрожали, словно я делала это уже для кого-то столь близкого и родного для меня человека. Также сделала себе салат с морковью и соусом под названием майонез с чесноком, этот рецепт был прост, но в одночасье его так захотелось, что не смогла сдержаться, к тому же кухарка разрешила мне использовать любые продукты, если вдруг захочу есть. Глядя на свой труд, на застывший сахар и красиво переливающий в свете огней, я сидела и ела этот салат. Взяв в руку этот прожженный сахар, стала вертеть его в надежде на что-то. Из коридора доносились женский смех служанок и пьяные мужские. Решив, что на сегодня достаточно, да и уже луна светила в полной мере решаю идти укладываться спать, взяв с собой сладости приготовленные мной. Выйдя в коридор, прохожу мимо комнат, пока не замечаю, прижатого к стене одного из рыцарей Хагена. Кажется, этого краснеющего парня зовут Якоб, к нему прижималась, задрав подол Эрна. Она буквально заставляла этого парня лапать себя, взяв его за руки и прижимая то к своей груди, то к оголённым ногам. Якоб замечает меня и краснеет ещё больше, он отталкивает девушку от себя. Та обиженно посмотрев на него, замечает устремлённый его взгляд и прослеживает его, увидев меня встаёт и разъяренно кричит. — Что встала? Никогда не видела, как люди милуются? — Нет, — спокойно ответила я. — Просто неприлично делать всё это тут. Походит на дешёвый трюк с женщинами из красной улицы. Отвратительно. — Эрна кидается на меня с кулаками, но Якоб хватает её за руки, тем самым останавливая. Я быстро скрываюсь из виду. Сделав до конца свои дела, я ложусь в кровать и засыпаю, всё также держа сладость в руке.

***

Шумно. Погода яркое, солнце печёт, но греет не только от палящего солнца, но и от нагретых машин и асфальта. Летом тяжело жить в городе, больше хочется уединённых мест. Люди в странных, но красивых и таких открытых одеждах ходят по улице. Не так как в Хагене. Улицы столь знакомы. — Мирраслава, — оборачиваюсь и вижу молодого человека, который улыбался мне. — Снова задумалась о чём-то? — Он ощутимо, но не больно дёргает за ухо. Хватаюсь за только что схваченное место и обиженно, смотрю на него. — Что ты делаешь? — Это я тебя спрашиваю. Наш рейс будет на следующей неделе только. Все хотят летом уехать куда-нибудь на природу.- Мужчина гладит меня по плечу. — У меня странное чувство. — Это точно мой голос, но не помню кто этот мужчина и что это за место. Что происходит вообще? Разве это не сон? — Не волнуйся, всё будет хорошо. — Почему-то только сейчас замечаю, что ноги болят и поясница не даёт покоя, после чего мои руки ложиться на округлившейся живот. — Это в полне естественно волноваться беременным, я буду рядом. — Ты, правда, так думаешь? — Он обнимает меня, что на душе становится спокойнее. Но почему я беременна? Когда это произошло? Это сон? Ведь сон, правда? Но почему шестое чувство говорит об обратном? Меня это волнует. Что тут не так? Почему мне кажется, что всё это правда? — Мама! Смотри, я пожарника поймал.- Ко мне подбегает мальчик с закрытыми в ладошках жуком. — Он сидел в клумбе. Я смотрю на него улыбаясь и проведя по макушке предлагаю открыть ладони и выпустить несчастного жука-пожарника. Оказывается, я беременна вторым? Что происходит? Я хочу, чтобы этот сон закончился, хватит с меня. Не хочу видеть это… — Мама! Горло схватывает, будто в тиски, в лёгкие будто перестал попадать кислород. Проснись… Илва проснись! Немедленно проснись! Распахнув глаза, я съезжаю с кровати и хватаю ртом воздух. В ушах до сих пор слышу детский крик зовущий меня. Меня пробила крупная дрожь, и слёзы потекли рекой, а в руке также крепко сжимала сладость. Что происходит? Почему мне приснился этот кошмар? Или это моё прошлое? Тогда что произошло с этим мужчиной и детьми? Сидела я на холодном полу ещё долго, пока не поняла, что уже давно было надо собраться и идти работать. Завтракать я не стала, аппетит пропал, впрочем, его даже и не было. Зато в карман бережно положен жжёный сахар. Сон, что приснился мне, явно был простым кошмаром. Старшему мальчику было явно лет эдак шесть-семь, а сейчас мне максимум восемнадцать-девятнадцать лет. После вчерашнего праздника многие служанки были не в настроении работать, ведь не только рыцари и хозяева дома праздновали, но и молодые девушки прислуживающие тут. Моего недолгого отсутствия никто не заметил, зато моё настроение было подстать тем, кто не выспался ночью. Однако моё проблема разительно отличалась от их. На обеде, всё также сидела около конюшни и смотрела на лошадей, которых прибавилось из-за вернувшегося хозяина поместья. В голове слышался голос мальчика, что звал меня. Все мои мысли занимал этот сон, что заставлял испытывать не только страх перед неизвестным, но и печаль от потери чего-то важного. Отчаяние. Мне было необходимо знать, что произошло, почему мне приснился этот сон, этот ребёнок, мужчина и кто я на самом деле. Что связывало меня с ними на самом деле. — Илва! — На меня выпрыгивает весёлый Сван, но я, ни чуть не пугаюсь его неожиданным появлением передо мной. — М? Почему такая грустная? Тебя кто-то обидел? — Качаю головой и достаю из кармана три леденца. — Нет. В-вот, вчера сделала. — Мальчик, с интересом разглядывает сахарный леденец цвета янтаря. — Похоже на драгоценности. Ты сама сделала? — Он с восхищением смотрит на меня. — Да. — Ты грустишь, потому что Виола отругала? — Он садится рядом и пробует на вкус. — Сладко как! — Меня никто… кто не ругал. Просто приснился… кошмар. — За столько время тебе приснился кошмар? О чём он был? — Качаю головой, грустно улыбаясь.- Я серьёзно, тебе станет легче, если расскажешь. — Лучше расскажи, как ты от отца сбежал, наверно должен быть… на тренировке. — Он тут же затихает и слегка волнуясь, отвечает. — Ну, он дал мне немного отдохнуть. Не волнуйся, то что тебе приснилось, просто сон. К тому же матушка рассказала, что кошмары насылают плохие люди, которые завидуют, чтобы не было покоя и во сне. Но не волнуйся, они заметят, что тебя такое не волнует, и забудут о тебе. Отец рассказал, мне, что завтра собирается взять на охоту… Сван был столь разговорчив и увлечён этим, что совсем не замечал, что слушала его вполуха. Настолько засело во мне волнение, во мне смешались чувства ликования, печали и замешательства. Мог ли мне присниться простой кошмар или же это из моего прошлого, но тогда что это за страна такая, где было настолько мне всё знакомо, но нигде не видела подобного здесь. Никто и словом о таких вещах не обмолвился, как железные кареты без лошадей, железные птицы, с большим количеством людей в нём. И самое главное как они называются, я знаю; машина, самолёт и прочее. — Я хочу попробовать вырезать что-нибудь из рога оленя, говорят, отличные украшения получаются из них, первую свою работу подарю тебе… Взглянув на мальчика, понимаю, что он чем-то смахивал на того ребёнка из сна, может это правда кошмар? Сван слишком прочно засел в моей жизни уже. Этот ребёнок готов следовать за мной куда угодно, хотя я не столь сговорчива с ним, но он по какой-то причине привязался ко мне за столь короткий срок. Матери и отцу естественно не совсем это нравится, что их сын общается с чужеземкой неизвестного происхождения. — Сван!.. — Слышится издали низкий мужской голос, мальчишка замолкает и склоняет ниже голову, будто даст ему шанс скрыться от приближающего мужчины. — Умх, не хочу уходить. Это, я оставлю на вечер, — он показывает оставшиеся два леденца и прячет их в карман штанов. — Я пойду, иначе отец разозлиться, что я с тобой сижу отдыхая. Я киваю и машу ему рукой. Мальчик едва скрывается из виду, как слышу ругань отца, что его сын пропускает тренировку. Не оборачиваюсь, так как чувствую тяжёлый взгляд отца Свана, через секунду звук шагов стихают за моей спиной, как и разговоры о том, что ко мне не стоит приближаться. Я уже привыкла к такому отношению, но предвзятое отношение и навязывание это ребенку, вот что мне не нравится. Ведь зла ему я не желаю. Думаю, стоит кое о чём попросить Арне, те же места мне поднадоедают, хочу иногда прогуливаться по новым местам, да и стоит узнать какие здесь растения растут. Судя по моему наблюдению, зимой и осенью люди чаще всего болеют и я могу быть не исключением, при себе стоит держать пару тройку отваров на будущее да и так их полезно попить, врачи врачами, но может что-то знаю, чего не знают они. Перво-наперво хорошо было бы пообщаться с ними, но вряд ли они станут слушать такую как я. Возможно, стоит сходить на их тренировочный плац, наверное, поползут слухи, но я больше не знаю, где могу его поймать. Сидя в своём кабинете, он занят делами, если есть свободное время, находится рядом со своей женой, а подходить перед ней, мне как-то не по себе. Я решаюсь и прямым ходом иду на тренировочную площадку. Местность изучается не за один раз, поэтому лучше начать тогда, когда весна вступает в свои права. Цель оправдывает средства. Если найду то, чего не знают даже здешние лекари, может отношение здешних людей чуточку станет лучше ко мне. Слышатся мужские голоса, смех, лязг стали, посвистывания и прочие звуки. Осторожно выглянув из-за ворот, я стала искать взглядом знакомую мне фигуру. Молодые юноши тренировались под смех взрослых и уже бывалых рыцарей, некоторые даже умудрялись делать ставки на талантливую молодёжь. Я нахожу взглядом того кто был необходим, но как только решаюсь сделать шаг, как неожиданно становится тихо и все взгляды мужчины обращаются в мою сторону. Я прячусь за воротами, краснея как помидор, задумываюсь, что теперь делать, я не хотела привлекать столько внимания, но кажется они настолько умелые, что смогли заметить столь незаметную личность как я. Из-за ворот выглядывает Арне. — Илва, что-то случилось? — Я отскакиваю в сторону и мотаю головой. — Не красиво молодой девушке подсматривать как развлекаются мужчины. Краснею ещё больше. Знаю что некрасиво так делать, но я не хочу привлекать внимания, но, тем не менее, меня заметили. — Я-я-я, хотела попросить… об… об одолжении. Ес… ли разрешите. — Мужчина задумывается, глядя на меня. — Ты стала лучше говорить, но этого недостаточно. — Он улыбается мне, герцог подходит ко мне ближе, чтобы за ним не могли наблюдать другие. — Так о чём хотела попросить? — Вы… йти наружу. Хочу осмотреть те-территорию. — Мужчина сводит брови. Ему не нравилась моя просьба. -Зачем? Там опасно. — Х-хочу быть полезной. — Он устало вздыхает, морщась. — Знаю, тебе нелегко приходиться, но это идея плохая. К тому же ты и так помогаешь, чем можешь. — Нет… — Начала я, но нас нагло прерывают. — Господин, если вы будете тайком общаться со служанкой, о вас пойдут нелестные слухи. Вы хотите, чтобы ваша госпожа переживала? — К нам вышел мужчина и нудным тоном начал поучать герцога. — Мы просто разговариваем, какие слухи? — Обычные, которые и разносит случайная прислуга. — Это он намекает на меня? — Герцог, я о большем не прошу, разрешите только выходить, если со мной что-то случиться, то и переживать не стоит. От меня никакой пользы и кого-либо у меня здесь нет, вы ничего не теряете. Но если я изучу территорию и найду что-нибудь полезное, вы точно об этом не пожалеете. Мужчины смотрели на меня широко раскрыв глаза. — Ты… нет, я сейчас не этому должен удивляться. Что важнее, Илва, — он хватает меня за плечи, слегка тряхнув. — Ты не обуза и ты многое делаешь для этой земли, каждый человек на счету, если у тебя здесь тех с кем была бы рада проводить время, то найди таких людей. Понимаю, тебе тяжело отойти от случившегося, но это не повод опускать руки и идти на самоубийство. — Я хочу. Если не разрешите, тог… да и вправду… стоит задуматься. — Как ты… — Арне останавливает тираду мужчины взмахом руки. — О чём стоит задуматься? — Вы что-то чувствуете ко мне? — Секундная пауза. — Отчего тогда вы… запрещаете мне покидать территорию города? Если бы была безразлична, то вы… бы не стали препятствовать. Ужасно, но как по-другому добиться желаемого? Не могу просто сидеть в четырех стенах и с восходом солнца заниматься рутиной. Но если честно, пока сама не сказала, даже и не задумывалась бы об этом, однако Арне и вправду имеет какое-то особое отношение ко мне, почему? Почему он так добр ко мне? — Ты ужасна. — Он слегка улыбается. — Говоришь такие вещи при том, кто любит разводить сплетни. — Я? — Удивляется его подчинённый, но на него мы не обращаем внимание. Арне смотрит мне в глаза некоторое время после чего прикрыв и вздохнув отвечает. — Хорошо. Но, я к тебе приставлю человека. Только хотела вздохнуть с облегчением, но видимо это месть за мои слова. — З-зачем? Обычная служанка… — В первую очередь женщина, несмотря на то, что тут моя территория, но мужчин с грязными мыслями хватает везде. Я не хочу, чтобы мои люди пострадали. Я сжимаю в кармане жжёный сахар, который по какой-то причине всё держала в руках. Думаю, лучше согласиться, иными словами на него не воздействуешь, а скажу лишнего, то точно навлеку беду. Мне бы не хотелось злить его. Но его слова, его забота, на какое-то мгновение дали мне тепло, я всё же кому-то была здесь нужна, обо мне заботятся, меня помнят. Волнение, кошмар, что приснился ночью отошли на второй план. Я должна быть благодарна этому человеку, что не прошёл мимо той, кто не был с ним знаком, а была лишь дикаркой с леса, что жила в норе с волчатами и волчицей. Которая была больна и не могла разговаривать, бесполезная и никудышная. Я благодарна вам за всё, что бы вы не сделали для меня герцог Арне де Хаген.