Shadows of forgotten ancestors

• { ᗕ Y ᗒ } •

— Вы что, меня спалить хотите?! Сжечь на костре? Я не дамся, не дамся! Я буду жаловаться в министерство по правам человека! Вы не имеете права сжигать меня на костре просто потому, что я рыжий! Вряд ли в мире существовала хотя бы одна ведьма или колдун, которые бы мечтали о смерти на эшафоте. Юта ни в одном своём жизненном сценарии не представлял, что его занесёт из две тысячи двадцать второго во времена семнадцатого века. В те самые, когда в мире самым популярным развлечением церковного и светского суда была охота на ведьм. Он должен был танцевать под звуки гитары и размахивать венком из лент и цветов, встречая праздник весны, а не наблюдать, как его обматывают верёвками, крепче привязывая к столбу. — Но я же ничего не сделал, — захныкал Юта и заткнулся под суровым взглядом двух здоровых амбалов. Опасности нередки, если ты потомственная ведьма. Технически — ведьмак, но Юта не парился с вопросами самоидентификации: перед ним разворачивалась картина будущей казни и вся площадь гудела в предвкушении. Вот девчушка лет восемнадцати с корзинкой фруктов — проходила мимо и осталась взглянуть. Вокруг неё группа местных в синих камзолах. Двое мужчин в кафтанах, похоже статусом повыше, чем кучкующаяся глазеющая толпа. Объяснять всем этим не особенно сопереживающим людям, что Юту закинуло во временной портал и унесло в прошлое — глупейшая идея. Особенно, когда тебя осудили за колдовство просто потому, что увидели выходящим из дымного облака посреди одинокой дороги. Формально Юте присвоили обвинение в исчезновении двух здешних работяг с очень странными именами, но Юта был уверен, что стал жертвой обстоятельств и интриг местной мэрии. Из-за спины донёсся крик неугомонного глашатая, зазывающего на казнь, и Юта тихонько взвыл. Отправляться на тот свет категорически не хотелось. Юта всегда считал, что достоин помереть каким-то особенно героическим способом. Например, останавливая конец света из-за падающего метеорита или сражаясь с восставшими богами Асгарда. В крайнем случае он бы предпочел смерть от старости, но никак не от святого очищающего огня, нет. Неплохо было бы пересмотреть планы на жизнь и немного конкретизировать желания. Может, вселенная плохо распознала человеческую речь и перепутала «сражаться с Локи» и «сгореть в огне»? Нет? Скандинавских богов на горизонте не видно? А жаль. Вместо бравых молодцев, спешащих на помощь, только чересчур худощавый пацан, судя по свободно болтающему холщевому балахону с пропалинами и крестами — подкидывал хворост в ноги. — Юноша, — Юта безуспешно попробовал сдуть с лица чёлку и залепетал, выдавливая самую яркую улыбку, — скажите всем, что вы меня перепутали с кем-то. Честное слово, я не имею никакого отношения к тому, что в вашем богом забытом посёлке пропали эти… как их… — Мариз! Генри! Порядка сотни человек единогласно скандировали имена, благополучно забытые Ютой сразу по прибытии. — Отомстим за Мариза! — Генри! — Сожжём ведьму! Юта бы с радостью показал тупоголовым зевакам большой палец в благодарность, да руки связаны. — Так вот, — продолжил он попытки добиться хоть какой-то реакции у невозмутимого пацана, перекидывающего вязанки с сухими ветками по периметру, — я не виноват, что вы не можете отыскать Мариза и Генри. Я чисто случайно оказался проездом здесь… и, кхм, где я, кстати? Ситуация неудобная, как ни погляди. Толпа, возмущённая пропажей двух неизвестных человечеству мужиков, заняла всю площадь, выстроившись плотным кольцом. Может, они всего-то сбежали подальше от чокнутых пуритан в какое-то соседнее село — Юта был уверен, что глухая местность должна иметь парочку однотипных посёлков поблизости, — и вот они там напились и ждут, пока протрезвеют? В таком случае возвращение непутевой парочки явно представят, как чудо господне и освобождение мужиков из-под чар гнусных ведьм. Из школьных уроков истории Юта вспомнил о том, что в семнадцатом веке сжигание ведьм было излюбленным способом скоротать часок-другой, поддавшись массовой истерии. Действо происходило в странах Западной Европы, но его познания были недостаточными, чтобы на глаз определить страну и год. Очень хотелось верить, что его не закинуло в Салем, хотя в целом география ну никак не влияла на его шансы выбраться живым. Ситуация с самого начала казалась абсурдной: как эпоха Возрождения с её идеями гуманизма могла породить сжигание заживо, пытки и массовые казни. Народная культура и традиции безобидного знахарства создавали в головах людей чудовищ. Юта где-то услышал, скорее всего от своих наставников, которые обучали его магическим приёмам, что всё дело в том, как сильно отличались знания и сознание ренессансных элит и обычного, не владеющего запасом денег и образования, народа. Ну и конечно, из-за нестабильности в обществе и страха перемен миллионы людей по всему миру так легко велись на бредни о демонах и колдовстве. Так и получалось, что страдали люди, не имеющие никакого отношения к настоящему колдовству, в то время как чёрные колдуны спокойно разгуливали по улицам Вены и Праги, а злые духи прогуливались Японией и Кореей. Но пересказывание истории со своего почётного места дело не благородное. Юту и без того сочли одержимым, а раскрой он рот, его спалят быстрее, чем он успеет сказать «пиздец». Хотя так и подмывало начать высказываться о современных реалиях в виде мобильных телефонов и самолётов. В таком случае был бы шанс, что ответственные за пространственно-временной континуум заподозрят неладное и вышлют на разборки целый отряд, который заодно телепортирует Юту назад в его время. Всё бы хорошо, но за такие проделки можно лишиться магических сил. Да и вообще, последствия могут быть слишком непредсказуемыми. Любая порядочная ведьма знает, что играть со временем и менять ход истории запрещено. И хотя «Юта» и «порядочность» не всегда уживались в одном предложении, но ответственность за судьбу человечества не давала наговорить лишнего. Золотое солнце спикировало с высоты, окрашивая вечер в королевские, слепящие глаз тона; погладило рыжие волосы, как будто встречая любимого, запутываясь в них, целуя и обдавая горячим дыханием. Лето уже совсем близко. Оно напомнило о себе зноем и отсутствием ветра. Пот стекал по щеке, а волосы липли к коже. В такой погоде оставалось только склонить голову, на радость толпе принимая вид покаявшегося. Юта осматривался. По правую руку столб, к которому те самые молодчики, что с полчаса назад возились с ним, уже привязали пожилую дамочку с острым носом и отсутствием половины зубов. С другой стороны он заметил еще одну старуху, которая орала благим матом, составляя достойную конкуренцию доброй сотне глазеющих бездельников по силе громкости. Бабушки явно попали в число ведьм только потому, что были престарелыми вдовами, за которых некому заступиться. У них тут что, давно никого не сжигали? Или уже разошлись настолько, что хватали первых попавшихся под руки бедолаг? — Пахнет жареными, — оценил ситуацию Юта и тут же прикусил себе язык. Он оказался здесь совершенно случайно и очень не вовремя. И хоть он и был настоящим обладателем магических сил, но, во-первых, со связанными руками не слишком поколдуешь, во-вторых, для перемещения во времени и пространстве ему как минимум нужна помощь Доёна. Доён — любимый сводный брат и очень талантливый ведьмак. Уж он-то знает всё про перемещение во времени и наверняка имеет в голове парочку заклинаний на случай таких проколов. Вряд ли бы он стал зачитывать их при всём честном народе, но уж он-то точно нашел бы способ вернуться в настоящее. Говоря об этом, Доён сейчас скорее всего орёт в суде на своего уже практически бывшего мужа — Джэхёна. К этому знаменательному событию Юта и рад бы присоединиться — всё-таки счастливой семейную жизнь Доёна назвать не получалось. Ну и вообще, Юта готов наорать на пройдоху Джэхёна просто так, лишь бы брату стало легче пережить эту семейную катастрофу. Нужно записать в список дел, решил Юта, и осуществить, когда выберется. Но пока его могло спасти только чудо, которое что-то не спешило случаться. — Сходи, развейся, отпразднуй наступление весны, — пожаловался сам себе Юта, сокрушенно трепыхаясь на эшафоте. — Первое мая, Вальпургиева ночь. Будет весело, говорили они. В ноги ему упала очередная вязанка, и бабки в унисон прокляли пуритан, вызывая у толпы гневные выкрики. С таким составом и напутствием им точно не приходилось рассчитывать на помощь. Хоть бы одна из старух была прекрасной девицей, ему можно было бы ожидать появления рыцаря, принца или местного Бетмена, но два костлявых суповых набора и рыжее нечто, разодетое в слегка потрёпанный венок, рубаху и кроссовки вряд ли способны впечатлить героев. С одеждой тоже вышло «по-конченому, как и всё в твоей жизни», сказал бы Доён. Нет, конечно, он самый родной и обожаемый братец, но как откроет рот порой, так все змеи давятся собственным ядом. Неудивительно, что Джэхён предпочитал бутылку вина и прослушивание пластинок семейным вечерам с ним. Перемещение и правда вышло глупо. Юта как раз переодевался из своей повседневной одежды в костюм, пошитый его подругой Луной. У него всё было готово для праздника весны, на котором он собирался танцевать всю ночь и пить привезённую красавицами мавками сладчайшую медовуху. Сменив джинсы на холщовые штаны и натянув рубаху, Юта неожиданно решил примерить веночек, когда услышал за палатками подозрительный шум. Он выскочил в чём был, увидел растущее дымное пятно и, ясное дело, сиганул в него, не особо раздумывая о последствиях. Что может грозить опытной двадцатисемилетней ведьме? Доён точно стукнет его своей папкой с документами о разводе, когда узнает, что Юта сам без принуждения заскочил во временной портал и оказался в прошлом. Да ещё и в таком опасном времени, когда ведьм сжигали на кострах чаще, чем выходили новые айфоны. Вспомнив о том, что он до сих пор не прояснил географию, Юта, ослепительно заулыбавшись, обратился к своему любимому собеседнику, занятому уплотнением вязанок хвороста на эшафоте: — Слушай, мне всё равно помирать, скажи уже, что это за райское местечко? На удивление пацан отреагировал и, зыркнув из-под капюшона, негромко произнёс: — Вюрцбург. — Вюц… Вюрб… Вюрбц. Где это? Что за страна, подскажи хоть? — Бог подскажет. — Что-то за двадцать с лишним лет жизни он ни разу не соизволил ответить на мои молитвы. — Ведьма! Ведьма! Сжечь! Закатив глаза, Юта прислонился к своему столбику поудобнее. Шуточка с богом была неудачной. Но честно говоря, сколько бы Юта ни просил знакомых ему ангелов замолвить словечко перед всевышним, к личным просьбам земных ведьм Боженька оставался глух. Наверно, поэтому все они и служили Сатане. Тэн, другой его сводный брат, и главный в их троице по любовным чарам, а заодно лучший компаньон всех животных, шутку бы оценил. Ему вообще нравилось проводить время с их семьей до появления Куна. Вспомнив Куна, Юта потянул носом. Эх, ну какого чёрта, все лучшие мужики мало того, что были заняты, так ещё и находились за четыреста лет от него! Погрустив ещё с пару минут и отстав от пацана, Юта начал обдумывать варианты побега. Ситуация довольно-таки безнадёжная. Деревянный помост хоть и хрупкий, но сломать его одному человеку не под силу. Вокруг бешеные фанатики, готовые разорвать ведьму, стоит ей соскочить на землю. Задрав голову, Юта обнаружил, что при удачном стечении обстоятельств он мог бы закинуть верёвку на одну из башен, перепрыгнуть толпу и уже дальше сбежать по крышам — благо, физически он закалён. Верёвка у него тоже при себе — ей обмотали с ног до головы. Дело за малым — стащить её с себя, связать петлю и, ну, свалить. В принципе, если пожертвовать кроссовками, возможно, удалось бы просунуть ноги. Ну, а там уже будь, что будет. Чтобы выкроить себе время, Юта предпринял ещё одну попытку развлечь толпу. — Бабушка? Бабушка! Да-да, вы, — Юта с трудом заставил свою вроде как коллегу по цеху обратить на него внимание, — а не подскажите всё-таки, кто такие эти Генрих… — Генри. — Хорошо, Генри. И эта… Мария? — Мариз. Это мужчина, его брат. — Я не интересуюсь такими личными вопросами при первой встрече, если нет необходимости. Старуха посмотрела на Юту очень подозрительно и от попыток осознать сказанное аж заскрипела зубами. Ну да, прикинул Юта, возможно, в эпоху Возрождения о толерантности знать не знали. Какие уж тут вопросы гендерной идентичности. То, что можно было всего-то запомнить имена, на ум как-то не пришло. — А ты случаем не настоящая ведьма? — бабулю пробило на любопытство очень не вовремя. И хотя Юта уже успел немного ослабить верёвки на руках, глобально ситуация не изменилась — он всё ещё стоял у столба, а толпа сгущалась. — Настоящая, — едва не выкрикнул Юта, — иначе почему я тут с вами стою. Вон, из будущего прибыл, чего, не заметно разве? — И как там, в будущем? — заорал болван из толпы. Боже, представил Юта, его ж сейчас на помост к четвёртому столбу поднимут. А впрочем. — Илон Маск купил Твиттер. — Юта задал сразу высокую планку, вызывая у толпы шокированный недоуменный вдох. Для несведущих прозвучало, как заклятие, поэтому Юта злорадно прибавил: — Всех сожжённых ведьм амнистируют, а вас осудят, как преступников! Его слова ожидаемо встретили испугом и криками ужаса. Кто-то в панике кинулся прочь из скопления народа, явно не желая быть осужденным. Что самое жуткое, так это то, что в крышу соседнего дома именно в этот миг попало что-то тяжелое, пробивая её и вызывая пожар. Уж не карма ли в действии? — Ведьминские штучки! — Колдовство! — Сжечь! — Ну, Илону Маску привет, — с этими словами пацан равнодушно подбросил горящую тряпку и, махнув рукой, скрылся за спинами странных людей в длинных чёрных плащах. Инквизиция? Юта бы с удовольствием порассматривал, а лучше порасспрашивал этих мужчин — уж слишком их аура выделялась на фоне остальных, — но сухие ветки легко переняли огонь и пламя взмыло в воздух. Искры посыпались на брендовые кроссовки, прожигая чёрные точки. Юта заверещал: — Бли-ин, мне бы сейчас очень не помешало немного магии. И где эти ваши принцы на белом коне, когда они так нужны! Он почувствовал, что жар становился всё ближе, а от дыма начали слезиться глаза. Идея снять обувь больше не казалась разумной — не прыгать же в огонь голыми пятками. Дёргаясь и извиваясь, Юте удалось ослабить путы на руках ещё немного. Огонь хрустнул, пожирая деревяшки голодным зверем и приближаясь быстрее, чем хотелось бы. Старушка пробормотала какие-то неведомые прощания, и Юте стало слишком её жаль. — Бабуся, я сейчас выберусь и вас развяжу! Сильный порыв ветра кинул в лицо дым, смешанный с искрами, болюче лизнув кожу. Вокруг скопилась густая серая пелена, и похоже, толпа уже считала их мертвецами. Да и к черту. Юта пытался дышать остатками воздуха и царапал жесткий узел, который никак не хотел поддаваться. Старушки, наглотавшись дыма, бессильно закрыли глаза и покорно приняли свою участь. Судя по всему, Юте оставалось не так много времени, прежде чем он последует за ними. Он услышал гулкие оклики: — Смотрите наверх! — Вороны, целая стая! — Падаль притягивает падаль. Ага, хмыкнул Юта, сквозь пелену сознания — развели себе антисанитарию и ещё жалуются. Он уронил голову на грудь, чувствуя, как силы покидают его. Ему и вправду бы не помешало чудо. Не помешало бы больше осмотрительности, о которой постоянно твердил Доён, на что Юта взбесившись замечал, что от человека, вышедшего за Джэхёна, советы об осмотрительности не принимаются. Стоя в самом центре охваченного огнем помоста, Юта больше всего хотел снова увидеть братьев. — Я даже не успел сказать этим засранцам, как сильно их люблю, — пробормотал Юта и мгновенно закашлялся. Дым разрывал грудную клетку, а огонь пёк с такой силой, что невозможно было терпеть. Наверно, в сухие ветки кинули что-то дурманящие, отчего боль не давала о себе знать со всей силой, а сознание и вовсе рисовало что-то несвойственное моменту. Иначе почему он слышал шелест птичьих крыльев и не различал гомон зевак? Спустя мгновение его будто обволокло прохладой и мягким пуховым одеялом, тело взмыло в воздух. Может, у него уже и не осталось тела, а лёгкость ощущалась, потому что душа потеряла связь с земным и физическим. Перед глазами густая темнота. Так наступает смерть, догадался Юта. В ней нет ничего красивого, но и ужасающего тоже нет. Она просто чёрная и пустая, как для умирающих, так и остающихся жить. Эта мысль крутилась и не отпускала, заставляя сожалеть об упущенных возможностях, несказанных словах любви и непрощённых обидах. На секунду кожу обдало сильным потоком воздуха, и Юта успел удивиться, как так: пламя должно было обжигать его тело, а он всё ещё размышлял об этических проблемах? От осознания неправильности происходящего Юта начал прислушиваться и к другим ощущениям и заметил, что горло больше не скребло едким серым дымом, да и в целом… его руки стали свободны. — Что… — Тише, тише. Не пытайся говорить пока. Ты в безопасности. Голос раздался сверху, и первая мысль, которая пришла в голову — один из тупиц ангелов донес куда надо его прежние послания. Но спустя несколько минут, за которые сознание слабо прояснилось, Юта нашел себя лежащим на руках у вполне обычного человека. Его бережно закутали в тёмный плащ, а венок и вовсе убрали. Возможно, он сгорел или где-то в процессе спасения слетел с головы. К губам поднесли подобие старинного термоса, и он сделал глоток воды. Жидкость помогла оживить сознание и сделать несколько глубоких вдохов. Осознавая свою слабость, Юта не делал попыток активно шевелиться. Перед глазами стоял туман, и единственное, что чётко виделось Юте, так это яркие пряди волос не то розового, не то персикового оттенка. Похоже, что обессиленный, но спасенный Юта провалился в сон. Он чувствовал себя гораздо лучше, когда второй раз открыл глаза. В сгущающихся сумерках удалось разобрать, что он лежит, закутанный в тёплый плащ, а небольшая группа людей, похоже, проводит какой-то ритуал. В первую секунду Юту охватила паника: не собираются же его принести в жертву? Он обречённо застонал и попытался подняться. Конечности затекли, тело ужасно слушалось, будто он осушил бутылку виски в одиночку, и Юта бы завалился носом в пыльную дорогу, если бы не вовремя подставленное плечо. — Я оставил тебя всего на минуту, а ты уже умудрился упасть. Юта услышал задорный звонкий смех над ухом и понял, что его усадил и крепко держит тот самый очаровательный рыцарь. И хотя темнота и широкий капюшон скрывали его лицо, Юта узнал голос. — Хочешь пить? Конечно, хочешь. Костер сильно обезвоживает, — с этими словами его ладонь перехватила чужая, и Юта ощутил шершавую поверхность доисторического термоса. — Пей, сколько нужно. Воды у меня достаточно, а вот еды нет, прости. Но это ничего, я скоро отправлю тебя домой. Домой. Юта сразу представил своих братьев, орущих на него в истерике. И так радостно стало на душе, что он увидит и услышит их, что Юта чуть не пообещал себе не злить их никогда больше, вовремя спохватившись, что обещание бесполезное. И кроме того, он не нарочно — кто ж виноват, что Доен страдает гиперопекой, а Тэн просто королева драмы? В тяжелую и явно полную магического дурмана голову пробилась и другая тревожащая его мысль: — Бабули… живы? Спаситель расхохотался и подсел ближе, подкладывая руку под ютыну шею. Наверно, Юта выглядел совсем хилым и языком еле ворочал, иначе почему этот прекрасный рыцарь так возится с незнакомой ведьмочкой? — Не думай о них. Я пришел спасти вас, теперь ты в безопасности. В его голосе слышались уверенность и задор, из чего Юта сделал вывод, что всё получилось, ведь он же лежит невредимый на руках у расчудесного героя. Сейчас уже не так обидно, что его главными конкурентками были немощные старушки. Упускать такой сказочный шанс Юте не хотелось, поэтому он сделал то единственное, что (по мнению его братьев) ему удавалось лучше всего — улыбаясь, как чёртов псих, Юта игриво залепетал: — Ты обнимаешь всех, кого спасаешь? — Нет. Хотя, должен признаться, я вынес на руках беззубых красоток, которые стояли рядом с тобой на эшафоте. Это ничего, кивнув несколько раз, согласился Юта — бабуль надо было вытащить из огня. — Я должен отблагодарить тебя… — Твоего присутствия здесь уже достаточно. — Красивые слова… — Не такие красивые, как ты. Юта однозначно проиграл этот бой, и не то чтобы он расстроился своему поражению. Благодарить за спасение — не только простой человечный поступок, но и неписаный магический постулат. Он чем-то должен был отплатить, но успокаивающие интонации и мягкая улыбка заставили поверить и замолчать. Перемещение на пару столетий назад больше походило на сон, как и чудесное спасение больше отдавало сказкой, чем взаправду происходящим с человеком из двадцать первого века. Усталость взяла своё и Юта прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. В нем идеально всё, кроме кружащихся неподалеку ворон, одна из который села на подставленную руку его спасителя. Карканье немного раздражало, и честно говоря, вороны редко служат светлым силам, но Юта не успел крепко задуматься об этом. — Нам пора прощаться. — Уже? Так быстро! Ему действительно не хотелось оставлять тёплые объятия. Какие гарантии, что здешний маг сможет создать портал и пройти в ютыно время? Не так уж много колдунов имеют настолько сильные способности. Честно говоря, Юта не знал никого, хотя древние трактаты уверяют, что пара десятков магов обучилась нужным знаниям. Не с моей удачей, прикинул Юта. Воронье крыло коснулось его щеки и лба, и разум мгновенно стал расплывчатым, руки ослабли, страшно захотелось спать. — Я еще увижу тебя? — сквозь сон пробормотал Юта. Тёплая ладонь коснулась его щеки, и мягкие персиково-розовые волосы защекотали скулы. Юта сильнее зажмурил глаза и подставил лицо. — Возможно, рыжее чудо, возможно. Если однажды тебе удастся узнать меня.

***

— А дальше? Дальше что?! — Тэн отвлекается от своей чашки чая и едва не теребит Юту за грудки. Юта почти жалеет, что поделился всеми деталями своего феерического путешествия. Он оказался дома, а точнее в одной из палаток на той самой поляне, где проходило празднество Вальпургиевой ночи. Над ним склонился врач скорой помощи и попросил кого-то из родных приехать и забрать его ослабленную тушку. Чем? Ну не то солнце напекло, не то давление подскочило, не то гипервентиляция. Так или иначе, но Юту нашли без сознания и позвали врача. Пришлось звонить братьям. — Ничего, — сопит Юта. Он вытягивается на диване, поудобнее устраивая голову. — В смысле ничего? Он поцеловал тебя? Хочется верить, что да, но последние мгновения перед тем, как отключиться, практически стёрлись из памяти. Юта и вовсе бы поверил в гипервентиляцию и обморок, если бы не следы от верёвок на руках и не подпорченные огнём кроссовки. В комнату важно заходит Луи и одаривает Юту презрительным взглядом. Тот отворачивается и прикидывается спящим. — Он всё выдумывает, — Луи занимает своё место на коленях у Тэна и топорщит усы. Юта открывает один глаз. Не был бы Луи одним из любимых котов Тэна, получил бы по пушистой жопе. — Он просто сочиняет историю пожалобнее, чтобы, когда приедет Доён, не огрести от него его томиком документов о разводе. У Луи отвратительная манера чувствовать себя супер важной персоной. Единственный, кого он побаивается — это Кун. Что довольно удивительно с учетом того, что Кун обычный человек, без магических способностей, и всё же. Пособачившись с Луи минут пять, Тэн, к ютыной радости, занимает его сторону. — Луи, в этот раз ты не прав. Юта мог бы наговорить что угодно, но он не станет врать о своих романтических похождениях. Тем более, у меня чутьё на такое, ты знаешь. И я чувствую, что эта встреча действительно была. — Какое счастье, что хоть кто-то мне верит, — истерично хихикает Юта, — особенно забавно, что это говорит человек, который увёл у меня Куна. Презрительно расправив усы, Луи фыркает и лезет на стол. Он проходит до самого края, а после заскакивает на подоконник. Защищать своего хозяина он не собирается — гордость не позволяет, хотя Юта уверен, что в случае чего Луи быстро передумает и тогда ему придется отбиваться от кошачьих нападок. Тэн садится рядом и трогает ютыно плечо: — Юта, милый, ну прости… Ты ж знаешь, я не нарочно. Но всё так закрутилось, и мы с Куном не хотели делать тебе больно. Ты всё ещё злишься на меня? Скукожив морду, Юта теребит краешек подушки. Их с Тэном — а точнее с Куном — история ещё задевает сердечко. Но что Юта может сделать, если Куну хватило каких-то десяти минут, чтобы влюбиться в Тэна? Да, Юта повстречал Куна первым, ходил на свидания, проводил выходные в загородном доме своего парня и ждал счастливого развития отношений. — Я не злюсь на тебя, — голос дрожит, но Юта не врёт. Злости или желания напакостить у него нет. Как и влюбленности в Куна. Прошла вскоре после их расставания. Выплакалась в подушку и в вовремя подставленное доёново плечо. Да и вообще, там резко не до Куна стало. Весь год был ужасно напряженным: наставники где-то откопали двух юных магов, Шотаро и Джисона, и Юте, как самому шустрому и незанятому, приходилось вытаскивать мелких из разных передряг. Зимой они с Тэном и Доеном выслеживали мага-шикигами, и финальное сражение вымотало настолько, что силы Юты и Доёна восстановились в полной мере только месяц назад. И тогда же началась судебная тягомотина с разводом Доёна. — А вот и ваша совесть идет, — ехидно сообщает Луи и, элегантно соскочив с подоконника на шкаф, занимает там место с наилучшим обзором. Предчувствуя громкий скандал, Юта несчастно дёргает Тэна за рукав и делает большие умоляющие глаза: — Может, скажем ему, что я уже домой ушел? Тэн не успевает ответить, как сверху пикирует нечто тяжелое и пушистое, и Юта орет, догадываясь, кто способен на такую подлость: — Луи, твою кошачью бабушку! Спрыгнув на пол, Луи демонстративно задирает хвост и идет к двери: — Пойду встречу Доёна, и Тэн, — Луи топорщит усы, — не советую прятать Юту. Иначе я могу рассказать о том, что случилось с твоей ворожбой на суженого по вотсаппу, и о том, что… — Ладно. Иди уже, встречай. Юта принимает сидячее положение. Голова еще немного трещит, но целебный тэнов чай значительно облегчает самочувствие. Стоит ли надеяться, что Доён не будет отчитывать слишком сильно? Вряд ли им повезет. Тем более рассчитывать на его хорошее настроение после суда и общения с бывшим мужем слишком самонадеянно. — А что там с ворожбой? — интересуется Юта между делом. — Ты не хочешь знать, — дружелюбно шипит Тэн, видимо, продумывая план мести своему коварному питомцу. И Юта с ним соглашается: — Пожалуй. В комнату Доён заходит, таща под мышкой огромный манускрипт, превосходящий по объёму Рамаяну и Иллиаду вместе взятые. Следом за ним появляются Луи и Леон — второй кот Тэна. Видя разгневанное лицо любимейшего брата, Юта слабо улыбается и мечтает о том, чтобы тот вороний маг снова спас его несчастную задницу.