Shadows of forgotten ancestors

— Значит, они хотели назвать тебя Присцила? — Да, но это было после того, как они поняли, что я девочка и меня нельзя назвать Ёрмунганд. — Ну, ничего Эсмеральда Санта Лючия Сакура Ионеско звучит неплохо. Усевшись на высокий стульчик, сконструированный специально по заказу, Бартоломео утешающе гладит лисичку по белой кисточке хвостика. Эсмеральда прикрывает глаза. Воображение рисует священные храмы Японии, поросшие растительностью леса и модно стилизованные садики с журчащей водичкой, куда она спускалась время от времени, чтобы провести время с людьми. На столике, за которым, кроме них, собрались Донат и Луи, появляются овощные лакомства, большая чашка сметаны, кошерная рыбка и настойка эля — фирменный напиток заведения. Рецепт эля хранится, как кока-кола — только двоим фамильярам известен секретный компонент и пропорции, и им нельзя одновременно отправляться на опасные задания. А изюминка напитка — в истории, которая брала начало в слиянии ирландских традиций и одного румына, случайно оказавшегося в ненужное время в неположенном месте и возрожденного Бартоломео из столетнего забытья. — Между прочим, Эсми, — продолжает Бартоломео, задумчиво глядя в желтоватые лампы бара и вспоминая свою жизнь при дворе какого-то доисторического вельможи. Хотя, что уж скрывать, образованность Барти и его манеры ещё никого не оставили равнодушным. — Ионеско — это фамилия румынского драматурга. Это очень почётное имя, дорогая. Тебе о чём-то говорят слова «театр абсурда»? Вытерев обсметаненные усы, Луи пихает хвостом Доната: — Эй, Доня, может скажем им, что театр абсурда — чисто факт того, что бедная лисичка оказалась ютыным фамильяром? — И зовут её «Эсмеральда», потому-то хозяин та ещё кикимора? Проржавшись, фамильяры возвращаются к еде и лениво обсуждают перспективы заведения. Луи отмечает, что дела в баре идут хорошо: информация о нём появилась на сайте Доёна, а коллеги из Германии уже заинтересовались приобретением первой партии эля. — Да и гостей достаточно, — покончив с закусками, обводит белоснежной кисточкой зал Эсмеральда, — всего три столика пустуют, но они заказаны на девять, так что это удача. Одна из ворон подлетает к Бартоломео, держа в руках запечатанный конверт, и каркает, предлагая забраться к себе на спину. Дело срочное. — Прошу меня простить, — Барти освобождает место за столом и хватает послание своими крошечными лапками. — Это от господина Тэёна. Наслаждайтесь вечером без меня. Глядя на удаляющегося рыцаря-жабу, Луи обеспокоенно косится на коллег. — Ой, да ради святой капусты, какого лешего? — манера речи Доната всё ещё удивляла непосвященных, и несколько гостей, в том числе работающий охранником леший, оборачиваются на вопящего кролика. — Отвали, я тебя не звал, — отмахивается Донат и поясняет удивленным мордам Луи и Эсмеральды: — Я хотел сказать, что нечего паниковать, Луи. Доён еще с самого утра предупреждал, что они ловят вырвавшегося из заключения в вулкане демона. Для Тэёна прикончить таких — дело одного удара, вы же все помните, как он расправился с той жуткой ядовитой каракатицей? Обидно, конечно, что она сожрала половину селения… и испортила Доёну заслуженный отпуск на побережье… — Значит, у Барти какое-то другое задание, — попивая эль и подперев лапами длинный носик, замечает Эсмеральда, — может, что-то связанное с силами моего хозяина. Эсми ловит на себе два сочувствующих взгляда. Наверно, половина бара подошла бы погладить и налить ей ещё, если бы знала, что её связывает с Ютой. Облизав остатки сметаны, Луи делает несколько глотков эля, и зрачок в его глазах становится шире. Донат выгрызает из морковки символ бесконечности, и в этот момент не хочется думать о том, что этим предметом он станет привычно угрожать впихиванием во все возможные и не возможные места. — Кстати, — щелкая зубами, кролик практически не прерывает свою работу, — Эсми, а ты все-таки кумихо или кицунэ? — Хуйнэ, — бахает посреди стола какой-то коробкой, исчерченной рунами, взъерошенный и давно не прилизанный Леон. — Извини, Эсми, я против тебя ничего не имею. Ты у нас новенькая и ещё молодая, а уже столько натерпелась… Взять хотя бы нападение клоуна-вампира, с которого твой бешеный Юта снял заклятые наручники, чтобы посмотреть фокусы… Или его ошибку в наложении заклятия и превращение проклятого духа в неразумного ацтека. Мне до сих пор стыдно перед коллегами-попугаями, ведь их хвосты пострадали от его охоты во имя Кетцалькоатля… — Но технически, если она уроженка Японии, — игнорирует Донат развесёлые истории последних недель и явление загадочного предмета, который, недовольно фыркая, обнюхивает Луи и заставляет чихнуть Эсмеральду, — значит, кицунэ. — Кумихо и кицунэ — один вид, — возражает Эсмеральда, щурясь и понимая, что коробочка побывала в руках Юты, а уже потом попала к Тэну и оттуда — в лапы Леона, — разница только в наречии, так сказать, и некоторых народных легендах, но придания да россказни — дело заимствованное и сто раз перевранное. — Жаль, но да ладно, — быстро соглашается Донат и пинает своей морковкой-бесконечностью в руну воздуха. — А это что за ёбаная картонка посреди нашего пиршества? Леон вздыхает. Они подзывают очаровательную эльфийку, которая согласилась работать официанткой, чтобы быть, так сказать, поближе к природе и зверушкам. Луи просит ещё одну рыбку, Эсмеральда — воды (предчувствуя время охренительных историй), а Леон — бутылку эля. — В общем, я сидел и спокойно обучал мелкую шкодину Леви. Этот паразит так и не научился различать на нюх следы тёмного заклятия от вони подземной крысы. Луи, нужна будет твоя помощь с этим, иначе мелочь останется на уровне развития Юты. Извини, Эсмеральда, — снова сокрушается Леон, но лисичка лишь дёргает ушами. Да-да, она не виновата, что ей досталось рыжее непоседливое недоразумение. Конечно, когда они нашли друг друга во время прогулки Юты и Марка в тихоньком лесочке, а второй взял её на руки, чтобы показать своему ненаглядному, тот обрадовался, как идиот, что это «настоящая молодая кицунечка» — все казалось очень даже милым. Эсмеральда учуяла тянущее чувство привязанности, проведя с парочкой три дня, и не смогла отказаться, когда Юта предложил ей быть «помощницей великого мольфара, заклинателя духов, единственного в своем роде в этом поколении». Звучало престижно. Только по прибытии в особняк и после двух недель на службе Эсмеральда поняла, во что вляпалась. Поплакав Луи в пузико, она заснула рядом, на что Юта заметил, что лисичку приняли достойно. Так её и позвали участвовать в создании бара для фамильяров, который они готовили с Барти. — Ну так вот, сидим мы, тренируемся. Тэн с Куном закрылись у себя. Я уже было порадовался, что они там чем-то полезным занимаются, а не как всегда. И вот только-только Леви начал разбираться в проклятых предметах, как я слышу ор Тэна: «Юта, блять, твоя рыжая задница». Следующим позвонил Доён. Короче, Тэн злой, потому что им опять не дали потрахаться. — С тех пор, как у них всех появились мужики, все только и думают, как бы торчать с любимыми-ненаглядными, — скептически бросает Донат. На секунду он отвлекается на радостные возгласы за столиком у входа. Какая-то компания фамильяров, судя по ошейникам из очень состоятельного ведьминского клана, садилась за столик. — Даже Джэхён сияет, как дискошар, и вечно топчется у магазина. Доёну хорошо, он с него деньги зарабатывает и видит не часто, а у меня от его Джо Малона, которым на всю лавку воняет, скоро аллергия начнётся. Все дружно прикладываются к мисочкам. — Я так понимаю, — приподнявшись и подвинув эль одним из своих девяти хвостов, принимается за дело Эсмеральда, — эту херовину где-то откопал Юта? — Да, — кивает Леон и, протяжно мявкнув, занимает деловую позу, — садитесь удобнее, сейчас будет история…