Один глоток воздуха.

***

Итальянец валился с ног после тренировки на адском подъёме. Они вместе с ДжоДжо забирались по нему три дня с лишними часами, а под конец Джостар чуть не угробил их, «случайно» активировав встроенную ловушку. Цеппели старался игнорировать все выпады со стороны Джозефа. Дикарь-иностранец будто специально провоцировал его. Больше всего раздражал тот случай, когда Цезарь случайно ослабил бдительность и ДжоДжо воспользовался этим, буквально скормив ему голубя с помощью хамона. Безусловно, Цеппели уважал своего учителя, но даже так не был уверен, что первая тренировка для Джозефа должна была быть именно такой. С его-то навыками — это было практически невозможно. В самом деле, Цезарь не мог выносить легкомысленность ДжоДжо. На органах Джостара одеты кольца с ядом, он всего лишь получил отсрочку своей смерти на месяц, и даже так он пытается отвертеться от тренировок да бы подольше поспать. Естественно он во многом поражал, шатен всё быстро схватывал, но его частый эгоизм ко многим важным вещам и наглость перекрывало все достоинства. Лиза Лиза могла бы похвастаться своим замком на острове. Итальянцу была отделена просторная комната с личным душем и балконом. Всё аккуратно сложено по местам и убрано. Цеппели стоял перед зеркалом, развязывая затянутый узел на затылке. Красные безделушки с искусственными перьями также были сняты и отложены на столик. Цезарь собирался в душ, поскольку склизкая субстанция, напоминающие масло, в перемешку с пылью и грязью на голове никак не радовало чистоплотного итальянца. Масло, тягучими и жирными каплями, скапливались на изгибах локонов, а после разбивались об деревянную поверхность стола. Освободив липкие волосы, Цеппели закрылся в душе, включая воду. *** Дверь медленно открылась, выпуская пар из душа. Итальянец прочёсывал влажные золотистые волосы, перебирая пряди и настойчиво разглаживая. Запутанные вихри туго проходили через зубчики расчёски, причиняя неприятную боль. Большая часть чёлки находилась на малахитовых глазах, укрывая лучистой пеленой практически весь угол обзора. Цеппели не мог сказать, что у него всегда уложенные волосы, даже наоборот, они на постоянной основе стремились вверх, выглядя неопрятно и взъерошенно. Как у Джостара. Волей не волей, а Цезарь иногда их сравнивал, но даже так глубоко убеждён, что думать Джозеф не умеет. Вход пошла повязка с треугольчатыми узорами, поддерживающая волосы на месте, брошки были закреплены на тех же местах. Цеппели удовлетворённо вздохнул, выходя из своей новой комнаты. Коридоры замка завораживали. Красивые интерьеры, вдоль стелился красный ковёр, а на стенах висели не разборчивые картины. Определённо, он направлялся в гостиную, чтобы занять себя чем-нибудь, ведь тренировки были уже окончены. Проходя мимо комнаты Джозефа, итальянец высокомерно прошагал дальше, не желая и подавно видеть иностранца. За дверью царила тишина, лишь проминающиеся доски под весом Цеппели, разносились по коридору, обрываясь совсем недалеко. Цезарь никогда не был в комнате Джозефа, да и нечего ему там делать. И не должен он забивать себе уже чистую голову всякими бесполезными вещами. Отведя взгляд от двери, итальянец продолжил путь в роскошную гостинную замка. Почитать книги или сходить на балкон для перекура. Неважно что, просто развить достающую многих тоску. Ему не привыкать это делать в одиночку, как-то справлялся. К тому же, он совсем не против компании солнца, склонившегося к горизонту, покрывая пейзаж оранжево-огненным закатом. На улице веяло морозной погодой зябкого февраля, что уж выдался слишком студёным. Для итальянской крови Цезаря это было слишком холодно. Венеция от Рима, где круглый год солнечные лучи грели поверхность, а снежные осадки — это крайняя редкость, отличалась многими критериями.

***

Джозеф, распластавшись на своей новой кровати, смотрел в потолок. Сейчас у него есть перерыв в длинной день. Такое странное чувство, вроде ты устал и сдвинуться не можешь, но так скучно, что это заставляет поднять свою задницу с места и пойти куда-нибудь. ДжоДжо успел принять душ, стараясь вывести липкое масло с волос. Впрочем, это безнадежно. Может одежда и потеряла несколько слоёв липкой хрени, то волосы остались блестеть в свете. Всё-таки Джостар слез с постели, выходя из комнаты и начаная шастать по неимоверно длинным и свободным коридорам. Отдыхать по-просту не получалось, всему виной намордник, который нацепила та стерва. Контролировать дыхание и пытаться отдохнуть — немыслимо! В один момент Джозеф набрёл на комнату похожую на гостинную. Панорамные окна пропускали свет заката внутрь помещения, а ещё стеклянные двери ведущие на балкон. Только сейчас Джостар придал значение силуэту упирающемуся на белёсые перила. Шатен выглянул из-за двери, замечая знакомую ненавистную блондинистую макушку с затянутой повязкой, раскрашенной треугольными узорами. Этот кретин Цеппели при первой же встречи выбесил Джостара. Только и умеет задеть за больное. Сейчас самое время мстить. План созрел почти сразу. Бесшумно открыв стеклянное препятствие, Джозеф подкрался к Цезарю со спины. Схватив конец повязки, шатен потянул её на себя, из-за чего итальянец наклонился назад, кое-как удерживаясь на ногах. Сигарета сразу выпала из губ Цезаря, падая вниз, сбивая с кончика тлеющий пепел. Джозеф, хихикнув, отпустил ткань. Встав рядом с Цеппели, он уставился на яркий закат, намеренно не обращая внимания на разъярённый взгляд, который бросал искося на него блондин. — Закаты здесь и вправду красивые. Я, конечно, тут не так уж давно, но могу сказать, что этот самый яркий. — Как-то ненавязчиво сообщил Джозеф, проходя ладонью по перилам балкона. Небосвод преобразился, принимая в себя всё больше новых цветов. Розовый, красный, оранжевый, жёлтый, фиолетовый — все они поочерёдно занимают свои места на сцене неба. Остатки прибавляли новых красок всему, куда попадали. Деревья и укутанная в снег трава, всё приобретало желтоватое свечения. Такое чарующее и завораживающее. — Ублюдок, не прикасайся ко мне. — Огрызнулся Цеппели, поднимая с пола выпавшую сигарету и туша об пепельницу огоньки. Метнув руки на узел повязки, Цезарь затянул туже. За такой короткий промежуток времени, солнце село за горизонт. И только восходящий полумесяц, вновь, стоило отвернулся, восседает на небосклоне, словно на троне, излучая тусклые, по сравнению с солнцем, лучи. Небо усыпалось множеством звёзд. Вдали на другом береге зажглись разом множество огоньков в ночной небесной тверди. Поднялся слабый, но холодный ветер, пробирающий до мурашек. Порыв природы шатал верхушки зелёных елей, освобождая ветви деревьев от снежных пут. Плотно застывший белый ковёр с полей плавно перетекал в полу застывшую грязную слякоть возле протоптанных дорожек, ведущие к берегу. В такие моменты играет серенада на улицах Италии или ещё чего похлеще. Блондин поморщился от одной этой мысли. Держаться за леденящий парапет балкона голыми руками стало практически невозможно. Мысленно сдавшись, Цеппели отпустил бетонные перила из-под ладоней, чуть наклоняясь, упираясь о них животом. Джостар ничего не видел цепляющего в зиме. Даже наоборот, она его больше отталкивала, чем привлекала. Мёрзлые улицы лишь приносящие скользкий холод по телу, неустойчивые дороги, на которых можно упасть лицом вниз. Хотя бы на этом острове нету таких приспособлений, которые могли бы раздражать ДжоДжо. Шатен не прямо посмотрел на рядом стоящего Цеппели, который то и дело восторженно рассматривал стелющиеся пейзажи впереди, словно забыл о существовании британца, чему был неимоверно рад. Джостар никогда не видел Цезаря в относительном спокойствие. Его брови всё время держат позицию невозмутимости и слегка сведены к переносице. Губы итальянца постоянно сжаты между друг другом, а изумрудные глаза надменно сужаются при виде Джозефа. Джостар не удержался от искупления поднять руку и упереться локтём об голову блондина, от чего Цеппели сразу выпрямился. Джозеф, не теряя времени, невзначай бросил: — Ох, Цезарино, да не злись так! — Указывая на явное преимущество в росте, посмеялся британец, взъерошивая и то потрёпанные блондинистые волосы, которые оставались ещё влажными после душа. Цезарь, может и уступал в росте Джозефу, но никак не в физической силе. Перехватив запястье ДжоДжо, Цеппели ловким движением заломил его руку, поваливая на спину. Поза получилась странная: чужая рука была зажата между полом и шатеном, а итальянец буквально оседлал его бёдра. Понимания всей курьёзности сложившейся ситуации ударило слабым током, сравнимо с разрядом хамона. Смущение перебралось ели заметным румяном на щёки. Оглядев всё вокруг и убедившись, что никто не застал его в таком нелепом положении, предпринял выпавший шанс встать. ДжоДжо предвидел попытку отступления и, выдрав руки из мёртвой хватки, что аж останутся слабо заметные гематомы, уложил широкие ладони на талию блондина, прижимая его обратно, не давая встать. Цеппели озлобленно посмотрел на британца. Он кипел. Кипел от злости конечно. А взгляд только и говорил о том, что Джостар будущий труп. Но это не помешало шатену посмотреть за плечо итальянца. ДжоДжо многозначительно воззрился на небо, а после с серьёзным видом изложил: — Спустилась ночь. — Галантно произнёс Джостар, но затем продолжил. — Спусти трусы, наступит дрочь. — Британец плавно потёрся внутренней частью бедра об пах Цеппели, от чего тот вспыхнул гневом ярче прежнего. Малахитовые глаза, стали гореть ядовито-зелёным, почти в жёлтый отдавало. В отчаянной злобе, Цезарь сжал кулаки, от чего костяшки пальцев побелели, а руки неестественно задрожали. Итальянец ловким движением возложил ладони на бока Джозефа и вогнал, аккуратно подстриженные, но не под самый корень ногти, вызывая свойственное тому шипение. Руки британца сразу ослабили хватку, вызволяя блондина из плена. Цезарь же, такой возможности не был готов лишиться. Встав, Цеппели сразу отпрянул от всё ещё лежащего Джозефа, упираясь спиной об перегородку перил. Итальянец плотно поджал губы, с ненавистью глядя на ДжоДжо, который, к слову, уже успел подняться на ноги, обмениваясь с блондином негодующим взглядом, точно ничего и не произошло. Грудную клетку наполнило тошнотворное давящее ощущение. Через десятки секунд напряжённой тишины, блондин прикрыл глаза и выдохнул жгучий воздух. Но лишь при мысли о британце лицо Цезаря искажала злость. Он схватил первую попавшуюся вещь и швырнул её в сторону Джостара. К счастью тот успел увернуться, развернувшись полубоком. — Проваливай! — Грубо и отрывисто выкрикнул итальянец, указав на стеклянную дверь за спиной шатена. Губы Джостара скривились от нарастающего раздражения, а уголки их невольно отползли вниз. Задержав дыхание, он сверлил взглядом надменное личико Цеппели. Весь этот пафос и его серьёзность начинала колющим чувством действовать на Джозефа, незаметно заменяясь на злобу. Казалось, его светло-голубые глаза цвета размытых небес стали ещё светлее, совсем затуманились, но при этом они не были ни холодными, ни колючими. ДжоДжо вскинул брови и раскрыв глаза, смерил презрительным взглядом блондина. — Да неужели! Ушам своим не верю. — Нервно усмехнувшись, воскликнул он, переступая с ноги на ногу. — Ну и оставайся в своём сугубом одиночестве! — Съязвил шатен, не особо осознавая смысл сказанного на эмоциях, но это явно задело Цезаря. Блондин помрачнел, а брови угрожающе сдвинулись ещё сильнее к переносице, отчётливее очертив их излом, образуя складку между ними. Джостар, фыркнув, открыл дверь настежь. А после, с громким хлопком закрыл её, уходя в темноту. Блондин судорожно вздохнул, не отводя взгляд от пропадающей фигурой за мутным стеклом двери. Цеппели, порылся в кармане. Робко прошелестела упаковка сигаретной пачки, затем чиркнула зажигалка, и вскоре по балкону поплыл сизый табачный дым. Цезарь прикладывает указательные и средние пальцы двух ладоней к вискам, растирая сосредоточившуюся в них кипящую кровь. Итальянец прикрыл сонные глаза, но идти в комнату он не собирался. Блондин любил темноту, она гораздо интереснее света. Возможно, потому, что таит в себе неведанное. Порывы ветра трепят волосы. Сигаретный дым, который выходил изо рта Цеппели, растворялся в воздухе, поднимаясь ввысь. Цезарь смотрел на звёзды и замер — звёздное небо хранит в себе множество секретов и тайн, приносит море вдохновения. Итальянец вновь делает тягу. Сигарета уже горчит, и он тушит её об стеклянное дно пепельницы, стоявшее тут же на столе, вместе с прошлым окурком. Цеппели потерял счёт времени, однако был полностью уверен в том, что сейчас около девяти вечера.

***

Кругом уйма народа, все прилавки горят разными лампочками и светильниками. Шум волн разносился по всей набережной. Во всём свете был лишь темнее неба Джостар, державший в руках увесистые пакеты, сидя на одной из лавочек. Лиза Лиза отправила ДжоДжо и Цезаря в Венецию за продуктами и необходимыми медикаменты, так как она не обещала, что тренировки будут не травмоопасны. Шатен раздражённо смотрел на итальянца, который стоя возле прилавка с разными аксессуарами, ворковал с двумя синьоринами. Их лица были тронуты румянцем, а уголки губ приподняты. Казалось, что Цеппели прямо здесь к себе в постель позовёт, а те совсем и не против! Джозеф сам не заметил, как его лицо исказилось отвращением при мысли об этом. И это точно не из-за того, что никакая девушка, которая хоть раз общалась с ним, добровольно не пошла бы с британцем, точно нет. Всё из-за того, что они могли вернуться обратно на час раньше. Да, именно так! Встав со скамейки, Джостар направился прямиком к Цезарю, всё так же держа пакеты. Джозеф встал рядом с Цеппели, но не так близко, чтобы тот заметил его присутствие. Девушки же сразу обратили на него внимание и от этого стало не по себе. Иностранец с ростом под два метра, так ещё и смотрит на них с ноткой раздражения. В спешке попрощавшись с итальянцем, те удалились, оставляя того стоять на том же месте с разочарованным лицом. Шатен лишь злорадно ухмыльнулся, хоть и через маску этого не было особо видно. Цеппели, конечно, хотел провести вечер с теми синьоринами. Выпить вина, походить по набережной, но они убежали, как от огня, но блондин уже знал сею причину, точнее чувствовал её дыхание в спину. Цезарь был готов сознаться, что совсем забыл о британце, который всю дорогу с ним шёл. ДжоДжо? А что ДжоДжо? Он мог бы и подождать блондина. Несколько часов это не вечность для тебя, если ты не Джозеф Джостар. — Ты не мог просто посидеть в сторонке и подождать? — С не скрываемой обидой процедил Цезарь, после чего развернулся лицом к шатену. Его улыбка для тех девушек сошла на нет, и итальянец вновь вернул свой серьёзный вид. Джозеф невинно пожал плечами, шурша пакетами: — Больно мне хочется смотреть на твои похождения, ловелас, — Подмигнул британец, добавляя. — Совсем как пидорас. — И не сдержал лёгко смешка. Блондин поморщился как от зубной боли, открыв рот, хотел что-то сказать, но Джостар его опередил, начиная своё коронное: — А следующая твоя фраза: — Следи за языком, ДжоДжо. — Хором вместе с Цеппели, проговорил шатен. Может фраза и была предугадана, но никак не интонация сказанного. Итальянец буквально выхаркал имя Джозефа. Джостар прищурившись, посмотрел на Цеппели, после чего метнул взгляд к прилавкам. Блондин недоверчиво покосился в ту же сторону, предвещая что-то неладное. — Цез, деньги есть? — Напрямую спросил британец, и такая прямота явно не устроила блондина. — Ну и что ты хочешь? — Саркастично поинтересовался Цеппели. Цезарь не был одним из красноречивых, и не располагал долгими разговорами, но ведь нужно знать, что может натворить твой напарник, если ты лишь отвернёшься. — Я хотел бы купить бабуле Эрине каких-то сувениров из Италии, короче, порадовать её хочу. — В его глазах, подобно небесным осколкам, заиграла надежда, но, тут и Джозефом быть не надо, чтобы предугадать ответ блондина. Итальянец не плохо относился к мисс Эрине, но не был готов себе отказать в удовольствие поиздеваться над Джостаром. Только поэтому он соврал. — Нет, ДжоДжо, учитель потребовала вернуть все оставшиеся купюры после покупок. — В противовес совершенно уверено прозвучало от Цеппели. И улыбка, изогнувшись их, приобрела явно злорадное выражение. ДжоДжо не сдержал удручённого вздоха, что в сердце неприятно кольнул укор совести.

***

Джостар убедился, что жизнь как пианино, белые клавиша стоят для счастья, а чёрные — для грусти, но спустя время, стоит помнить, что чёрные клавиши тоже музыка. Каково было его удивление, когда Цезарь вручил ему полный пакет с разными итальянскими безделушками. Джозеф, не обращая внимания на своеобразный подарок, положил руку на лоб Цеппели, утыкаясь кожей ладони в ткань повязки, которая затрагивала лоб. — Температуры нет. — Убедившись, изрёк ДжоДжо. — Да даже если и была, то ты бы так странно себя не вёл. — В каком-то наваждении продолжил он. Блондин стиснул зубы, ткнув пакетом в нечестно короткую одежду британца, заканчивая его монолог. — Просто возьми это и заткнись. — С привычной грубостью упрекнул Цезарь, хотя его лицо в этот момент не выражает ничего, никаких ярких эмоций, полная расслабленность. — Правда? — Его глубокие голубые глаза имели ту же томность, улыбка — тот же неизъяснимый азарт. — О, Цезарино, я без ума от тебя! — Радостно признался шатен, совсем позабыв с кем имеет дело. Джозеф всё меньше узнавал своего друга, пока тот, словно проснувшись окончательно, не сказал: — У тебя его и не было. — Усмехнулся итальянец, наблюдая за явными изменениями в лице Джостара. — Советую чисто по дружески закрыть ебало. — Предупредил Джозеф, забирая пакет и пихая Цеппели в плечо. Тот лишь развернулся, уходя в противоположном направлении.