Один глоток воздуха.

***

Солнце склонялось к горизонту, освещая песок на береге, морской бриз бился о камни. Малахитовые глаза сосредоточились на Джостаре, придавая их обладателю суровый вид. Шатен лишь лениво подтягивался и делал разминку перед началом очередного спарринга с Цезарем. Такой вид тренировки проводится не один раз в неделю, сейчас же это уже третий день подряд. — Начали! — Как только монотонный голос наставницы дал команду, британец сразу метнулся к блондину. Джозеф бросается на Цезаря, словно в объятия, обхватывая того руками, и одна из его ног оказывается позади ступни Цеппели, он резко дёргает на себя. Итальянец почти сразу пропускает поток хамона через тело, заставляя оппонента издать полукрик-полуругание и отскочить на несколько метров. Как только дыхание стало равномерным, а маска не казалась выше поставленной проблемой, Джостар резким движением направляется к блондину, пытаясь нанести удар ногой ему по лицу. Цеппели снова уворачивается, на этот раз выгибаясь спиной назад. Итальянец стремительно разворачивается и ударяет ему прямо по лицу. Костяшки пальцев заметно покраснели, отдаваясь неприятным жжением. Джостар валиться на песок от адской боли и искр из глаз, поднимая за собой столб золотой пыли, что режет глаза. Он пытается заставить себя быстро очухаться. Поймав момент, шатен с размаху ударил Цезаря в живот, от чего тот отлетает и падает в сыпчатые покрывала песка. Британец встаёт над ним, ожидая неминуемую победу, прижимая ботинок к трахее Цеппели. Блондин отчаянной пытался поймать хоть немного воздуха, но ДжоДжо сдавливает всё сильнее, параллельно прокручивая носком ступни по часовой стрелки, растирая бледную кожу в красный под обувью. Спасительный воздух попадает Цезарю в лёгкие, придавая сил. Он еле-еле переносит тяжесть их двоих слегка на одну сторону, и со всего размаха впечатывает свой локоть в рёбра Джостара. Итальянец встаёт на трясущиеся от перенапряжения ноги, ловя недостающий кислород. Цеппели заметно покраснел, а блондинистые волосы липли ко взмокшему лбу. Шатен откашливался, лёжа на спине, руки были сложены на груди, как у покойника. Из-за маски ритм дыхания поддерживать в таком состоянии было той ещё потехой. Через несколько мгновений Джозеф поднял руку вверх, обозначая белый флаг средь золотого заката. Лицо Цеппели озарила, хоть и в край измотанная, но всё же горделивая улыбка. Блондин посмотрел на учителя, та лишь мельком кивнула и развернувшись, огласила: — Перерыв. — Холодно прозвучало из уст мастера хамона. Итальянец медленным шагом направился к всё ещё лежащему на песке британцу. Цезарь присел на корточки заглядывая в полуприкрытые веками глаза. Даже самые глубокие моря тонули в них, а голубые облака меркли в сравни с ними. Джостар смотрел на блондина снизу вверх, показывая явное недовольство на сей сложившейся ситуации. — Тебе просто повезло. — С придыханием пожаловался шатен, переворачиваясь на бок. — Так ещё и маска ёбанная меня ограничивает. — Постукивая ладонью по металлу, оправдался ДжоДжо. — Я ведь могу и не снимать. — Предложил Цеппели. Джозеф сразу развернулся к нему лицом, неумолимо прося об обратном. Блондин усмехнулся, обхватывая лилейными пальцами холодные застёжки маски, аккуратно щёлкая ими и освобождая британца от оков. Джозеф благодарно вздохнул, набирая полные лёгкие воздухом. Область груди неприятно покалывало. — Больно блин. Ты мне там ничего не повредил? — Садясь на песок, всхлипнул шатен. — Повредил я тебе что-то точно, надейся, что не сломал. — Снимая голубые перчатки, парировал итальянец. Из костяшек пальцев выступало несколько капель свежей крови. — Тебе вот прям совсем похуй? — Перехватывая запястье Цезаря, рассматривая покрасневшие районы кожи, уточнил Джозеф. Цеппели закатил глаза, недовольно морщась от того, что Джостар провёл пальцем по разбитым в кровь костяшкам. — Ну нет, блять, прям так и буду сидеть. — Съязвил блондин, вырывая руку из слабой хватки. — Я позже обработаю. — Не понимая зачем, пояснил он. Джостар перевёл взгляд на Цезаря. Вид Цеппели тянул на тошноту. Из него словно душу высосали, а глаза помутнели. Возможно это из-за усталости после тренировки, но не первый день блондин имеет подобный вид. — Выглядишь как жертва насилия. Что случилось-то? — Цезарь даже не сразу обратил внимание на заданный вопрос. Не смотря на собеседника, он замогильным голосом проговорил: — Они заставили меня бросить курить. — От такого заявления из британца вырвалось нечто похожее на: «ух ты!» Блондин прикрыл глаза веками, прижимая ладони к лицу, имитируя наигранную истерику. — Учителя сказали, что я должен заботиться о своих лёгких, чтобы использовать хамон. Я не курю уже три дня. — Проскулил итальянец, начиная надавливать указательными пальцами на виски. — Разве это не идеальная возможность бросить курить? Сигареты всё равно такие дымные и горькие. Пользы от них никакой, только вред здоровью. — Проникаясь в проблему Цеппели, поддержал Джостар, пожимая плечами. — А то как дед задыхаешься. — Не удержавшись, добавил он. — Ты просто мальчишка, тебе не понять, как приятно перекурить. — Вздохнул Цезарь, убирая руки от лица. Первое правило дружбы с Цезарем Цеппели — никогда не пытайся его понять, ты лишь себя запутаешь, чем распутаешь этого плейбоя. — Хочу курить… Жалобно простонал блондин. — Говоришь как зависимый. — Под руку Джостара попалась одиноко лежащая маска. Зацепив пальцем застёжку намордника, шатен сел сзади Цеппели, угрожающе нависая над ним. Уголок губ дрогнул, сминаясь в хитрой ухмылке. Британец занёс руки над головой Цезаря, после чего выдвинул вперёд и опустил на уровне лица Цеппели. Блондин не успел среагировать, как услышал щелчком застёжки на затылке, а холодный металл соприкоснулся с его губами и нижней частью лица. Итальянец развернулся, бросая испепеляющий взгляд на Джозефа, который улыбался во все тридцать два. Лихорадочное дыхание проходило через отверстия маски. Принцип снятия маски был лёгок, но делать это вручную — та ещё пытка, которую лучше избежать. А Джостар ведь знал это, просто глумился забавы ради. Комичный вид уставшего Цезаря с маской на лице вызывал злорадную ухмылку. — ДжоДжо, я убью тебя. — Выпалил Цеппели без капли лжи. Его скулы напряглись, а на лице появляется нотка отвращения и злости. — Сначала задуши. — Машинально озвучил Джозеф, имитируя из собственного шарфа петлю, поднимая его концы вверх. — Но знаешь ли, если попросишь как человек, то я помогу тебе. — Задорно выставил собственные условия шатен, опуская шарф обратно. Тогда итальянец на него посмотрел таким взглядом, что мог сравниться даже с Лизой Лизой, вызывая дрожь по коже. Бездонная зелень глаз обретает ядовитый оттенок, начиная светиться болотными огоньками. Джостар сразу замолчал под давлением столь серьёзных и невозмутимых глаз, которые следят за каждым движением. — Ладно, ладно! Я понял, иди сюда, разочарования катал. — Сдался шатен, вздохнув с облегчением, когда зрительный контакт оборвался. Но, Цезарь, к слову, не сдвинулся с места, хотя оно и понятно почему. Между ними расстояние рукой подать. На песок легли последние солнечные лучи. Долгий и утомительный день клонится к вечеру, топя солнце в различных маслянистых цветах заката. Джостар не любил никого задерживать, тем более себя. Быстро сообразив что к чему, шатен протянул руки, начаная возиться с маской. Конечно, вслух ДжоДжо этого не скажет, но от Цезаря невероятно вкусно пахло. Даже после изнурительных тренировок от него исходил запах душистого мыла. Один раз он застал Цезаря в комнате, наливающего мыльный раствор в несколько отсеков находящиеся в одежде. В тот день, Джозеф узнал весь словарь итальянского мата. Наконец раздался долгожданный щелчок, но Джозеф не был бы Джозефом, если не резко сдвинул повязку Цезаря тому на глаза, попутно завязывая узел покрепче. Блондин уже приоткрыл рот, чтобы высказать своё недовольство, но британец его опередил, начаная своё: — А следующая твоя фраза будет… — ... ДжоДжо, иди нахуй! — Привыкнув к такому положению вещей, только по привычке раздражаясь, прошипел Цеппели хором с Джостаром, забывая переключиться на свой родной итальянский. — Я воздержусь. — Хмыкнул шатен, готовясь использовать секретную технику против озверевшего Цезаря.

***

Этот вечер начался с разъярённого: «Да ёб твою мать!» от Джостара, что несколько минут крутил кран в ванне, да бы сделать все нужные ему процедуры. Тот лишь отдавался надломленным стоном под напором шатена, но и капли воды не давал. Завтра утром ДжоДжо обязательно нажалуется Лизе Лизе по поводу этого недоразумения, но, а сейчас, он аккуратно прокрадывался по коридорам особняка, направляясь к своему ненавистному, но такому, сука, смешному другу. Комната Цезаря находилась совсем близко, так что прокрасться незамеченным было проще простого. Дверь скрипнула, войти внутрь комнаты Цеппели — это одно и то же, что сделать шаг в неизвестность. Сколько бы раз Джозеф не заглядывал туда, всё время что-то меняется в окружении вполне обычной комнаты, которая практически ничем не отличалась от его же. У британца создавалось такое впечатление, что блондин ночью всё время передвигает вещи вместо положенного сна. Пройдя в коридор, Джостар сразу встретился с невозмутимым взглядом. Его тёмные, с зеленью глаза переместились от окна к полированному стеклу зеркала, а после и вовсе повернул голову, теперь смотря напрямую. На голове Цезаря был уложен белое полотенце, придержанное правой рукой, на которой, начаная с запястья, были намотаны бинты. — Проваливай отсюда, отбой уже был. Если тебя увидят здесь, то проблем не огребёшь. Начал итальянец, а после замолчал, надеясь, что благоразумие ещё имеет приоритет в голове ДжоДжо. — Если ты не расскажешь, то не узнают. — Свёл очевидные факты воедино Джостар. — И зачем ты пришёл? — — Навестить тебя конечно. — Хоть и сказанное было далеко не правдой, Джозеф сказал это с таким спокойствием на лице, словно врать ему и не за чем. — У всего есть свойственная причина, у тебя тем более, давай выкладывай. — Приказным тоном выдал итальянец, проведя белой тканью ещё несколько раз по волосам, а после опустил вниз. — Какой же ты наблюдательный! У меня кран отказывается работать. Если так хочешь, то ноги моей здесь больше не увидишь, только своим душем дай попользоваться. — Британец резко прервал ленту льющихся слов, не надолго задумавшись. — Ты же не уйдёшь? — С нескрываемой иронией поинтересовался блондин. Джостар лишь фыркнул, состроив такое выражение лица, словно Цезарь спрашивает очевидные вещи. Развернувшись, ориентировано в сторону ванны, шатен захлопнул за собой дверь, не вслушиваясь в приглушённый голос Цеппели, вернее в слова. Собственное полотенце было взято ещё до этого из комнаты. Стягивая одежду, ДжоДжо много раз успел пожалеть о том, что заранее не обработал все ссадины и ушибы. Самый большой синяк очерчивался под рёбрами и каждое излишнее движение парня доносило свою порцию боли. Расправившись с докучающей ему одеждой, Джостар встал в душевую кабину, проворачивая вентиль. Долго ждать не пришлось, вода почти сразу побежала по телу. Британцу ничего сейчас не было нужнее, чем смыть пот и грязь с тела, а после завалиться на кровать. На кровать Цезаря, ведь шатен уже не был уверен, что без приключений дойдёт до своей комнаты. ДжоДжо запрокинул голову, подставляя лицо для острых каплей воды, что приятно растекались по лицу. Брать какую-либо стоящую на полке вещь блондина и в мыслях не было. Джозефу откровенно не хотелось увидеть красного от злости Цеппели на пороге своей комнаты с пустыми флаконами из-под шампуня. Задерживаться в ванне, шатен не стал. Замерев на несколько минут под водой и склонив голову вниз, смотря себе под ноги, Джостар задумался о своём, несколько раз получив по лицу собственными, но уже мокрыми насквозь волосами. Пользуясь подручными средствами, то есть руками, он растирал капли воды по массивному телу. Покрутив кран, прерывая ванные процедуры, британец вышел из душевой, шлёпая босыми ногами по полу. Поскольку одевать грязную одежду с улицы было бы слишком безрассудно, ДжоДжо слегка вытерся принесённым полотенцем, а после обернул его вокруг бёдер. Открыв дверь, Джозеф ожидал увидеть перед собой Цезаря у которого только мысли и были о том, как бы побыстрее выпроводить его из своей комнаты. Однако, в холодном пространстве коридора никого не было. Пройдя из коридора в комнату, которой таковой и не назовёшь, поскольку выделенные для них обители были однокомнатными. Кварцевые стены гармонично сочетались с паркетом и белоснежным потолком. В некоторых местах висели различные картины: от портретов каких-то людей, до живописных пейзажей. Ближе к центру стояла обычная деревянная кровать, застланная белым покрывалом, поверх лежала такого же цвета подушка. К слову, Цеппели устроился на краю спального места, ворочая в руках разные помятые временем листы. Британец, протопав чуть дальше, подошёл к кровати, а после завалился на неё. Шатен лежит словно звезда на небе, занимая своими конечностями большую часть пространства на мягком матрасе, хотя итальянец превозмогал все свои усилия, не обращая на того внимание. Подняв голову, Джостар посмотрел на листки. Даже вглядываться не надо, чтобы понять, что на них был написан текст на итальянском корявым и неровным почерком, от чего у ДжоДжо появилось навязчивое мнение о том, что даже если бы он знал этот запутанный язык, то всё равно ничего бы не понял. — Что это? — Смотря то на листок, то на блондина, спросил Джозеф. Цеппели ещё с пол минуты не отрывал взгляд от бумаги, а после повернул голову, обречённо вздохнув, мол, не твоё дело. Это даже читалось по зелёным глазам с остро выявленным прищуром. — «Это» слова из итальянской оперы. Тебе, ребёнку, не понять. — В голосе читалось явное раздражение, слабо прикрытое насмешливым тоном. Пропустив мимо себя подобное изливание, в противовес Джостар задал повторный вопрос, словно слыша в суждениях Цеппели только то, что ему и нужно: — Что здесь написано. — Ткнув пальцем на последние строчки, сверил шатен. Его реплика оборвалась так и не начавшись, это даже прозвучало не как вопрос, а что-то нечто иное, как будто повесил чеховское ружьё, которое не стреляет и никак не поможет своим присутствием. —… Моя душа никогда не умрет. Она бессмертна. Бесполезно проливать слезы по мне. — Отрешённо бросил Цеппели, даже не смотря на исписанный чёрным грифелем карандаша лист, демонстрируя своё восприятие к тексту. Парень всем своим видом показывал, что заинтересованности в нём нет, он слушал, лишь бы побыстрее отделаться. Итальянец сидел, закинув ногу на ногу, давно уже смотря на резко приглядевшееся ему окно. Пауза молчания так и топилась в глубине тишины помещения. Становилось даже некомфортно, пока то безмолвие словно нарочито спускало огромное, тонкое, но не менее острое лезвие гильотины, лишая любые новые темы для разговора смысла. Британец же, повертев головой, осмотрел казалось бы совсем не отличающееся от его собственной комнаты помещение. Сразу же бросается в глаза чистота и идеальный порядок. Мебель и предметы находятся чётко по своим местам, где раньше и стояли до их прибывания. Комната обширная, да и нет в ней ничего лишнего. Окна выходят на солнечную сторону, поэтому утром и днём её наполняют лучи солнца, что не скажешь в данный момент. Погода сегодня и так не задалась, а ближе к ночи лишь ухудшилась. Облака, прежде рассыпанные по небосклону, которые, приняв зловещие чёрные тени, теперь собирались в одну большую, мрачную тучу, перекрывая луну, из-за чего созданные ею дорожки на водах, которые тянутся от горизонта в том месте, над которым и плывёт луна, до самого берега, пропадают в небытии. Первые капли воды разбивались о крепкое стекло, стекая на оконные рамы и падая вниз. Совсем мелкий дождь стал перерастать в ливень. Косые капли, гонимые сильным ветром, лили как из ведра. Ночь предвещала быть шумной из-за дождя, звуки которого приглушались в комнате. Совсем рядом сверкнула молния, а через несколько секунд пророкотали раскаты грома, показывая своё величие в глуши острова. К звукам проснувшийся природы добавились и мечущиеся встревоженные волны, что бились о берег. И всё же после дождя воздух течёт простором, ощутимо расходится перед тобой, растекается смешанными струйками тепла и прохлады от висящих точек растворенного запаха земли, оставляя тебе их острые проникновения. Столь приятное погодное явление, которое так любил Цеппели, британец встретил лишь раздражённым ругательством: — А завтра нам по колено в грязи тренироваться! — Буркнул шатен, смотря в мутные от дождя окна. Спорить с этим не было смысла. После перебора с водой, снег преображается в совсем неприятную для глаз бесформенную жижу. Но даже элегия от подобных мыслей никак не затронула блондина. — Позволь дать тебе совет… — Начал было Цеппели, но того прервал новый раскат грома. Молния светила шире и бледнее, и шум грозы был не так поразителен. Воспользовавшись преимущественным моментом, когда изречение Цезаря оборвалось, не дойдя до самой сути, шатен подпёр голову рукой, уставившись на неё. — Может ты мне ещё в рот дашь? — Противоречивый вопрос заставило лицо итальянца исказиться в немом недоумении. На нём отразилась хмурость, а рот приоткрылся от возмущения, чтобы по привычке сказать что-то едкое, но слова почему-то потерялись на полпути, так и не сложившись в предложение. Обдумав всё и придя к своей заключительной мысли, Цеппели резко выдохнул, ощущая какую-то лёгкость и даже издал тихий смешок, походящий даже не на искренний, а лишь не удержавшийся на своём месте и вырвавшийся из лёгких. Для Джостара это было как сигнал. Судорожно закашляв, тот сорвался на такой глупый и безудержный смех, чуть прикрыв два плещущихся океана глубоких глаз. Цезарь замолк почти сразу после того, как проблеск положительных эмоций вырвался наружу, возвращая себе серьёзный вид, надменно прищурив глаза, смотря на парня напротив. Джозеф затих так-же быстро, даже как-то разочаровано поглядывая на итальянца. Молчание затягивалось, пока новая молния, словно переключатель, заискрилась вновь за окном, освещая и без того тёмное помещение. Цеппели рвано вздохнул, отворачивая голову в другую сторону. — Эта шутка отвратительна. — Отрывисто процедил блондин. Голос его был ровным, без единого проявления лишних эмоций, пустой, что даже заставило напрячься ДжоДжо. — Впрочем, как и все остальные. — С выделяющейся насмешкой осадил Цеппели, на что шатен драматично вскинул брови, будто даже не подозревая о таком признании, а после закатил глаза. Наступила та же непроглядная тишина, минуты молчания казались лишь упрёком для сдерживания времени, что лишь режет тебя изнутри финским ножом, давая после этого небольшой период себя для заживления свежих ран, а после продолжая неоднократное затрагивание заживших порезов. Слезы дьявола продолжали планировать на замытое водой стекло окон. Да, дьяволы тоже плачут, но их слезы приходят на землю в виде грозы. Ведь не зря стоит бояться раскатов грома. Боимся молнии, потому что они являются розгами. Цеппели прикрыл изумрудные глаза, сейчас хотелось закурить, хотя не только наказы учителей этому не дали бы случится, но и дождь, который так и норовится потушить тлеющий пепел ранее горящей сигареты. — Ты сделал своё дело? — Даже менее вопросительной интонацией, чем надо было, холодно спросил итальянец. — Теперь можешь проваливать. — Предсказуемо закончил свою реплику Цезарь, указывая на неосвещённый коридор комнаты, ведущий прочь из неё. На большие Джозеф и не рассчитывал. Дал у себя помыться и на том спасибо. Шебурша белым покрывалом, британец встал, проходя к указанному выходу. Открыв дверь, тот украдкой посмотрел посмотрел себе за спину, видя лишь отвёрнутую макушку золотистых волос. — Спокойной ночи. — На удивление как-то непонятно дрогнувшим голосом, метнул Джостар, а после отвернулся, даже не надеясь на похожее пожелание. — Давай съёбывай. — Грубо закончил Цезарь, удосужившись повернуть голову уже на захлопнувшуюся дверь, которую провожали отдаляющиеся шаги.