Мышонок

      Жизнь Хёнджина протекала вполне себе размеренно, вплоть до этого момента.       Парень обитал в тихом, неприметном райончике на окраине очередного города в Орегоне, и не сказать, что здесь было неблагополучное место… Местные бомжи вели себя вполне мило и никого не доставали. Гопоты и сброда слонялось тоже в общем-то не так много, особенно если выходить на улицу днём. По ночам, конечно, дело уже осложнялось, но Хёнджин не был совсем дураком, хотя необоснованная любовь к риску у него появилась с самого детства.       Наверное, с того момента, когда он впервые нашёл на полке в ванной банку с транквилизаторами матери - ей прописали от сильных мигреней. Мальчик, не особо задумываясь, с ходу решил, что это – вкусные витамины вроде тех, которые родительница обычно давала после обеда.       Хван, к счастью, будучи не жадным ребёнком, съел всего одну штуку, но и этого вполне хватило, чтобы обалдеть на всю жизнь и уже не остаться прежним.       Всех подробностей теперь, к своим двадцати с небольшим годам, он не помнил, но одно помнил весьма чётко: как очнулся в какой-то собачьей будке на чужом дворе. Собаки нигде не было, зато когда мальчик выбрался, сработала система полива на газоне, и пришлось уворачиваться от неприятной холодной струи. Но следом сработала и сигнализация дома – во время своих па Хёнджин задел ногой какого-то садового гнома, и запустил цепную реакцию по всему двору. От шума и спросонья он не соображал, но адреналин сделал свое дело, и бедняга перемахнул через ограду, словно на крыльях, а затем ещё два квартала пробежал без остановки, потому что уже из соседнего двора на него таки вылетела какая-то доставучая и бешено орущая шавка, решившая, что этот чужак - её сегодняшняя персональная дичь.       Приходил он в себя после такого трип-марафона еще несколько дней, потому что по возвращению домой был беспощадно отлуплен ещё и матерью, уже обзвонившей все морги, а после появления сына прямо на пороге упавшей в обморок от переизбытка чувств (причём это не помешало последующей взбучке, а лишь усугубило её).       Но с того момента все и перещёлкнуло у Хёнджина в голове. Ему хотелось снова ощутить этот вкус азарта и бешеного страха, который дарит крылья за спиной. А ещё так он чувствовал себя героем какого-нибудь эпичного приключенческого фильма, из тех, что видел по старому барахлящему ТВ. Это давало ощущение своей значимости посреди огромного и чужого города.

Счастливое детство под крылом семьи

      Семья Хван жила в Америке с того момента, как Хёнджин себя помнил. Мать никогда не говорила про отца, а ещё про то, почему же они так и не вернулись в Корею. Видимо, случилось что-то действительно плохое. И со временем, поняв это, Хёнджин оставил попытки узнать правду. И просто попытался смириться с такой жизнью. Как и с мыслью о том, что он по сути - никто, и смысла во всём этом нет и не будет.       Их дом находился в китайском квартале, и первое в списке смирения было принять тот факт, что их априори считают китайцами. Когда пару раз в ответ на такое обращение Джинни (его так ласково звала мама на людях) огрызнулся на продавца в одной из лавок, то получил больнючий тычок в бок, и потом уже рефлекторно провёл эту параллель.       Вторым было их не самое лучшее денежное положение. Мать работала на нескольких работах, чтобы Хёнджин ни в чём не нуждался, а он видел ее старания и готов был отказаться от всего, лишь бы как-то помочь и облегчить жизнь. Но увы, что мог сделать малыш вроде него, за которым даже некому было присмотреть? И мать в итоге упахалась до такой степени, что однажды просто упала посреди коридора, вернувшись с третьей подряд смены. Хван тормошил ее, но она так и не очнулась. Тогда мальчик побежал к соседям, чтобы попросить отвезти в больницу. С этой суетой они потеряли целых двадцать минут.       В больнице сказали, что это был приступ, и если бы среагировали быстрее – удалось бы спасти. И так начала перелистываться первая глава жизни маленького Хвана.       А потом Хёнджин стоял на захолустном и старом кладбище в окружении знакомых мамы из разных лавок. Мальчик запомнил этот день очень ясно. Серое, унылое небо; прохладный, неприветливый воздух; слегка накрапывающий дождь; оглушительная тишина в голове. Иронично, но столько раз в фильмах он видел сцены похорон именно с таким антуражем… Сейчас он представлял себя главным героем такой сцены. Словно это происходило не с ним вовсе, а с кем-то со стороны. Наверное, так было проще справиться с ещё не до конца осознанной утратой. Теперь кроме него самого никто не протянет руку, чтобы вытащить из болота под названием "Реальная жизнь".       Мальчик стоял в чёрном костюме и держал в руках белую розу. Роза была единственным светлым пятном этого дня, ярко выделявшимся и почти слепившим глаза. До боли, до рези, и дурацких, слишком тяжёлых слёз. И Хёнджину очень не хотелось выпускать твёрдый зелёный стебель, словно с ним он бы выпустил всего себя, всё прошлое и вообще всю жизнь "до". Но когда его очередь подошла, а взгляд упал туда, в эту яму с блестящей крышкой гроба, внутри стало жутко. Ему показалось, что эта яма сейчас засосёт его, словно огромная чёрная пасть. И тогда он, на миг задержав дыхание и зажмурившись, разжал пальцы. Роза беззвучно опустилась в объятия этой мёртвой дыры.       Когда Хёнджин открыл глаза и посмотрел вниз, она красивым светлым пятном выделялась, и словно бы забирала в себя всю плохую энергию. Всё, кроме пустоты, оставшейся внутри и вокруг…       А потом её засыпало землёй и навсегда поглотил мрак. Как и сердце Хвана.

Относительно спокойная гавань

      Его взяла к себе какая-то из маминых подруг, работавших с ней в районном круглосуточном магазине. Мисс Чои, по крайней мере, она всегда так представлялась, кося под местную, но на самом деле имея абсолютно азиатскую внешность и абсолютно не местные привычки: готовила корейские блюда и разговаривала в основном на корейском, так и не осилив английский, да ещё и местный.       Милая, простоватая и добрая, с чёрными нахимиченными кудряшками, вечно убранными под цветастую косынку, тётя Чои была больше сердобольной, чем ответственной, увы… Потому что рос Хван абсолютно предоставленный сам себе. Хотя Чои честно старалась быть хорошей матерью: заботиться и всё такое. Мальчик был прилично одет и даже ходил в местную школу, но… Часто оказывался забытым после уроков, в магазине и во дворе. А потом, возвращаясь домой сам, ещё и успокаивал внезапно вспомнившую про него женщину. У неё с возрастом усугубились проблемы с памятью, и поделать с этим ничего было нельзя.       Так Хёнджин научился быть сильным за двоих.       В общем, не срослось как-то с нормальной жизнью. И в итоге поняв, что ему всё равно скучно живется, Хван бросил учебу в предпоследний перед выпуском год. Но, уже тогда будучи весьма продуманным и гибко мыслящим парнем, довольно быстро нашёл своё место в районном баре. Подрабатывал там официантом несколько месяцев, правда потом был с грохотом уволен, так как его засекли на подворовывании чаевых и денег из кассы. Понятие морали у Хенджина было весьма растяжимым, и растянулось оно тоже, вероятно, когда мальчишка очнулся в той будке и понял, что жизнь та ещё штучка и умеет подкидывать сюрпризы.       Так вот, первое в жизни увольнение не только не сломило парня, но и дало больший стимул идти вперёд. Он быстро понял, что в принципе люди довольно легко поддаются обману и позволяют себя облапошить. И так началась его полная приключений жизнь афериста. Это была словно новая, свежая роль в очередном фильме, и Хёнджин собирался блестяще справиться с ней. Как и всегда.       Не то, чтобы Хван стал профессионалом, но со временем научился вертеться так, что денег стало хватать даже на нормальную жизнь. Где-то что-то из старого домашнего хлама перепродавал дороже, где-то похожий хлам нагло тырил и потом задвигал по магазинной цене через объявления, либо сдавая в ломбарды и антикварные лавки. Конечно, чаще удавалось второе. Он воровал на крупных блошиный рынках, однако, это было сложнее, чем просто со дворов в соседних районах, где люди часто выставляли ненужные, но хорошие вещи просто так, задаром, лишь бы сплавить. Для Америки это была совершенно нормальная практика. Так что такая деятельность, по меркам Хвана, даже на преступление не тянула - скорее, это была помощь в освобождении. И Хёнджин начал зарабатывать благодаря этому нормальные такие деньги, естественно, ничего не рассказывая дома и пряча "товар" в старом гараже за домом, где итак хранился всякий хлам и не прибирались, наверное, последние лет двадцать.       Тётя считала, что он подрабатывает, правда, где и как - вечно забывала спросить. У неё продолжали прогрессировать сложности с фокусировкой внимания. Парню же это было только на руку. Он со школы начал считать себя умнее других, и пользовался любыми возможностями. А когда просыпался голос совести, хорошо помогало включить старую добрую игру "в фильм". Представить себя главным героем или злодеем, и больше не мучиться, потому что всё сразу обретало обоснование. Так что, имея куда больше карманных денег, чем обычные подростки в его возрасте, Хёнджин не только не брезговал своим способом добычи, но научился даже нагло шиковать...       Но всему рано или поздно приходит конец.       Когда внезапно тёте Чои стало плохо, потребовалось много средств на её лечение, и Хёнджин впервые познал прелести кредита. И вот в чём загвоздка - кредит он взял не в банке, а в какой-то специализировавшейся на долгах фирме. Там не требовали документов, да и вообще каких-либо заморочек не было. Сразу дали договор, а затем - деньги. Хван пробежался по строкам мельком, но половину просто не осознал, и сразу же нервно чирканул в графе для подписи. Он не мог думать о чём-то другом в тот момент. Снова потерять близкого человека было страшнее всего.       Конечно, женщину он смог поставить на ноги. Но громадная сумма в долг осталась, да ещё и начала неумолимо расти из-за непомерно огромных процентов, и ничего нельзя было с этим поделать, кроме как выплатить чёртов кредит... Но, как назло, продаж тогда почти не случалось, ибо в местных районах люди просекли эту фишку с воровством и перестали столь неосмотрительно разбрасывать большие ценности. С подработкой было не лучше - тётя первое время восстанавливалась дома, и все деньги, которые зарабатывал парень тут и там на полставки, уходили на проживание. И так в итоге Хван оказался в долговой яме, без средств, но с уже здоровой опекуншей, которая, впрочем, понятия не имела о его проблемах - про кредит он не рассказал, мужественно взвалив ношу исключительно на себя.       Дни шли, неумолимо приближая момент окончательной просрочки, а это означало встречу с коллекторами, которые уже давали о себе знать как звонками, так и постепенно нараставшими угрозами. А это, в свою очередь, уже означало большую и реальную опасность. И не за себя парень волновался, а за то, что его найдут вместе с хоть и вылеченной, но так и неокрепшей тётушкой. Которая была ни при чём и для которой он просто хотел хорошей и спокойной жизни.       Тогда он не спал целую ночь, сидя на полу и в раздумьях пытаясь найти правильный и разумный выход. А на утро с каменным лицом и тяжёлым сердцем собрал необходимые вещи, напоследок чмокнул ещё спящую женщину в макушку, и, оставив прощальное письмо на кухонном столе, выскользнул навстречу светающему горизонту.       Так Хёнджин начал скрываться, перелистнув очередную главу своей жизни.

Первая любовь(Спокойная гавань 2)

      Так вот, плавно подобравшись к нынешней жизни Хёнджина, до которой он и дошёл после всех этих событий, стоит отметить, что он достойно справился уже как минимум потому, что не поехал кукухой. Скорее, даже наоборот – его это всё лишь закаляло. Каждый крутой вираж, происходивший в жизни, оставлял на сердце очередной шрам, который потом зарубцуется и станет твёрдым и крепким панцирем. С одной стороны это хорошо, но с другой не очень, ведь и со своего места по ту сторону панциря Хёнджина иногда слишком ослепляло ощущение безопасности и уверенности в своих силах. И однажды это сыграло с ним очень злую шутку...       Но обо всём по порядку.       Мотало парня знатно. К двадцати годам он уже объездил прилично штатов, набил прилично шишек и оставил за спиной прилично коллекторов, которые, хоть и выходили на него со временем, но так и не успевали поймать. Всё же Хван не просто так считал себя умнее других людей - была это удача или природный талант, но ему чертовски везло каждый раз, когда даже в самой безвыходной ситуации вдруг находился просвет. В который парень успешно проскальзывал, оставляя врагов ни с чем. Он многому научился за время такого кочевого образа жизни, а ещё уже смирился с мыслью о том, что, вероятно, не расплатится никогда - долг так вырос из-за процентов, что даже представить эту сумму было страшно. А когда Хван узнал, кому принадлежала та фирма по займу (да, именно, довольно крупной и влиятельной преступной группировке), понимать, к чему приведёт такой должок, теперь не составляло труда. Так что выбирать приходилось меньшее из двух зол.       А потом он встретил Ли Феликса, как раз планируя ненадолго осесть в одном из городишек Орегона, точнее на его окраине, и как-то забредя в местный магазинчик антиквариата в надежде сплавить туда подворованное имущество со дворов в других штатах. Хван не имел автомобиля, но имел несколько надёжных мест для хранения в разных городах. Он работал по удобной схеме: показывал продавцам фото товара, презентовал его, и поскольку в большинстве таких лавок владельцы были не шибко любопытными (либо же просто догадывались, откуда это добро), чаще всего они соглашались посмотреть товар в реальности, и после этого сделки складывались удачно.       Но в этот раз Хёнджин особенно рассчитывал на содействие. Город понравился ему, и за долгое время пряток от коллекторов он уже знал - в запасе есть минимум месяц прежде, чем его найдут - ребята шевелились, но не очень расторопно, особенно в последнее время, словно их силы пошли на спад... Вряд ли это было так, но в любом случае хотелось прожить эти тридцать дней хорошо, позволяя себе хотя бы приличный мотель, пусть и в неприметном месте.       За прилавком его и встретил этот парень, будучи и продавцом, и владельцем.       И можно смело заявить, что с тех пор Хван впервые в жизни серьёзно влюбился. Влюбился так, как позволял любить его образ жизни. Когда человек у тебя глубоко в сердце, но ты знаешь, что всё равно однажды придёт момент сказать "Прощай".       Феликс приехал сюда из Лос Анджелеса, был загорелым и имел россыпь веснушек на красивом лице. Он бы мил, добр и очень заботлив, и тоже не устоял перед этим обаятельным и смекалистым парнем, ответив взаимной симпатией. И он дал Хвану то, чего тот не видел уже многие годы - искреннее участие, внимание и тепло. Когда человек правда переживает за тебя, когда думает о тебе так же, как о себе.       Всё сложилось как-то само собой - постепенно они стали ближе, Хёнджин зачастил к нему с "добычей", которая довольно хорошо уходила в солд, что делало приятно обоим. Так парни быстро сдружились, то и дело отмечали вместе удачные дни, после чего Хван иногда оставался ночевать у Ликса. И вот однажды случился такой же быстрый и внезапный первый поцелуй в тесной каморке-квартирке над магазинчиком, где Ли работал. В полночь, после смены, так что Феликс даже не успел сходить в душ - они оба замерли напротив, слишком близко, и просто стояли, молча, слушая дыхание друг друга. А потом руки соприкоснулись, за ними - губы.       А на следующее утро жизнь чуток свернула с прежнего русла.       Их работа закипела с новой силой. Хёнджин обосновался в этом городишке, успешно поселившись вместе с Ли на втором этаже магазинчика. Но всё равно чаще всего Хван пропадал вне дома, то на подработках, то в свободное время охотясь за прибыльными позициями (разумеется, в соседних городах, чтобы на опасный товар не могли выйти местные). Он мог пропасть на несколько дней, но затем всегда возвращался, либо довольный и при деньгах, либо расстроенный и помятый. Ликс, конечно, узнал со временем о сути этого странного способа, но никак не комментировал. Он вообще никогда не осуждал парня, за что был очень горячо обожаем. Единственное - он не переставал предлагать Хвану устроиться сюда же в лавку. Это было бы удобно, надёжно, и так он мог бы официально помогать Хёнджину. Но было ли дело принципов, или тот просто привык к прежней подвижной жизни, но каждый раз он твёрдо говорил "нет". И всё продолжало течь прежним руслом.       По удачному стечению обстоятельств ровно с приездом в Орегон на довольно длительное время в жизни Хёнджина наступило затишье. Ему даже временами казалось, что про него наконец-то забыли, сдавшись. Никто так и не тревожил, не названивал, никто не выходил на него. Сначала месяц, потом три, а потом парень осознал, что пролетел уже почти год. И в тот момент, стоя перед зеркалом в полутёмной ванной, Хёнджин просто начал смеяться. Он смеялся так долго и громко, что Ли услышал его с первого этажа и даже зашёл проверить, всё ли в норме. Хван тогда взял его лицо в ладони, и долго рассматривал, улыбаясь, как идиот.       В этот день его Феликс был ещё прекраснее, чем обычно. И закат был особенно потрясающим. И воздух пах по-другому. И на клумбах, оказывается, росли такие яркие и красивые цветы, а птицы пели на деревьях, словно в райском саду. Весь мир в одночасье преобразился, обретя неповторимый вкус.       Вкус свободы.

Он

             Так вот, с тех самых пор жизнь Хёнджина протекала вполне себе размеренно. На окраине неприметного города в Орегоне, в привычном для него и бешеном для обычных людей темпе. Вплоть до одного момента.       Это были лучшие полгода в жизни обоих парней. И Хёнджин, и Феликс уже давно научились ценить каждую секунду спокойствия рядом друг с другом. Но Хван никогда не давал надежд даже не смотря на тёплую связь между ними, а Ли, в свою очередь, и не питал их. По крайней мере, каждый думал именно так.       Но не всегда то, что мы думаем, является тем, что мы видим.       И вот наступила та самая августовская праздная ночь. Глубокая, два или три часа. Знакомый шум музыки, биты, бьющие по ушам, алкоголь, разгонявший сердечные ритмы. За спиной была успешно проведённая сделка - накануне буквально весь ассортимент магазинчика скупил один человек. Подобная практика являлась большой редкостью, и считалась неимоверной удачей. Обычно лавки вроде Ликсовой после такого были буквально обречены на успех - слухи пройдут и люди повалят толпами в магазин, однажды за день раскупленный под ноль. Не просто так же он мгновенно ушёл в солд! Придут поглазеть просто на само место, а там взгляд зацепит какую-то вещицу, и всё, понеслось...       Так что естественно, такой триумф грех было не обмыть. Парни провели в баре уже около пяти часов, перемещаясь по кругу между стойкой и танцполом, и в процессе вливая в себя литры алкоголя.       Хёнджину было слишком хорошо, чтобы обращать внимание на детали. Он видел перед собой только радостное лицо Ли, его прекрасную счастливую улыбку и отблески ярких огней на его щеках. Всё вокруг двигалось, словно в замедленном фильме. В какой-то момент Хван и Ли пересеклись взглядами, а затем у обоих синхронно перещёлкнуло в головах. Руки сплелись, и Феликс потянул парня за собой, прочь из этого места.       Хван послушно плёлся за ним, не в силах унять дурацкое хихиканье - остатки уже выветривающегося веселья. Он редко позволял себе расслабляться, а потому в такие моменты становился совсем как ребёнок - восприимчив и беззащитен, так, что если бы не твёрдая крепкая рука Ликса, потерялся бы и упал где-нибудь на ровном месте.       Но даже наличие спутника не оказалось гарантом - в один момент парень всё-таки не удержался от заноса, в результате которого сильно задел плечом кого-то постороннего, стоявшего совсем рядом. Хван обернулся, тут же извинившись и даже протрезвев на секунду.       Его встретил тяжёлый, нечитаемый взгляд. И в тот самый момент вся жизнь Хёнджина уже незаметно свернула с прежнего направления.       Эти глаза казались завораживающими. С кошачьим разрезом, глубокие и пронзительные. Мимолётное столкновение, а отозвалось в Хёнджине слишком странно. Он успел лишь мазнуть взглядом по крепкой мужской фигуре в деловом костюме прежде, чем Ли утянул его дальше, вглубь толпы к выходу.       А спустя минуту, сидя в машине такси и наблюдая за ночными огнями, Хван не обратил внимание на чёрную блестящую импалу, притаившуюся возле входа в клуб и мелькнувшую за окном, словно тень.       И не вспоминал, когда в их излюбленной каморке бухнулся на скрипящую кровать, позволяя Феликсу стягивать с расслабившегося тела лишнюю одежду. Обнимая его, прижимая к себе и горячо, влажно и быстро целуя, словно в последний раз. Слушая его сбивчивое, хриплое дыхание, наслаждаясь жаром его тела и этим потрясающим чувством окрыления. Они собирались продумывать дальнейшую схему действий завтра, ну а сегодня - только полная удовольствий ночь на двоих...

***

      В тяжёлый, вязкий сон болезненно и неловко ввинтился вибрирующий звук мобильного. Хёнджин прекрасно знал его и ненавидел. Он, не разлепляя глаз, тут же нащупал телефон где-то возле кровати. Ли рядом не шевельнулся, легонько посапывая и досматривая очередной сон. Он всегда чертовски крепко спал, и порой Хёнджин наблюдал за ним, в какой-то степени завидуя по-хорошему. Сам он был лишён такой роскоши с самой юности.       За окном собиралось светать. Хван недовольно поморщился, чувствуя, как отекло лицо и как тяжело двигаться, ещё не до конца восстановившись после бурной ночки. И всё же он заставил себя взглянуть на экран. Сообщение пришло с неопознанного номера. И заставило тут же выпрямиться и впериться в экран, как загипнотизированного. «Приятно было увидеть тебя в жизни. Ты действительно красивый и довольно ловкий, да? хах» at 6:02 AM

Кто ты? at 6:05 AM

Лучше спроси, кто ТЫ. at 6:05 AM

Хорошо, хочешь поиграть? Ну ладно. И кто же я? at 6:06 AM

Мышонок. at 6:06 AM

Хах) реально любишь ролевые игры? at 6:07 AM

А ты любишь побеждать. Но это исправимо. И если до этого ты был котом, то теперь at 6:07 AM Готовься стать мышонком в моей игре at 6:08 AM       Хёнджин встрепенулся, потому что за спиной внезапно раздался вздох и Ли перевернулся на другой бок. Парень оглянулся на него, а когда вернулся к мобильному, непонятное волнение окатило его вновь. В голове уже мелькнула догадка, которую он очень не хотел подтверждать и изо всех сил отмахивался... Но пальцы сами набрали этот до ужаса глупый вопрос.

Что тебе нужно? at 6:11 AM

Ты. at 6:11 AM

И для чего? at 6:12 AM

А для чего тебя ищут последние несколько лет? at 6:13 AM

Ты из коллекторов? at 6:14 AM

Умный мышонок. at 6:14 AM

Тогда расслабься, котик.

Я тебе не по зубам, как и остальным. at 6:15 AM

Но я не остальные. А знаешь, чем я отличаюсь от них? at 6:16 AM

Удиви меня) at 6:17 AM

Тем, что я найду тебя везде, даже если ты снова решишь сбежать в другой штат at 6:18 AM Как полтора года назад at 6:18 AM       Хёнджин резко закрыл диалог. Тело напряглось, и внутри внезапно заворочалось, сворачиваясь тугим комом, давно забытое чувство. Чувство, которое буквально вырывало из спины крылья, бешено колотящиеся в ритм с сердцем, отдающим в ушах и висках. Это чувство слепило, оглушало, лишало обоняния и мыслей. И просто вело вперёд. Хёнджину потребовалось несколько секунд, чтобы свести все да и нет к одному.       Этот человек нашёл его ещё тогда, и всё это время находился в тени. А сегодня, они, кажется, пересеклись где-то. Хван не мог вспомнить ничего подозрительного - в голове ещё не утих лишний шум, а адреналин подливал масла в огонь, сбивая с толку и не давая сосредоточиться на посторонних воспоминаниях.       Движимый этим состоянием, парень бесшумно поднялся с кровати, а затем начал так же тихо собираться. Он отгонял мысли о том, что когда-то так же оставил тётушку Чои, не оборачиваясь. С тех пор он не узнавал о её жизни и никак не выходил на контакт. Боялся, что привлечёт внимание. Хотел по-настоящему вычеркнуть всё прошлое, остаться наедине с собой и стать совершенно неуязвимым. Не подвергать опасности никого больше...       И вот он снова в той же точке, только на этот раз на кону - Ли Феликс и отношения с ним. Чудесная, мирная и такая интересная жизнь в небольшом городке, этот чёртов магазинчик, ставший родным домом и повидавший много всякого...       Парень судорожно брал одну вещь за другой, представляя себя, как тогда в детстве, роботом без чувств и мыслей. Не слушая мысли, которые всё равно роились в голове назойливо и болезненно, теребя череп изнутри, разрывая сердце.       Но перед глазами стоял и текст этого сообщения. Кот, как его мысленно окрестил Хёнджин, не шутил. Это действительно оказалось что-то новенькое. Никто не выжидал, не подстерегал Хвана столь длительное время. И это не могло не испугать.       Нагибаясь, чтобы поцеловать спящего Феликса в макушку, Хван задержался, уткнувшись носом в его мягкие, растрёпанные волосы и глубоко вдохнув знакомый, ставший родным и самым желанным запах. Он хотел запомнить этот момент навсегда, потому что знал - переступи он через порог, и дверь закроется. Для обоих. Принимать такое решение в одиночку было жестоко. Но ещё более жестоким стало бы оставаться возле Ли и подвергать его опасности. Да и вообще рассказывать ему, в чём дело. Пусть лучше думает, что Хёнджин оказался тем ещё говнюком и мудилой, пусть побирает его на чём свет стоит, пусть плачет, ругается и матерится, бьёт кулаками в стену. Это всё пройдёт, и останется лишь обида вместе с силами жить дальше.       А Хван уже не знает, проснётся ли завтра. Это давно забытое чувство вновь приятно щекочет нутро. Это риск, страх и топливо, подгоняющее вперёд.       И вот он оборачивается напоследок, окинув комнату взглядом, а затем закрывает за собой дверь, обратившись навстречу вновь помрачневшему и ставшему опасным и неприветливым миру. И уже второй раз сам же сбегает из главы собственной жизни, скрепя сердце ставя в конце огромную, уродливую точку.       И не осознавая, что в этот раз она всё же превратится в многоточие.