- Кажется...Нравится мой начальник?

Нога непроизвольно тряслась от напряжения. Стук небольшого каблука ритмичным звоном раздавался в пустом коридоре. Бежевые стены с типичной зеленой полосой, железные сиденья для посетителей, которые неприятно давили на тазовую кость и абсолютная тишина — эталон помещения для паники и тревожного состояния. До приема оставалось всего пара минут. Около полугода назад, когда Михаэль впервые задумался о психологе, ему предложили штатного. Он прекрасно понимал, что местные специалисты, безусловно, очень хороши, но не для него. Когда ты работаешь на столь высокой должности психолог может стать билетом вниз по социальной лестнице. Скажешь, что не согласен с правительством, что страдаешь полной х*рнёй на работе - и вот ты уже остался без работы. А сам Шток шёл к психологу явно не для того, чтобы рассказывать, как он устал. Ну, если быть точнее, вначале именно для этого. Работа правой рукой самого Сеченова явно изматывала. Усталость, недосып, тревога – все этого сливалось в огромную серную массу, которая иногда давила на горло и душила до помутнения. Несмотря на внешнюю дерзость, язвительность и самоуверенность внутри него все еще был закомплексованный ребенок. Неуверенность у него даже не получалось скрыть – резкие телодвижения, неуклюжесть и постоянно заплетающийся язык уже стали его атрибутами. Смотря на себя с утра в зеркало Шток тоже не видел свой идеал. Старость словно догоняла его попятам. Тело все тяжелее сохранять в хорошей форме, а на угрюмом лице несмываемые морщины. Этот вид еще больше нагонял тоски по утрам. Мысль о психологе зрела как личинка в черепной коробке. Пока четким выстрелом не прилетела ему прямо в голову. Точнее не сама мысль, а один конкретный человек. Первые приемы не увенчались успехом. Играть «язву» перед человеком, который видит тебя насквозь, невозможно. Все защитные реакции словно отключаются, и перед строгой женщиной сидел уже не Михаэль, а беззащитный ребенок. Короткие движения пальцев мелко царапали кожу, которая покрывалась заусенцами и легкими покраснениями. Это уже «юбилейный» 10-тый прием, а волнения даже больше чем впервые. Именно сегодня он набрался сил поговорить о том, из-за чего вообще пришел под двери этого кабинета несколько месяцев назад. - Михаэль Штокхаузен? Ваше время – секретарша выглянула из кабинета, приглашая мужчину в кабинет. После того как он сел на мягкую кушетку и поздоровался с психологом наступила тишина. Голова пульсировала от напряжения. - Как я вижу, вы сегодня необычно сильно напряжены. Понимаю, что видимо есть причина – женщина села поудобнее и расслабилась в кресле. - Д-да. Я собирался рассказать раньше, но нужна была моральная подготовка – Шток немного сжался в кресле и тяжело вздохнул – Примерно полгода назад я осознал, что начинаю испытывать неоднозначные чувства к одному человеку. Это довольно сильно напрягает меня так как я нахожусь у этой персоны в прямом подчинении – мужчина не ошибся с выбором специалиста, так-как тот факт, что психолог не знала кем он работает и где, играл ему на руку - Ну… а так же мои чувства не особо будут одобряться общественностью. - Вы так считаете потому что отношения между начальником и подчиненным считаются не особо приемлемыми? - Ну почти… мы оба мужчины… - тихо промямлил себе под нос Михаэль, но настолько тихая фраза прозвучала как гром среди белого неба, что можно было заметить по удивленным глазам женщины.