- Кажется...Нравится мой начальник?

Тяжелая голова с наслаждением приземлилась на подушку. Ему наконец то можно было спокойно вздохнуть. Всю дорогу домой за ним, словно гниющая нить, из кабинета тянулась его неуверенность. Неуверенность в своих чувствах и в словах психолога. Но дорога домой даже рядом не стояла с приемом. Нагнетающая тишина первые минуты, промывка мозгов и бесконечные вопросы, на которые сам Шток не знает ответ. Он благодарен за то, что отношение к нему не изменилось, и женщина не начала негативно выражаться из-за его так сказать «жизненной позиции». Но несмотря на довольно лояльное отношения к его ситуации напрягли его знатно. «- Скажите пожалуйста, а вы вообще, как поняли, что испытываете некие чувства. Конкретно выходящие за рамки отношений босса и подчинённого. Просто сомневаюсь, что между вами были дружеские или приятельские отношения.» Да откуда он мог знать. Это то же самое, как спросить, когда он понял, как ходить. Просто один день ты приходишь на работу, здороваешься, занимаешься важной и серьезной работой, устаешь, приходишь домой, и вот тогда понимаешь, что что-то не так. На следующий день уже начинаешь замечать за собой странности в поведении. Нет какого-то переходного момента от начальника до кого-то больше. Ты впервые когда-то начинаешь смотреть украдкой специально, впервые пытаешься учуять знакомый аромат который раньше не играл для тебя роли, впервые задумываешься о невозможном. Не существует какого-то переходного «среднего» момента. Это всегда как огромная лавина, которая перекрывает кислород и волю движений. Только нужно догадаться что это такое. Но в кое чем его психолог была права. Между ними не было дружбы никогда. Михаэль не особо волновался по этому поводу. Их рабочая обстановка и социальный статус Дмитрия Сеченова не подразумевала какого-то развития отношений совсем. Рабочая обстановка полностью устраивала обоих. Он мог признаться, что были моменты, которые выходили за грань, но они ему безумно нравились. Воспоминания о таких редких случаях приятно грели душу по одиноким вечерам. Это было не то, что бы очень серьезные изменения. Но изредка среди трудовых будней его босс предлагает ему выпить чай, или внезапно начинает какой-либо личный разговор по душам. Возможно это не очень серьезно, но чувствовать себя немного особенным нравится всем. Мужчина постепенно избавиться от одежды, а еще холодная кровать с радостью приняла его уставшее тело в свои объятия. За окном только красочный закат, а глаза уже закрываются от вымотанности. Но голова до сих пор гудела от количества мыслей. Штокхаузена, который за все свое время проживания в СССР повстречал много неприязни, не особо волновало мнение общества. Но переживание вызывали два конкретных вопроса: не ошибся ли он в понимании того, что испытывает и что ему делать дальше. Тот же самый алый закат наблюдал сейчас в своем кабинете Сеченов. Несмотря на время, мужчина не собирался домой. Приходить на работу за 2 часа до рабочего дня уже привычка, как и уходить когда во всем здании царит тишина, а на улице темнота. Его не ограничивало ничего – личной жизни Дмитрий сейчас не имел, да и дома его ждала тишина и пустота. Такая привычка не особо нравилась Штокхаузену. Довольно часто у них в разговоре поднималась эта тема. Михаэль пытался объяснить, что за пределами Челомея есть куча всего интересного, куда можно потратить свое свободное время. Но человек никогда не сможет доказать что-то, если он не будет верить в это сам. Мужчина устало потянулся в кресле. От сидения целый день мышцы уже ныли. За дверью несколько часов не было слышно голосов, остался только еле уловимый шум при движении балерин вдали от него. Сеченов знал, что нельзя пить в рабочий день, да и вообще нежелательно в его возрасте, но сегодня было нужно. Атмосфера полностью создавала вокруг все условия, чтобы в голове появилась навязчивая мысль выпить. На самом дне низкого стакана появилась коричневая жидкость. Он поднял стакан, немного покрутил им перед собой, наблюдая как вечернее солнце делает коньяк янтарным и красиво подсвечивает стакан. Первый бокал с приятной горечью и теплом разливается в теле, а за ним неожиданно идет второй. Несколько минут и вот рука уже тянется налить снова. Мужчина пытается себя остановить, но как только солнце полностью скрывается за горизонтом уже не может. На душе становится пусто. Необычно пусто. Он испытывал подобное довольно редко, поэтому чувство одиночества вызывало у него удивление. Как будто обычные человеческие понятия были далеки от него. На часах уже десять вечера. Вот теперь в голове было пусто. Бокалы перестали подсчитываться после четвертого. Не сказать, что он был абсолютно пьян, скорее наконец то расслабился. Но легкость в мыслях — это не легкость на сердце. Его механические охранницы были выставлены за дверь около получаса назад. Вот теперь воцарилась тишина и мрак. Ему не хотелось встать и уйти домой. Не хотелось просто в темноте смотреть в окно на свое детище думать о дальнейшем. Хотелось поговорить. Дмитрий понимал - это шальная мысль на пьяную голову и его язык сейчас довольно свободен, что может сыграть с ним в плохую шутку. Но был один человек, которому он мог сейчас позвонить. Это был не Сергей, ведь перед ним все-таки держал лицо и умело играть роль. Неподготовленного человека необычное поведение «Волшебника» явно напрягло бы. Но вот его «правая рука», как ему показалось, не так бы сильно удивилась. Штокхаузену он доверял, и знал, что если позволит себе выйти за грань их рабочих отношений немного больше, ничего не произойдёт. Он набирает знакомый номер и в мандраже слушает гудки. Возможно, это не лучшая идея звонить в такое время, но вряд ли мужчина уже спал в это время. На него не похоже. Спустя почти минуту ожидания трубку взяли. Дмитрий даже немного воодушевился, предчувствуя диалог, в то время как Михаэля только что вытащили из сна. Слушая телефонный звонок на отголосках сознания, он проснулся далеко не сразу. С неким раздражением к собеседнику поднимаясь с кровати он поднимает трубку. - Михаэль? Я надеюсь, что не прервал твой сон своим звонком? Сон резко как рукой сняло. Не каждый день Дмитрий Сергеевич звонит ему посреди ночи. - Здравствуйте! Нет, не беспокойтесь не разбудили все хорошо. – Из-за резкого пробуждения язык запинался, а специфический акцент стал еще более выделяющимся и картавым. - Если честно мне кажется, что все-таки я тебя разбудил. Извини пожалуйста. Штокхаузену сразу стало понятно что происходит что-то необычное. Шеф звонит ему, что и так редкость, поздно ночью, и очень странно разговаривает. Такая манера речи была немного не его. Не то что бы Сеченов никогда не извинялся, но сейчас это звучало странно искренне, тихо, и довольно скомкано. - У вас точно все хорошо? Вы просто немного…странный? Это не претензия, просто необычно. - Да, все нормально. – обе стороны резко замолчали и в течении нескольких секунд Дмитрий вслушивался в глухой шум в трубке. – Если честно, мне просто захотелось с кем-то поговорить. Не было сомнений что могу позвонить тебе. Михаэль молчал. Шестеренки в голове начали набирать обороты. - Извините за прямолинейность, но позвольте узнать – вы пьяны? – Это была его первая догадка, причина такого поведения. Сам в нее он не верит, но на всякий случай уточнить стоит. И несмотря на то, что это лишь предположение, в трубке была лишь предательская тишина - Возможно немного. Мне нужно было расслабиться. – Все таки не зря именно Штокхаузен работает с ним. Мужчина как обычно был крайне сообразителен и внимателен. – Ответь пожалуйста на мой нескромный вопрос. Как часто ты чувствуешь одиночество? Вопрос безусловно поставил в ступор. С одной стороны он может соврать. Это будет проще и логичней. Все-таки он не на приеме у психолога, а разговаривает со своим начальником. Нужно держать лицо. Но, с другой стороны, сейчас у них был не деловой разговор, и тот факт что Сеченов был в состоянии опьянения, развязывало руки. Решение он принимал неоднозначное, но как ему кажется, правильное. - Постоянно. Каждый день на протяжении последних пяти лет. – После того как Шток озвучил то, что вертелось на языке, на душе полегчало. Он позволил себе на минуту расслабиться, лечь на кровать и вытянуть ноги. Глаза прикрылись, но уже не из за сонливости. - Как ты это переносишь? Знаю, звучит так, как будто я робот, который сейчас изучает человеческую психологию. Я отдален от этого чувства всю свою жизнь – выдержка, воспитание, сдерживание эмоций. А тут резко и внезапно. Не знал куда себя деть, вот и взялся за стакан. А еще, кажется, сильно необычно откровенничаю. - Я заметил, и соглашусь, довольно непривычно. Мне кажется, что за ответом на ваш вопрос вы обратились не к тому человеку. Я одинок, и бороться с этим, к сожалению, не умею. Вам повезло что для вас это в новинку. Все, что быстро появляется, так же быстро исчезает. - Звучит довольно грустно. – Голос Дмитрия стал более вязким и тяжелым. Этот разговор ушел в не то русло, и оба это понимали. - Пожалуйста, отправляйтесь домой. Я переживаю. Вам нужно хорошо выспаться и не заработать с утра головную боль. Мне тоже нужно успеть выспаться. Давайте закончим этот не самый приятный разговор, а завтра вы уже будете как счастливый огурчик. – Михаэль был настолько уставшим что нес все, что приходило в голову. И именно эти слова заставили Сеченова улыбнуться в первый раз за день. - Спокойной ночи, Миша. - Спокойной ночи, шеф. Трубка повисла недалеко от кровати. Штокхаузену казалось, что пьян был он. Разговор словно на записи бесконечно крутился в голове, пока он пытался безуспешно уснуть. И в эти минуты немых размышлений до него дошло, что только что произошло. Дмитрий позвонил ему под градусом ночью, чтобы поговорить. Конкретно ему. Шток понимает, что у Сеченова не так много людей для подобного баловства, но мысль о том, что он «особенный» была приятной. Было ощущение, словно сегодня впервые он поговорил с ним. Не с его боссом, не с уважаемым Дмитрием Сеченовым, а с Димой. Диалог был не из приятных, но сама мысль о нем пьянила полусонного мужчину. В это время в кабинете на замок закрылись двери. В кабинете не осталось никого, а о произошедшем напоминал только пустой стакан и неаккуратно сложенные бумаги.