- Кажется...Нравится мой начальник?

И его терапия не проходит зря. Хватит уже стоять в стороне, а то всю жизнь придется терпеть и смиряться. Если так считают даже посторонние люди, то, возможно, это правда. Глупый ли это поступок сейчас? Определённо да. На решение влияет его состояние алкогольного опьянения? Тоже да. Неразумно ли это и ему придется столкнуться с последствиями? Да. Но если честно было так все равно. Крепче сжимая плечо мужчины, Михаэль поднимает голову. Он не уверен и до сих пор переживает, но плавится, когда смотрят в ответ. Ему улыбаются со всей теплотой. Ноги теперь двигаются сами, продолжая кружиться в медленном танце. Но все не бесконечно и буквально через несколько секунд музыка заканчивается, оставляя их в тишине. - Дмитрий Сергеевич? Мужчина не отвечает, а лишь вопросительно выгибает и бровь и смотрит с неким интересом в ответ. Михаэль тоже молчит и опускает глаза. Но после тяжелого выдоха куда-то вниз резко дергает на себя галстук академика, приближая лицо к себе, и целует. Слишком резко в начале, но понимая, переходит на почти невесомые касания. Он не видит чужого лица, щуря глаза, но чувствует замешательство Сеченова каждой клеткой тела. Всего пару секунд и его руку сжимают еще сильнее. На вкус как терпкое вино, табачный дым и соль. Как будто целуешь морскую волну. Губы тоже холодные и медленно согреваются. Словно выйдя из транса, Дмитрий притягивает его за талию, целуя в ответ. И теперь хорошо. Теперь правильно. Щеки обоих розовые уже не от вина, и немец расслабляется в чужих руках. А академик, словно остерегаясь реакции, перестает двигаться и даже дышать. Все это слишком незнакомые территории для обоих. И поцелуй заканчивается. Не расцепляя пальцы, немец отстраняется и открывает глаза. Он ускользает от чужого взгляда, чувствуя температуру лица. Его рука медленно выскальзывает и опускается на грудь. Теперь, оставшийся на губах вкус поцелуя, начинает приобретать горечь. Мужчина больше не чувствует на себе чужие глаза. Их молчание вновь затянулось. - Мне пора. Тихо делая шаг в сторону, он отдаляется и уходит к прихожей. Кажется, будто немец покинул этот момент не только во времени, но и физически. Всего через пару метров по коже пошли муражки он внезапной прохлады. Ноги непривычно легко проскальзывают в обувь. Стараясь не шуметь, Штокхаузен надевает пальто. Как будто в квартире есть кто-то помимо них двоих. Как будто, если издаст хоть один громкий звук, хрупкий мир треснет на осколки. Входная дверь громко захлопывается. Мужчина покидает этот «дом» с тихим «До свидания» под пристальный взгляд ему в спину. Академик лишь закрывает глаза и со скрипом приземляется на диван. Тяжелый вздох говорит в этой ситуации больше, чем слова. ******************************* Ночной воздух слишком холодный, но вздохнуть не получается по другой причине. Словно разучился. Словно забыл. Грудную клетку начинает спирать от волнения. Небольшими шагами Михаэль отходит от подъезда. Только покинув зону тусклого освещения он набирает полную грудь воздуха. Чем дальше, тем четче шаг. - Пешком так пешком. Слова виснут в этой тишине как туман. А собственный голос не слышится в полной мере. Как будто под водой в толще вод соленого моря. На улице сыро. В такое время еще и тихо. Только смельчаки сейчас будут разгуливать по улице. А Михаэль точно не смельчак. Просто ребенок, совершивший глупость и успевший избежать последствий. Но все это, к сожалению, временно. - Еще и кота не покормил. Какой же идиот….