И, кстати...

Лёша со своим соседом по комнате добирается до "Нуар" к семи часам. Охранник, перегородивший им дорогу, лишь поджал губы, глядя на два пригласительных в руке организатора этой вылазки, и отступил. — Я, если что, у бара. — Кивает сосед Лёше и растворяется в толпе, а Макаров кивает и оглядывается, чтоб понять, куда его притащили вообще. Куча странных людей, почти полностью раздетые официанты на каблуках вне зависимости от гендера, несколько площадок с шестами... Наверное, вопросы надо было задавать до выхода из дома, теперь уже поздно, да и ладно. Музыка постепенно набирала обороты, Лёша, прикрыв глаза, летел по её волнам, танцуя с какой-то девчонкой на танцполе, постепенно забывая про школьную проблему. — Через полчаса мальчики выйдут на стриптиз и шест! — Перекрикивая басы, кивает в сторону свободного столика около одного из шестов девушка. — Пошли займём места! Лёша, чуть потерянный от громкой музыки и стопки Мохито, не сопротивлялся попыткам вытянуть его с танцпола, даже, кажется, сам идёт, хоть и плохо осознаёт, чего от него хотят. Свет чуть приглушается, на подиумах с шестами загораются встроенные в пол лампочки, около выхода на главный длинный подиум, ведущий к танцевальным площадкам, напускают дым, и из него, как по волшебству, в такт музыке выходят танцоры в масках, хотя терзают Лёшу смутные подозрения, когда он видит блондинистые волосы. Танцор подходит к шесту, опускается рядом с ним на колени, чуть запрокидывая голову и скользя руками по торсу поверх рубашки. Лёша не сдерживает улыбки, опознавая в этом танцоре Гречкина. Гречкин стриптизер? Лёша не знает, что его удивляет больше, факт того, что Гречкин выступает в стрипклубе на блядских каблуках высотой с Эверест, или то, что сам Макаров залип на эти ноги, обтянутые почти до колена чёрным латексом стрипов. — Ахереть... — У Лёши слегка закололо сердце и участилось дыхание. Когда Гречкин, зажав шест между бёдер, выгнулся навстречу зрителям, параллельно срывая с себя рубашку и откидывая её куда-то в зал, Лёше больше всего на свете хотелось накинуть на него плед или выцарапать окружающим глаза. Ревность? Кирилл спускается на пол, скользит руками по обнаженному торсу, смотрит, кажется, прямо в душу Макарова, тянется к ремню бридж... Он живёт в музыке, он играет музыку, он и есть музыка, думает Лёша, смотря на то, как Кирилл извивается в такт, словно именно его тело и даёт команду всей технике. Когда на нём не остаётся ничего, кроме стрипов и кружевного белья, -блядско-прозрачного кружевного белья- отмечает Лёша, сам Макаров уже не уверен, точно ли он предпочитает девушек. То, как его взгляд сам находил соблазнительно выступающие ключицы, как цеплялся за металлические зажимы на сосках, как замирал на полностью эрегированном члене... Лёше кажется, что Гречкин ебучий киборг, потому что сам он едва может спокойно ходить, когда возбужден, а этот даже танцует, включая то самое, когда висит вниз головой на шесте высотой не меньше двух метров. Семь минут пролетают для Лёши незаметно, он, завороженный танцем, казалось даже не заметил, что закончилась музыка, а из зала начали доноситься комплименты танцорам. Какая-то особо ретивая дама запихнула парочку купюр под резинку трусов Гречкина, заслужив в ответ прикосновение его руки к её щеке, в знак благодарности, и испепеляющий взгляд от Лёши. Ревность? Схуяли. Макаров коротко встряхивает головой, отгоняя наваждение, и делает несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Пожалуй, рановато Лёше смотреть на такое. Танцоры сменились, Гречкин со своей группой исчез в дыму, плавно качая бёдрами, а Лёша, не заметивший, как исчезла его спутница из-за стола, всё ещё слегка потерянный, направился к бару. Пожалуй, возьмёт ещё Мохито. Ему надо... Ну, просто надо. Наверное, проходит минут десять, пока Лёша стоит в тёмном углу, потягивает коктейль и пытается отойти от пережитого шока. Может, конечно, чуть больше... Лёша не уверен. {Это было} Лёша смотрит на экран своего телефона и строку ввода. Нет, он не будет это отправлять. Зачем? {Не знал, что ты танцуешь} Ну а теперь узнал. И он его тоже. Смысл писать очевидные вещи? Лёша стирает и это сообщение. В голове пусто. Абсолютно ничего не хочется. <И, кстати> [Где ты?] У Лёши чуть дрогнула рука, когда он заметил пришедшее сообщение.

<Хуй с горы Кстати Почта> [У бара в углу]

<И, кстати> [Наказан что ли, плохой мальчик?] Лёша чуть кривит губы в улыбке. Это он-то плохой?

<Хуй с горы Кстати Почта> [Сказал стриптизёр]

Кирилл не отвечает, даже не читает. Лёша допивает коктейль, отплёвываясь от мешающей мяты, и вздыхает. — Дороу, малой. Ты хуль тут забыл? Ещё пару часов назад я истеричного тебя из школы забирал. — Выплывает из толпы Гречкин. — Вай, родной, а глазки-то уже шальные. — Склоняется он над Лёшей и вглядывается в его блестящие глаза. — Сколько выпил? — Два... Три Мохито. Да не пьяный я, это почти лимонад. — Смущённо отворачивается Лёша. — Не ожидал тебя здесь увидеть. — Как бы я оставил тебя тут одного? — Пожимает плечами Гречкин, но Макаров лишь закатывает глаза. — Дома было скучно, соул по утру не чудил, так что решил развеяться. Сегодня на удивление спокойный день. — Лёша прикрывает глаза. Возможно, это так сработало Мохито, к которому юный организм был не очень привычен, возможно так начиналось опьянение, но по телу разлилось тепло, даже волосы на загривке встали дыбом... — А мой не успокаивается. — И ты приехал, чтоб подрочить на соблазнительных парней? — Подмигивает Гречкин, но, видя апатию и тоску на лице товарища, облокачивается на бар, полностью закрывая школьника собой. — Я тебе понравился? Я видел, как ты на меня смотрел. — Лёша в ответ краснеет. — Ответь. — Настаивает Гречкин и тянется рукой к лицу Макарова, чтоб вынудить того посмотреть на него. — Тебе что, фанаты мало комплиментов говорят? Что ты ко мне прицепился? — Пытается увернуться Лёша, но Кирилл делает шаг вперёд и прижимает его к стене. — Фанаты со мной только пока я одинок и радую их обнажёнкой. Каждый из них воображает, что я их Собственность, поэтому, когда у меня кто-то появится, они обвинят меня в предательстве и уйдут. Их слова для меня бессмысленны. — Он заставляет Лёшу поднять голову и посмотреть в свои глаза. — А ты скажи мне правду. У тебя такая милая улыбка, я с ума схожу, когда вижу её. Особенно, когда ты скалишь зубки и щуришься от смеха. Обожаю просто. — Лёша вздрагивает. Чувство, словно в грудь прилетело раскалённое пушечное ядро. Он с трудом выдыхает, утыкаясь лбом в плечо Гречкина, и всхлипывает. — Я сейчас сдохну. Уведи меня. Так больно... В груди. — Кирилл, цепким взглядом окинув своего собеседника и поняв, что тот не врёт, быстро оглядывается, ища максимально незаметный маршрут, а после, дождавшись, когда свет снова чуть притушат, тянет Лёшу к лифту. На третьем этаже есть гостевые комнаты, это явно лучше, чем тащить его через весь город хер пойми куда, а потом пьяного с какими-то объяснениями отдавать родителям. — Братец, ты давай дыши. — Укладывая Макарова на кровать, просит Кирилл, чуть встряхнув того за плечи. — Как он меня заебал, честное слово. Зачем же так сильно? Мне так не нравится... — Утирая слезы, шепчет Лёша, сворачиваясь в позу эмбриона. Кирилл ложится рядом, гладит его по спине и волосам, шепчет что-то успокаивающее и совсем не знает, как помочь. Его тоже порой накрывало настолько сильно, что было больно. Казалось, сердце в любой момент зайдёт с фразой "здрасте, простите, что без стука", а в горле вставал ком, мешающий дышать. Это, пожалуй, происходило чаще, чем было бы достаточно, чтоб смириться. — Потерпи немного. Давай помассирую? Полегчает. Тебе дышится как? Горло в порядке? — Лёша кивает, с трудом сдерживая всхлипы, и снова тянется к глазам, чтоб утереть слёзы. — Ложись на спинку. Лёш. — Как маленькому командует Кирилл, следя за тем, чтоб Лёша, ну вдруг, не потерял сознание от боли, что тоже не исключалось из возможных последствий. — Никогда так сильно... Не было. — Кирилл осторожно касается Лёшиной груди через одежду, чуть надавливает, мягкими движениями массируя и плечи, и грудь, и шею, разгоняя фантомный огонь от груди дальше по телу. — Случается и такое. У меня прям систематически, а тебе, видимо, прилетело впервые, раз так больно..? — Было пару раз, думал, инфаркт. — Тихо пищит в ответ Лёша и прокашливается. — Ну, с этим только смириться. Давай, зайчик, улыбнись. Пусть тот мудак или мудачка знают, с кем имеют дело! Тебе такое не страшно. — Лёша пытается искривить губы в улыбке, даже пытается расслабиться, чтоб она казалась более естественной, но Кирилл смотрел на неё и понимал, что ничего не чувствует. Какой ещё Рефлекс Павлова на улыбку, ну что за бред? — Не могу я улыбаться. Больно мне. — Качает головой Лёша и прикрывает глаза, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за сосредоточенным выражением лица Кирилла. Его руки помогали отвлечься от неприятных ощущений, успокаивали болезненные ощущения, дразнили все чувствительные точки... — Ни на кого так не смотри. — Резко склоняясь к уху Макарова, шепчет Кирилл. — Выглядишь как Медуза-Горгона. — Лёша распахивает глаза, пару раз моргает и хмурится, пытаясь понять, комплимент это был или оскорбление. — Почему?.. — Часть меня каменеет от взгляда в твои глаза. — Подмигивает Гречкин, а Лёша моментально забывает про боль и смеётся, чуть выгнув спину, запрокинув голову и прикрыв лицо ладонями. Кирилла бьёт словно током, смех Макарова отражается где-то в подсознании, проникает в кровь, доходит до мозга вместе с кислородом... Гречкин прикрывает глаза, втягивает носом запах Лешиного одеколона, практически улёгшись поверх почти-любовника, вжимается возбужденным членом в его бедро и пытается взять себя в руки. — Ты чего? — Треплет его по волосам успокоившийся Лёша, а Кирилл лишь мотает головой. Ему он об этом не скажет. Да и что говорить? — Ты б знал, как мне с тобой по кайфу... — Лёша слегка вздрагивает от прошедших по рукам мурашек и обнимает Гречкина. — Мы самый невозможный дуэт, но мне с тобой тоже хорошо... Хотя немного тревожно, что ты запросто можешь на меня забить. — Как-то грустно улыбается Лёша, а Кирилл думает, что не в этой жизни. Не с такой улыбкой. — Не. То, что мне в кайф, я держу обеими руками. Бля, да будь ты моим соулом, я б тебе весь пиздец простил, происходящий в моей жизни из-за перманентного возбуждения. — Правда? — Смеясь, поворачивает голову к Кириллу Лёша, целуя того в висок. — Да бля буду. — Уверяет Кирилл и ещё крепче прижимается к своей жертве. — Хотя буду вынужден просить сократить эти акты вандализма, вызванные тем, что ты там делаешь обычно так часто..? Вот, будь ты моим соулом, на что бы я мог так часто реагировать? Что ты делаешь ежедневно? Лёша задумывается. — Учусь. Ну, читаю учебники или делаю конспекты. Ещё музыку слушаю... Не знаю даже. Гуляю иногда. — Не, "иногда" не катит. — Качает головой Гречкин. — Я хуй знает, если честно, даже понятия не имею, на что обращать внимание. — Ну, обращай внимание на мою прекрасную улыбку и продолжай мне льстить. — Смеётся Лёша, а Кирилл кусает его за ухо. — Ау! — Ни слова лести, mi Amor, только правда, только хардкор. — Мурлычет Гречкин и вздыхает. — Заюш, у меня стоит, что пиздец. Ты либо догоняй, либо помоги. И Лёша с улыбкой опрокидывает Гречкина на кровать. И догонит. И поможет.