И, кстати...

<Гречкин Алексей> [Я спал перед пробником] [Что у тебя за тяга к драме?]

<Макаров Второй Но Не Последний> [Люди, когда идут спать, прощаются, а не просто исчезают из диалога, знаешь?] [Это, типа, прилично]

<Гречкин Алексей> [Прости]

Лёша зевает, натягивает рубашку и брюки, пиджак просто запихивает в рюкзак, потому что терпеть его не может, и направляется на завтрак. <Макаров Второй Но Не Последний> [Что за пробник?] Кириллу было скучно. Планов на день не было, в целом, он мог бы поспать, но специально проснулся, чтоб проверить, не написал ли Лёша. А теперь он не знал, что сделать, чтоб диалог не прервался.

<Гречкин Алексей> [Математика]

[Я в ней не очень хорошо разбираюсь, но учительница почему-то уверена, что я второй Лобачевский]

<Макаров Второй Но Не Последний> [Это как Лобанов?] [Медик?]

<Гречкин Алексей> [Дурак что ли? Если мы говорим про математику, то логично, что это математик]

На завтрак в столовой каша и чай, в голове у Лёши каша и чувство безысходности, а голоса одноклассников, обсуждающих плачевные результаты другой школы, никак не способствовали хорошему настроению.

<Гречкин Алексей> [А был бы девчонкой, не боялся б провалить экзамен. Они всегда могут выйти замуж за богатого]

<Макаров Второй Но Не Последний> [В чём проблема, женись на богачке] [И вообще, мы ж вроде решили, что я беру твою фамилию, зачем тебе кто-то третий?] Лёша улыбается, и мир становится немного ярче. <Макаров Второй Но Не Последний> [Во сколько ты заканчиваешь?] [Предлагаю куда-нибудь смотаться погулять]

<Гречкин Алексей> [Только туда, где будет немного народу] [В 13:00] [Но сосать я тебе при встрече не буду. Тебя опередила математика]

Кирилл отправляет в ответ ржущий смайлик и ставит будильник за два часа до конца Лёшиного экзамена. <Макаров Второй Но Не Последний> [Пойду досплю за нас двоих, любовь моя] [Удачи] Когда Лёша выходит из школы, чёрный Форд, на капоте которого, покачивая ногами в воздухе, сидит Гречкин, стоит почти у ворот. Из-за того, что Кирилл натянул капюшон, вероятно, его никто и не узнавал, даже Лёша подошёл только потому, что номера «КОТ» запомнились ещё с первой встречи этого авто. — Привет? — Кирилл надувает пузырь из жвачки, лопает его и спрыгивает с капота. — Дороу, мелкий, запрыгивай. Лёша устал. У него болит голова, он совсем не хочет ничего решать и выбирать, поэтому молчит, когда Кирилл направляет авто куда-то в пригород, не задаёт вопросов, когда они выезжают на какую-то дорогу, пролегающую через лес... Кирилл кладёт руку на его колено, чуть тормоша, но, видя, насколько бледен Лёша, не задаёт вопросов. — Параша это ваше среднее образование. Нельзя так насиловать нервную систему, её потом взрослая жизнь отымеет во все щели. — Качает Гречкин головой, а Лёша согласно угукает в ответ и закрывает глаза. — Не ссы, малой, едем в тишину, покой, уединение. — Я б не возражал, даже если б ты меня застрелил в лесополосе, честное слово. Я вообще не уверен во второй части профиля. Я, блять, в ахуе. — Воу-воу... Полегче, мелкий. — Слышать от Лёши мат было крайне непривычно. Даже как-то неестественно. Их отношения и те воспринимались как-то более правильно, чем Лёшин мат. — Ну завалил и завалил. Пробник же. Уже ничего не исправишь, так что не думай об этом и постарайся, не знаю, опустошить мозги? Смысл загоняться, если уже всё прошло? — Я знаю. Но всё равно... — Вздыхает Лёша. — Мне не нравится, когда ты грустишь. — Как-то слишком спокойно и неожиданно признается Кирилл. — Такой ты выглядишь... Ну, не как ты, а как... Не знаю, другой человек. А я с другим человеком не умею разговаривать. Это непривычно. — Лёша чуть вздрагивает, чувствуя как начинает покалывать подушечки пальцев зарождающейся волной возбуждения. — Ну, от этого никуда не деться. — Это не обвинение. — Качает головой Кирилл. — Просто такой ты меня пугаешь, я не знаю, что с тобой делать. — Обнимать, целовать, вкусно кормить и никому не отдавать. — Улыбается Лёша, а Кирилл качает головой. — Значит я не прогадал. — С чем? — Снял коттедж неподалёку от речки, вид красивый. И большая кровать. — Подмигивает Гречкин, а Лёша наконец выдыхает нормально. Пробник прошёл. Он действительно больше ничего изменить не может. Тепло расползается по телу, расслабляя и отвлекая, и на душе становится легче. — Я опять чувствую /это/. Но сейчас, наверное, рад. — Лёша всё ещё улыбается, смотрит, как за окном пролетают деревья, а Кирилл чуть сильнее сжимает руль и старается ровно дышать. — Я тоже чувствую, хоть и не сильно. Надеюсь, они не превратят нас в ебучих кроликов, которым лишь бы потрахаться, а то я планировал вытащить тебя погулять. — Надеюсь. — Вынужден согласиться Лёша. — А там много вокруг людей? — В лесу? — Усмехается Кирилл. — Откуда? — Тогда... Ты поцелуешь меня на улице? Внезапно понял, что за пределами зданий никогда этого не делал. — Он краснеет, а Кирилл довольно скалится. — Любовь моя, я могу целовать тебя где угодно. И не только целовать. — Подмигивает Гречкин, а Лёша качает головой. — Боюсь, сегодня только поцелуи, потому что руки всё ещё дрожат от стресса и, если честно, хочется немного плакать, хотя я, вроде, не сильно косячил... — Кирилл в ответ вздыхает. — Можешь поплакать, малой, с нашим образованием только плакать и остаётся. А потом я тебя обниму и тебе будет хорошо. — И поцелуешь. — Напоминает Лёша. — И поцелую. — Соглашается Гречкин, сворачивая, наконец, к коттеджу.