И, кстати...

Коттедж, можно сказать, был скромным. Особенно в сравнении с резиденцией Гречкиных. На первом этаже располагалась гостиная с камином, маленькая кухня, тесная душевая и спальня, в которую вмещалась только двуспальная кровать и шкаф, а под крышей, на мансарде, одна сплошная спальная зона, вероятно, для детей. Впрочем, Лёше больше и не надо было. Стоило ему выйти из машины и вдохнуть полной грудью свежий лесной воздух, как вся тревога за прошедший пробник улеглась. Не осталось ничего, кроме этого деревянного домика, Кирилла за спиной и леса вокруг, из глубин которого доносилось журчание речки. — Кайф... — Не находит других слов Лёша, с улыбкой подставляя лицо лучам весеннего солнца. Кирилл обнимает его со спины, прикрывает глаза и вздыхает. — Согласен. Тихо, уютно... Никаких долбоёбов вокруг. — Лёша смеётся, а Кирилл вздрагивает и какая-то тень подозрений, несформированная мысль бьётся в его мозг, но исчезает так же быстро, как и появляется. — У тебя красивый смех. И улыбка. Красивая. — Утыкаясь носом в Лёшин затылок, шепчет Гречкин. У Лёши чуть сбивается дыхание, где-то в горле встаёт тёплый комок, мешающий нормально вдохнуть, но Макаров сглатывает его, и тот разливается по всему телу волной. — Спасибо... Не умею принимать комплименты, не знаю, что говорить. Прости. — Смущённо трёт нос Лёша, а Кирилл качает головой. — Порядок. Пойдём? — И, уловив ауру непонимания от партнёра, поясняет. — На речку. В доме посидеть всегда успеем, а я хочу тебя поцеловать на берегу. — И Лёша не спорит. Честное слово, это надо быть идиотом, чтоб отказываться от исполнения своих желаний, особенно, когда исполнять их берётся Гречкин. Кирилл блокирует машину, на всякий случай проверяет дверь и направляется по тропинке, выложенной красным камнем, в сторону речки. Лёша идёт следом, любуясь оживающей после зимней спячки природой, рассматривает пока ещё лысые цветочные кусты, пару раз спотыкается, засмотревшись по сторонам, отчего Кириллу приходится обнять его за плечи и пойти рядом, к чему ширина дорожки не распологала. — Да я случайно. — Пытается вывернуться Макаров из объятий, но Гречкин лишь качает головой. — Убьёшься ещё ненароком, я что твоим предкам говорить буду? — Лёша смеётся, а потом замирает. Кажется, за всё время их общения он забыл упомянуть одну важную деталь. — Чего? — Это... Типа... Ну, кстати... Я так-то сирота... — Лёша смущённо смотрит на Кирилла и уводит взгляд в сторону, а тот пару раз хлопает ресницами, осознавая услышанное. — А? — Бэ. — Закатывает глаза Лёша. — Пошли уже. Не смущай меня ещё больше. — И направляется дальше. — В смысле "сирота"? — Я ж говорил, дома строгий режим, в девять нас всех проверяют. Ну, я думал, ты понял... — Ахуеть. "Дома"? Ты б ещё сказал, не знаю... — Ну сказал как сказал. — Закатывает глаза Лёша. Постепенно заходя всё дальше в лес, он уже отчётливо слышал журчание реки так, словно та была почти под ногами. — Или это проблема для тебя? — На всякий случай уточняет Макаров, поворачиваясь к подозрительно молчащему Кириллу. — Я очень хочу ублюдочно пошутить, можно? — С трудом сдерживая смех, пищит Кирилл, прикрывая рот рукой. А Лёша-то распереживался! — Ну шути. — Морально готовый уже ко всему, вздыхает Макаров. — Меня зовут Кирилл, но ты можешь звать меня "папочка". — Он ржёт, заражая Лёшу позитивом, и тот тоже не сдерживает улыбки. — Чтоб ты вышел за хлебом и не вернулся? Нет спасибо, я дважды на одни грабли не наступаю. — Кирилл не может успокоиться, а Лёша обнимает его, утыкаясь носом в шею и прикрывает глаза. Смех у Кирилла такой звонкий, мелодичный, вплетающийся в окружающую их обстановку как недостающий фрагмент мозаики, и Лёша слушает его, с трудом удерживаясь на ногах. — Бля, малой, как тебя можно не любить? Люблю, что сам в ахуе. — Чмокая Макарова в щёку, качает головой Гречкин, а Лёша с трудом выдыхает. В мозгах фейерверк, перед глазами вертолёты, ноги едва держат своего хозяина, и Макарову хочется просто раствориться в этих чувствах. — Мне кажется или... — Лёша не может сформулировать мысль. Смотрит потерянным взглядом на Кирилла и тянется к его губам. — Повтори? — Люблю тебя. — И Лёша прикрывает глаза, прижимаясь к Гречкину всем телом. Тот целует его, не задавая лишних вопросов, впитывая в себя образ Лёши, стоящего в лучах весеннего солнца, которое переливалось в его волосах, делая их почти рыжими. — Мне кажется... Но ведь ты впервые это говоришь мне. Почему-то так... Тепло в груди. — Лёша говорит скомканно, потерянно, Гречкин склоняет голову, обдумывая услышанное и соотнося все подозрения с эпизодами их совместного времяпровождения. — Я не профи, но может это любовь? — Пожимает плечами Кирилл. — Раньше ж тебя и при мне нестабильно накрывало, а говорили мы с тобой часто и о разном. Любовь, мелочь, это тебе не хухры-мухры, это того самое. — Философски грозит пальцем Гречкин и, подхватывая Лёшу на руки, продолжает путь к речке. — Хочешь, в воду сброшу?