Любопытство – не порок

Рутинное утро Кадзуки начинается с раннего подъема, водных процедур, готовки завтрака и сбора Мири в садик. Как правило, первым всегда вставал Курусу, за ним просыпалась Мири и будила Рея. Но Мири не была бы собой, если бы не нарушала закономерности их бытия. Разбуженный утренней какофонией, доносившейся с первого этажа, блондин зевнул, соображая почему не сработал его будильник. Ответом ему стал энергичный топот по лестнице — девочка встала раньше положенного на 20 минут. — Папа Кадзуки-и, доброе утр-о-о. — крик из-за двери сопровождался бешено задергавшейся ручкой. Натянув штаны и майку папаша поплелся открывать, вяло переживая о сохранности механизма. Откуда столько энергии утром? — Доброе, Мири-чан. Почему в такую рань встала? — подавляя зевок Кадзуки поднял тянущуюся вверх малышку. Придерживаясь одной рукой за крепкую шею, Мири о чём-то возбужденно тараторила. Вопрос был пропущен мимо ушей. — Мири-чан, помедленнее. — Кадзуки, преодолевая желание вернуться в кровать, вышел из комнаты, всколачивая гнездо на голове ещё больше. Усаживаясь поудобнее на руках Мири пожаловалась, что папа-Рей не хочет выходить из ванной комнаты и танцевать с ней в гостинной. — Пф, Рей и танцы. Давай я с ним поговорю, а ты пока сделаешь зарядку, ладно? — девочка начинает канючить, но быстро сдаётся под угрозой щекотки и бежит в гостинную. Теперь он окончательно просыпается. Колеблется, прежде чем двинуться к ванной комнате. Где-то в животе неприятно тянет, когда перед глазами всплывает вчерашний недоразговор. Постучав, спрашивает: — Рей, ты не спишь? — странный вопрос, учитывая то, что Рей всегда оставлял дверь незапертой для Мири. Скорее всего его немного потормошили и отстали, а он и рад заново уснуть — типичная картина утра. — Эй, можешь выйти? — чужое молчание и тишина по ту сторону начинают напрягать, но вот из-за двери звучит что-то неразборчиво-глухое. — Рей? — Кадзуки пробует открыть дверь, но та, по воле хозяина остаётся неподвижной. Вот значит как. Проходит несколько секунд, прежде чем слышится шорох, босые шаги по плитке и более чёткое, будто к двери подошли вплотную: — Кадзуки… у меня сегодня не получится. Передай Мири, что я занят. Слышится и совсем не обнадёживает. Кадзуки с выражением поднимает бровь. Не понял?.. Хочется спросить: «У тебя всё нормально?» Он открывает рот, но ничего не произносит, одергивая себя, проглатывает вопрос. А нужно ли ему лезть? Если это из-за вчерашнего, то… — Значит, ты не идёшь с нами? — желая убедиться в своей догадке Курусу сразу предполагает худший вариант. — Нет. — Ясно. — Кадзуки игнорирует разочарование в своëм голосе, буравит взглядом матовую ручку, будто это она виновата в том, что у него испортилось настроение. В том, что он ничего не понимает и стоит как дурак, перед закрытой дверью. *** Пока готовится завтрак, мысли Кадзуки заняты поиском оправдания поведения друга. Усердно пыхтя над плитой, он перебирает возможные варианты, и, черт возьми, ни один его не устраивает. «Что толку гадать? В силу своего воспитания, он…» — На самом деле много чего можно сказать о Рее, применяя введение «в силу его воспитания». Например: не разбирается в тонкостях чувств и отношений, но при этом довольно чуток и сострадателен (удивительно, что у Рея есть эмпатия, хотя его социализация и не предполагает наличие этого). Не просит или не умеет просить о помощи, если она нужна. Однако... Несмотря на все негативные последствия воспитания Шигеки Сувы, Рей всё ещё человек. Он стал постепенно меняться, раскрываясь как личность, после знакомства с Мири. Эмоциональный диапазон наёмника остался бы на одном уровне с осьминогом, опять-таки, если бы не Мири Унасака. Их дочь. Наконец завтрак готов, осталась сервировка. Вздыхая, хозяин кухни вытирает полотенцем пот со лба, пресекает гнетущие думы. Кадзуки косится на место брюнета за столом. Стоит ли накрывать на Рея или он выползет позже и сам об этом позаботится? Кадзуки не сложно, но… если ему опять что-то не понравится, то он и есть это не будет. Блондин фыркнул, припоминая эпизоды детских капризов взрослого мужчины. Внутри язвительный червячок напоминает про закрытую утром дверь. В конце концов, Рей больше не бытовой инвалид, вот и обойдётся, — уже большой мальчик. — Мири, завтрак готов, ты умылась? — в ответ ему раздаётся протяжное «Да-а-а-а! » и приближающийся топот. *** — Та-ак, утром дождь… значит дождевик и зонтик… +25. Ладно. — пробормотал Кадзуки, читая прогноз погоды. Сняв с вешалки дождевик с котиками, он проверяет, ничего ли они не забыли. Вроде нет. Пока Мири силится сама застегнуться на кнопки, её щечки краснеют от усилий, — детские пальчики не оказывают нужного давления и соскальзывают. Папаша терпеливо наблюдает, на недовольно буркнутое «помоги» хмыкает и заботливо приходит на помощь, поправляет капюшон и лямку сумочки. Девочка благодарно улыбается. — Всё взяла? — Всё! — Мири демонстрационно держит зонт на готове. — Тогда пойдём. Кадзуки открывает дверь, впуская запах сырости в коридор, придерживает для дочери. Мири мнётся, не торопится выпорхнуть за порог, как обычно, опережая его или Рея, почему-то неуверенно оглядывается назад, будто чего-то ждёт. — Папа-Кадзу, а папа-Рей? — пальчик, направленный в сторону гостиной, указывает на пустоту. — Мири-чан, извини… Он просил передать, что занят сегодня. — Вот как… — уголки губ медленно опустились, девочка отвела взгляд в пол. — Поэтому утром он не завтракал с нами и не вышел попрощаться? — вопрос, адресованный джинсовой штанине Курусу, звучит удручëнно. У Мири на лице написано как произошедшее еë расстраивает. Светлые брови хмурятся, когда Кадзуки про себя обзывает Суву недалёким засранцем. Папа-Кадзу не хочет, чтобы его малышка переживала и грустила. Поэтому он наклоняется к ней, беря детскую ручку и в успокаивающем жесте поглаживает пальцем. — Мири, солнышко, он бы обязательно попрощался, но… так получилось. У него свои причины. — не ложь почему-то противно оседает на языке, — Кадзуки дарит извиняющуюся улыбку и отчего-то чувствует себя виноватым. — Если папа Кадзуки так говорит… Тогда обними его за меня. Вот так. — Мири обхватывает ноги папы и крепко прижимается к ним, стискивая в доверительных объятиях. Сердце отца болезненно сжимается, давит в груди; понимая чувства ребёнка, он тут же садится на корточки, чтобы обнять Мири в ответ. — Хорошо, я передам. Пошли? — Ладно. — хорошее настроение понемногу возвращается к Мири и Кадзуки в который раз обещает себе сделать всё, чтобы чаще наблюдать приподнятые уголки дочери. — Мири, а хочешь вечером приготовим вместе вкусный ужин? — заманчиво улыбаясь, папаша меняет тему, отвлекая. — Хочу! — детское личико ещё ярче проясняется счастливой и любящей улыбкой. *** Помахав на прощание, Курусу разворачивается и не спеша идёт обратной дорогой. Дождь почти кончился, его последние капли — мелкая морось; влажный воздух пахнет мокрым асфальтом и землёй. Свежо. Кадзуки меланхолично вспоминает список дел. Сегодня пятница, поэтому должны быть скидки на товары для домохозяек; нужно закупиться продуктами и заодно посмотреть что-нибудь для дома. В магазине теплее, жужжат автоматы, холодильники, на фоне звучит незамысловатый мотивчик и мельтешит толпа. Блондин присоединяется к ней, — катит перед собой тележку с продуктами, рассматривает ассортимент, сравнивая цены. — Уважаемая, здравствуйте. — Кадзуки обращается к немолодой сотруднице, что расставляла молочку. — Извините, никак не могу найти это молоко, — показывает экран телефона, — неужели кончилось? — Здравствуйте, да. Нынче оно хорошо распродается, следующую партию привезут в ближайшее время. — Ясно, спасибо. — Кстати, я часто вас здесь вижу, — женщина располагающе улыбнулась кивая. — Как постоянному клиенту могу посоветовать вам вот это, — она указывает на соседнюю полку с молоком, — его хвалят мамочки, часто берут. — О... ясно, спасибо. — блондин на миг теряется, но всё же складывает бутылку себе в тележку. — Приходите ещё. — Ага. *** — Я пришёл. — Кадзуки сгружает на пол пакет с продуктами, не спеша раздевается прислушиваясь. Огромное пространство и он единственный источник звука. Когда он пришёл входная дверь была закрыта снаружи, обувь и куртка Рея отсутствовали, подтверждая его уединение. Редкое явление, когда не слышно звуков игры или фонового шума телевизора. Значит всё-таки ушёл по делам. Слишком непривычно пусто — Кадзуки включает какой-то канал и проходит на кухню, раскладывает провизию по местам. Проходя мимо ванной комнаты — заглядвает внутрь. По открытой двери уже можно догадаться, что там никого. А чего он собственно ожидал? Того, что его встретит Рей? Может он ещё и пояснит за своë поведение? Ну-ну. — Что просиходит, Рей?... Мог бы и вчера предупредить, я ведь не кусаюсь… И ведь ушёл куда-то затворник фигов. — ещё немного повозмущавшись вслух Кадзуки возвращается на кухню и приступает к готовке. *** — Наконец-то! — похрустев затекшей шеей и спиной домохозяин довольно выдыхает. Окно на кухне запотело, но и так понятно какие на улице погодные условия — стекло усеяно дождевыми каплями-ручейками. Небо светло-пасмурное, в редких просветах пробиваются солнечные лучи. Сезон дождей как-никак. — Снова дождь. Как думаешь, Юзуко, Рей не промокнет? Без зонта ведь, хоть и на машине. Заболеет балда… Монолог помогает Кадзуки избавиться от гнёта беспокойства по мелочам, — расставляет всё по полочкам. Он чувствует усталость и лёгкую скуку — дождливая погода будто накрывает его пеленой апатии; ложится грудью на стойку, ненадолго прикрывает глаза, глубоко дыша. Замотался. — Скоро за Мири в сад топать… Наверное ему стоит отпустить эту ситуацию и относится ко всему проще. Не искать двойного дна, а просто плыть по течению и приспосабливаться по ситуации — это ведь то, что делает Рей. Вдруг и ему это поможет, а ответ, со временем, сам всплывёт на поверхность? «Почему бы и нет?»